Глава 19

Но это невозможно было терпеть!

— Хватит! — взмолилась я дрожащим голосом. На глаза предательски навернулись слезы. Страх все сильнее терзал тело, но злость брала верх.

— Я вам не вещь, которую можно делить! — выпалила я, а затем метнула гневные глаза в Эзера.

— А вы, профессор, чтобы там себе не на придумывали, знайте! Я скорее умру, чем вам сдамся! И ни одна вязь истинной не изменит этого!

Я собрала остатки своей растерзанной воли и ринулась прочь.

Летела со всех ног, теряя тапки и шмыгая носом, лишь бы поскорей затеряться в толпе. Да так затеряться, чтобы больше не нашли.

Я была настолько зла, что не понимала, куда иду.

Просто шла, гневно проминая маленькими каблучками протоптанную землю и пожухлую траву. Сначала в голове была пустота. Такое ощущение, что я долго слушала оглушительный колокол, а теперь вот бесконечно отхожу от его звона.

В голову полезли мысли, которые я сейчас предпочла бы от себя отогнать, используя самые последние ругательства. И плевать на школу благородных девиц.

Но, увы, с Эзером мне не потягаться даже в собственном сознании. Его слова снова и снова раздавались в ушах, заставляя меня сходить с ума.

Он сказал, что я… истинная. Его истинная.

Твою ж за хвост!

С какого, простите, перепугу?

Когда я умудрилась ей стать? Это все больше похоже на бред сумасшедшего!

Верно. На мне нет вязи. Будь я истинной, она бы появилась, но запястья чисты, как первый снег! Как ни верти, как ни крути — ничего нет!

Правда, метка не всегда появляется сразу. Я слышала, что некоторые ходят к камню истинности, чтобы проверить или проявить ее.

Но я туда ни за что не пойду! Даже под угрозой смерти!

Ибо ведьминское чутье подсказывает, что результат проверки меня не обрадует. Оно прямо так и убеждает: "Эзер прав!".

И не только чутье верит ему.

Орган-предатель, он же сердце, тоже судорожно сжимается от мысли, что нас с драконом нарекли друг другу сами небеса. Этому глупому бесполезному моторчику радостно.

Оно понимает, что метка истинности обещает и безудержную страсть, и блаженство любви, и крылья счастья, и еще кучу всего в наборе. Такого, что о-го-го! Но!

Нельзя забывать, что это все-таки привязка.

А в моем случае — ещё и приговор!

Эзер никогда не отступит от меня. Не отпустит. Потому что драконы свое не отдают. Тем более Рисс.

А я теперь — его, я — Эзера.

И если раньше я могла надеяться, что своим упрямством отобью у него желание возиться со мной, то теперь точно понимаю, что это не сработает.

Это чувства могут остыть, затереться с годами, но не связь истинных. Она практически не рушима. И если дракон решил, что его истинная я… тушите свет.

Как меня угораздило так смачно вляпаться? Почему это произошло именно с моей несчастной тушкой?

Когда, черт подери?

Эзер:

— Ну и кто это у нас?! — Рекил не изменял своей раздражающей форме приветствия. Однако ноги со стола при виде меня моментально убрал и сел, как подобает.

— Я думал, ты уже забыл дорогу в отдел, — продолжал он. — Ну, что за информатор тебя искал?

Информатор. Как же!

— В следующий раз проверяй, от кого получил донос прежде, чем передавать его мне, — распорядился я, усаживаясь за стол. Запылился. Правда, давно тут не появлялся.

— Что? Пустышка? — догадалась Мари. При чем попала в цель дважды. Подобрала идеальное слово, сама о том не подозревая.

— Зельда, — сказал я лишь имя, и у сестры отпали все вопросы.

— Вот же неугомонная, за два года не сдалась, — начала она шипеть себе под нос, разливая чай по кружкам.

— А мне? — возмутился Рекил, когда Мари обделила его вниманием и чаем.

— Сам возьми, — фыркнула она. — И печенек захвати.

Рекил скорчился, но все же пошуршал в коробках. Искомого не было, и горе-напарник ретировался из кабинета в кухню.

— Эзер, — протянула Мари, когда мы остались одни. — Уладил свои дела с Риной?

Одного взгляда хватило, чтобы сестренка все поняла.

— Говорила тебе, нужно было с самого начала ей все рассказать, — принялась она ворчать, а я устало закрыл глаза.

Наверное, надо было. Но как-то не клеилось. Не с порога же заявлять: «Надо поговорить. Я наломал дров. Ты оказалась истинной» и что там еще?

Как вообще можно было оформить все произошедшее в нормальные слова? И как можно было заставить Рину слушать?

Я подумал, что будет правильным, сначала дать ей к себе привыкнуть. Подождать, пока подпустит, а потом уж разъяснить. Но не сработало.

Все безустанного говорят об истинности, но мало, что о ней знают.

Я думал, что это происходит постепенно, что дракон принюхивается, притирается. Но он признал с первой встречи. Чего я долго не понимал.

О существовании юной Солт я не подозревал до самого его появления на помолвке. Матушка днями твердила мне, что в этот раз была выбрана отличная невеста. Радовалась, что ведьма, как и она сама. Даже понадеялась, что мы уже знакомы, ведь учимся в одной Академии.

Увы, Рину я не видел. Не доводилось. Было как-то не до разглядывания первогодок. Меня увлекали вещи поинтересней. Да и жениться я не собирался.

Но следуя наказу предков должен был это сделать до отправления на службу. И оставить наследника, чтобы род продлился на случай, если я не вернусь. Но умирать на задании я не собирался и касательно собственного будущего у меня были свои планы.

Поэтому, когда была выбрана первая невеста, я совершил глупость, решив быть честным изначально. Отказался сам, незамедлительно. После чего девчонку к жизни возвращали некроманты.

Оказалось, она была одной из воздыхательниц и долго проклинала меня за разбитое сердце. Но при этом продолжала не давать проходу, навязываться, и сводила всех с ума так, что семье пришлось увезти ее куда-то на лечение.

Когда была выбрана вторая невеста, я захотел поступить иначе. Решил заставить нареченную саму от меня отвернуться. А потом уж преспокойно взять ответственность за расторжение помолвки на себя.

Какая уважающая себя девушка согласилась бы на условия, которые я собирался ей поставить?

И план сработал. Вот только я не знал, что дракон ее выберет.

То, что Рина истинная, я ощутил практически сразу. Не с первого взгляда, но с первого протеста.

«Я буду принимать решения, а не условия», — сказала она, вызывая во мне дракона. И он, пробудившись, разглядел в ней тогда то, что я поначалу не смог понять.

Будь у меня возможность остаться в Севиле, я бы разобрался раньше. Но находясь на расстоянии, просто хотел избавиться от вязи, которую считал ошибкой и… наблюдал.

За ней.

О том, что семья Солт поставила дочери ультиматум, я узнал в тот же день. Но то, что юная леди решит отказаться от хорошей жизни и подастся в скиталицы, чтобы отстоять свою свободу, стало неожиданным для меня поворотом.

Однако, она на это решилась.

Но я был уверен, что месяца, максимум двух будет достаточно, чтобы бунтарка раскаялась в своих необдуманных поступках и вернулась к комфортной жизни в тепличных условиях. Так обычно и поступают все вокруг.

Но Рина… Не думал, что она окажется настолько упрямой. Ее стремление отстоять себя восхищало, и в то же время было дурным знаком для меня.

Она валилась с ног, а я немой наблюдатель, отосланный за три девять земель, был вынужден молча наблюдать за всей этой нелепой картиной.

Каждый раз, когда приходил новый отчет, я просматривал файлы, видел ее изнеможденное лицо и сердце сжималось от злости. Чем дольше я ждал, что очередной отчет закончится фразой «Сдалась, вернулась домой», тем четче понимал, что этого не случиться.

Рина продолжала упираться и падать в обмороки, идиотка. В том, что она скорее погубит себя, чем сломается, сомнений не осталось. И дальше смотреть на это медленное самоубийство я не собирался.

Нашел способ решить все за нее. Связался с ректором, чтобы тот обо всем позаботился.

Ее жизнь начала постепенно возвращаться в прежнее русло, и я вздохнул облегченно. На сердце теплело от того, что на лице упрямой девчонки вновь играет улыбка.

Поймал себя на мысли, что успел привязаться к ней даже на расстоянии. Поверил дракону, и теперь ждал, когда познакомлюсь с ней вживую.

Распланировал, как по возвращению обо всем с ней спокойно поговорю. Рассчитывал, что раз жизнь налажена, то злиться она будет меньше. Ошибся. И не только в этом.

Один из последних отчетов так вывел меня из себя, что я уже на иголках заканчивал службу. А все последующие конверты открывала вместо меня Мари и убирала фотографии, на которых фигурировал маг. Ибо в противном случае дракон так трепал нервы, что я мог сорваться в любой момент.

Как я мог упустить тот факт, что оставил Рину свободной, что она вольна устраивать свою личную жизнь? И Солт не потерялась. Тут же отыскала себе воздыхателя, едва появилось на это свободное время.

Сам не знаю, как продержался последние месяцы службы. Пошел по возвращению за разрешением на отпуск к Его Величеству, но тот назначил на новое дело.

Пришлось показать вязь и объясниться, что пока я не решу первостепенную сейчас для себя задачу, агент из меня будет никакой. Недолго думая, Его Величество, направил нас в Севиль, чтобы я решал две задачи одновременно.

Работа под прикрытием показалась мне отличной возможностью прощупать почву в отношении истинной. Я не ждал ковровой дорожки и готов был к упрекам, но оказалось куда хуже.

Говорить с ней оказалось не просто. Я хотел подобрать момент, сначала дать ей возможно узнать меня получше и поверить, что я вовсе не чудовище, чтобы все объяснить, но не вышло.

Наверное, Мари права. В конце концов, она женщина. Кто поймет, что им нужно? Стоило заявить с порога, что все, что видела Рина в беседке — просто фарс? Но стала бы она слушать? И не станет слушать сейчас, с ее-то упертостью и неведомыми мне тараканами в голове?

Но тянуть дальше и ждать подходящего момента бессмысленно…. Надо уже поговорить на чистоту.

Рина:

«Что мне делать?» — этот вопрос не давал покоя.

Я понимала, что вязь истиной куда более весомый аргумент претендовать на меня, чем что-либо еще. И еще я понимала, что рано или поздно подчинюсь Риссу, как бы не рыпалась.

Оставалось надеется, что этот мужчина решит провозится со мной, как с упертым ребёнком, как можно дольше, отдаляя момент, когда просто стукнет кулаком и скажет: «Ты теперь моя, и больше ничего не знаю!»

А если это случится… да и так понятно. Чего повторяться?

Я познаю сумасшедшую страсть и испепеляющую любовь Эзера, а потом буду наблюдать, как в его жизни появляются другие женщины.

Которые, на минуточку, и сейчас продолжают фигурировать в деле, несмотря на метку. Она ведь ему сердце запечатала, а не другое место….

А значит, все будет ровно так, как планировал этот мужчина с самого начала. Истинную в постель, неистинных жамкать по углам.

С одной единственной поправкой: Я будулюбимой.

Но все равноне буду единственной, черт возьми!

Потому нужно срочно понять, как из этого выбираться. Если вообще это возможно!

Сбежать? Опять? Куда?

В этот раз придётся прятаться так, чтобы не нашли. Может быть, даже сменить имя. Но где взять деньги на все это, если я даже на нормальную работу не устроюсь без диплома?

Тогда что? Смириться?

Или сделать вид, что смирилась? А тем временем разработать чёткий план спасения.

А я смогу? Может быть, пока буду играть, запутаюсь так, что сама не захочу уходить.

Значит, остаётся одно. Держать дракона подальше столько, сколько смогу. Может, до выпускного протяну.

А если он решит ударить кулаком по столу раньше — тапки в зубы и галопом прочь без диплома и портянок.

Ибо если поймает… ооой….

Я не заметила, как оказалась в комнате. Ноги гудели так, будто я пешком обошла город.

Хотя, почему будто? Так оно почти и получилось.

Изнеможденная духовно и физически, я упала на кровать и провалилась в сон.

Солнце пробиралось под веки, намекая, что пора бы уже вставать, но мне так не хотелось. Во сне было тихо, спокойно. А там, в реальности, куча проблем и метка истинности.

Все же пришлось взять себя за грудки и выволочь из комнаты.

Сегодня я была на удивление тихой. Даже подруги приметили моё загадочное поведение, но приставать не стали. За что я была им очень благодарна.

Отсидела лекции, и каждый раз, выходя в коридор, я вздрагивала, опасаясь натолкнуться на Эзера. Но его не было видно.

Он словно испарился.

Его не было и в обеденном зале, куда я не хотела поначалу идти, но голод взял своё. И в кабинете прикладной магии сегодня шуршал кто-то другой. Я туда не заходила, но видела в распахнутую дверь совершенно другого профессора.

Эзера вдруг не стало, как по волшебству. Словно и не было никогда. И вместе с ним опустел мир.

Я поймала себя на мысли, что тоскую, и отвесила мысленно щедрую пощёчину.

Так-то лучше.

Пошла в библиотеку в надежде выяснить хоть что-то об истинных, что меня спасёт. Но у нужного раздела уже кружился кое-кто другой.