13

Это было похоже на наваждение. Звериные инстинкты взяли верх, и он просто перестал себя контролировать. Все, чего Амоа хотел в тот момент, – это была она. Позже он понял: то, что Киара заставила его остановиться, было благом. Это позволило не впасть в зависимость. Это же и заставило его действовать активнее. Поискать хоть какую-то информацию по артефактам подчинения, а затем и вовсе закинуть наживку, рассказав Кае о том, где он видел чары, похожие на те, что поразили ее семью.

Все это действительно казалось странным. Как хоть что-то, связанное с Подгорным королем, могло оказаться столь далеко от Ниана? Может ли быть так, что сам Амоа здесь не случайно? Что все происходящее – лишь маленькие детали большого плана бессмертного злобного существа, запертого внутри Валаада? При мыслях об этом стало не по себе. Может, зря он все-таки рассказал Киаре?

Затем была поездка на горящие поля, пьянящий запах дыма и полет. Полет, во время которого Кая прижималась к нему, обхватывала руками шею. Амоа чувствовал, как она дрожит то ли от холодного ветра, то ли от страха. Гордая маленькая ведьмочка, которой безразлично чужое мнение, но при этом отчаянно желающая признания.

Потом снова она, прикосновения, магия, соединяющая двоих. Словно они были одни в том проклятом поле, и существовали только ее шея, плечи, гибкое тело под его руками, дурманящий вкус пепла и запах дыма. Если они объединятся, то смогут перевернуть весь мир. И им решать, утонет он в крови или расцветет как никогда прежде.

Амоа очнулся от этого дурмана, когда Киару обступила толпа восторженных босяков, и поймал себя на том, что и сам улыбается, восхищенно смотрит и испытывает нечто похожее на… гордость?

Амоа нахмурился, сплюнул и отошел в сторону. Что с ним творится? О чем он сейчас думал? Растекся лужицей из-за какой-то… ведьмы? Это все чары, связь, дурман и наваждение. Он просто соскучился по полету, пламени, ощущению безграничной мощи, по наложницам, наконец, которых у него во дворце всегда было в избытке.

А еще всему виной недоступность Киары. Амоа почти убедил себя в том, что его манит инстинкт охотника, ведь ускользающая добыча в сто раз желаннее, чем та, что сама идет в руки.

Чтобы снять невидимость, пришлось отойти подальше и оставить Киару одну в окружении толпы. Когда вернулся, стражники уже успели сориентироваться: выстроились в рядок, а вперед вышли так называемые Хранители всея Диагона, расчищая королеве путь к повозкам. Амоа самому пришлось расталкивать толпу, чтобы догнать Каю. А ведь мог просто разогнать всех магией, раскидать по сторонам, да хотя бы превратиться в дракона и съесть половину людей. Их скопилось тут слишком много.

Но… он ничего не делал. Сам себе удивлялся, но не делал. Почему? Знал, что местные так боятся магии, что стоит хоть что-то магическое сейчас выставить для них в негативном свете, как они тут же могут отвернуться от Киары? Не хотел портить ей триумф?

С другой стороны, ради этого он все и затеял. Втереться в доверие, помочь ей упрочить власть, чтобы потом пользоваться плодами этой власти самому. Разве нет?

Успокоив себя этим, Амоа успел вовремя – Кая садилась в повозку, а рядом мялся альбинос с фамилией, больше похожей на приступ кашля или отрыжку. В свете факелов его глаза блестели красным, Хранитель смотрел на королеву с восхищением, что-то говорил, подавая руку. Щеки Киары раскраснелись, она счастливо улыбалась, смеясь над словами мужчины.

Амоа скрипнул зубами, с трудом понимая, чего хочет сейчас больше: быстро оторвать этому альбиносу голову или медленно и со вкусом пытать его на глазах королевы.

– На тебя места не хватит, – оттеснил его плечом Амоа и, сев рядом с Киарой, захлопнул перед удивленным аристократом дверцу.

Кая никак на это не среагировала, и Амоа сам подал знак трогаться. Путь был неблизким, но он все равно был слишком зол на себя, чтобы разговаривать. Киара о чем-то несколько раз его спросила, но видя, с какой неохотой мужчина отвечает, в итоге замолчала. Всю оставшуюся дорогу слышался лишь скрип колес.

Амоа искоса посматривал на Каю, от чего злился еще сильнее. У женщин в его стране волосы пышнее, кожа не такая бледная, а формы куда соблазнительнее. А тут все, что выделялось, – это огромные глаза на узком лице. Зеленые, как у кошки. Но Киара не кошка, а самая настоящая змея – под стать своей второй форме.

К концу пути Амоа почти удалось убедить себя, что даже на фоне той же Рене Киара – дурнушка, на которую он без ее проклятого колдовства даже внимания не обратил бы.

Вернулись они поздно.

– Приказать подать ужин к н… – девушка запнулась, чуть нахмурившись, – в комнату?

– Я не голоден, – соврал он, выходя из повозки.

– Ваше Величество!

К Киаре уже спешили слуги, а впереди всех тот самый парень-служка, приносивший булочки. Смотрел он при этом так жадно, с таким подобострастием, что Амоа невольно провел аналогию с собой. Неужели и он так выглядел на том ненавистном поле? А затем поднялась волна протеста. Подгорный король, какое право этот парень имеет так смотреть на его королеву?! Амоа тут же ужаснулся собственным мыслям. Его королеву?! Да что с ним творится?!

– Ник… – поприветствовала Киара.

О, как мило. Она даже имя слуги запомнила…

Парень подал руку, помогая девушке выйти из кареты, шумно сглотнул, сказав что-то нелепое. Кая в ответ благодарно потрепала слугу по плечу, заулыбавшись его словам.

Амоа потряс головой и, выйдя из повозки, поспешил отойти прочь. А когда обернулся, увидел, что Каю обступила местная знать. Амоа решил отвлечься и отправился бродить.

По сравнению с тем замком, в котором он жил на родине, этот казался новым. Коридоры шире, стены уже, потолки выше. Сделав несколько бессмысленных кругов по коридорам, Амоа отправился в местное книгохранилище. Настроение к чтению не располагало, но возможно, он так отвлечется.

Вот только дойти туда не удалось. Из-за очередного поворота вышли двое слуг с огромными подносами и врезались прямо в него. Горячий бульон попал на брюки, заставив буквально взреветь. Настроение, и так не самое радужное, упало до отметки «Убью первого, кто заговорит со мной». Амоа взмахнул рукой, мгновенно высушив ткань и вылечив кожу.

В Ниане на него часто устраивали покушения, и не такое случалось.

– Смотри куда идешь, – прошипел, оттолкнув от себя испуганного мальчишку с подносом. Опять этот Ник! Не иначе спешит к королеве? – С дороги!

То ли Амоа не рассчитал силу, то ли слуга оказался физически слабым, но отлетел парнишка к самой стене, и все, что было на подносе, упало сверху. Второй слуга подбежал к Нику, чтобы помочь подняться.

Амоа успел отойти довольно далеко, когда до его слуха долетели злые слова. Будь он человеком, не услышал бы, но он не был человеком. Больше не был.

– Не обращай внимания, я слышал, что он всего-навсего раб королевы, она купила его на нашем рынке. Она спит с ним, на должность назначила, вот он и важничает. А сам ничем не лучше нас. Просто раб, с которым королева развлекается. Она раньше часто их покупала, этот, видимо, больше понравился…

В первую секунду нестерпимо захотелось свернуть обоим шеи, как каким-нибудь домашним индюшкам. Услышать этот хруст под своими пальцами и увидеть страх, навсегда застывший в глазах.

Руны на коже нагрелись, налились магией, предвещая близость перехода. Все, что сейчас требовалось, – стать монстром и спалить к Подгорному королю весь этот город.

«Я запрещаю тебе обращаться в дракона без моего позволения!» – как наяву услышал он голос Киары, и руны моментально потухли. Он даже обратиться не мог без ее воли!

В голове что-то щелкнуло. Разум затмила кровавая пелена. Просто раб для развлечения? Один из многих? Послушное оружие устрашения?

На кончиках пальцев зажглось пламя. Амоа бросил огненный шар, поджигая висевшую картину с напыщенным герцогом. Ударил кулаком в стену, еще раз, и еще, пока по кирпичной кладке не пошли трещины, а с потолка не посыпалась краска. Костяшки болели, кровоточили, но Амоа заживлял их и вымещал накопившуюся злость на этом проклятом замке, с каждым ударом посылая магические импульсы, выплескивая гнев и эмоции.

Он не знал, сколько прошло времени до того, как проломил эту проклятую стену и оказался перед зияющим чернотой провалом.

– Амоа… – Он обернулся на зов и увидел ее. Киара стояла с небольшим факелом в руке, бросавшим желтоватые блики на ее лицо. – Ты что творишь? Бездна!

– Просто развлекаюсь, – оскалился Амоа.

– Да ты… ты стену выломал посреди коридора… – ошарашенно констатировала девушка. – Ты вообще в своем уме?! Ко мне прибежали слуги в панике, что началось землетрясение, весь замок лихорадило…

– У всех свои развлечения. Кто-то рабов покупает, кто-то замки рушит, – хмыкнул он и в последний раз ударил по стене рядом с образовавшейся дырой.

На этот раз Амоа и сам заметил, что тряхнуло весь замок. Кажется, даже пол подпрыгнул.

– Остановись! Я приказываю! – Кая приподняла руку, жестом подкрепляя свои слова, будто магии недостаточно. – И восстанови здесь все! Сейчас же! Не хватало еще, чтобы замок рухнул.

Амоа почувствовал, как руки помимо воли поднимаются, как внутри рождается волна магии. Он не хотел этого делать, но несколько секунд спустя стена все равно стала целой. Подгорный король побрал бы эту подчиняющую силу! Как только Амоа освободится, первым делом засунет артефакт подчинения в Каю.

– Ты смотришь на меня так, будто я на твоих глазах съела младенца, – вдруг произнесла Киара.

– Ну что ты, госпожа. Я в полном восторге, – съязвил он.

– По тебе не скажешь. Что случилось? – Кая сделала шаг к нему. – Кто тебя разозлил?

– Ты, – хмыкнул мужчина.

– Я? Ты шутишь? Ты сбежал от меня, как только мы сюда приехали. В чем дело?

– Дело в тебе. Всегда только в тебе.

И он сейчас не кривил душой. Дело действительно было в ней, в ее проклятых глазах, которые смотрели в самую душу. В притворном участии, попытках заинтересовать его. Амоа ведь понимал, что он нужен ей. Они оба это понимали. Но правда, в которой он не хотел себе признаваться, заключалась в том, что она нужна ему не меньше.

– Ты мне помешала.

Амоа отвернулся и прислонился к стене, только бы не видеть этого сочувствия. Могла ли она догадаться о чем-то?

– Извини, что не дала тебе разрушить мой замок, – Кая перешла на опасный шепот.

– Извиняю, – ехидно ответил Амоа, хотя и сам понимал, что это уже чересчур.

Киара замолчала. Ему даже стало как-то неловко за свои слова. Действительно, ведет себя сейчас как обиженный подросток. Что на него нашло? Не позволила она ему крушить все подряд. Это ведь не повод вставать в позу?

Киара выглядела уставшей и измученной. Возможно, не физически, но эмоционально. Это для него на кону ничего не стояло, а для нее – определялась судьба правления.

– Я хотела поделиться с тобой радостью… – тихо-тихо произнесла девушка, посмотрев ему прямо в глаза. – Разделить этот момент с тобой. Ты ведь помог мне. Все было хорошо. А потом ты исчез и начал крушить замок. Как я могу доверять тебе, не зная, что ты выкинешь в следующую секунду?

Зачем она говорит так? Зачем ведет себя, словно они друзья? Видеть в ней врага было бы куда проще.

– Так, может, не стоит мне доверять, Ваше Величество? – с горечью спросил Амоа.

От ее напряженного взгляда все внутри буквально переворачивалось. Королева глубоко вдохнула:

– Иди за мной.

Нианец пожал плечами, показав свое безразличие, хмыкнул и молча пошел следом. Она что-то задумала? Запрет его в подвалах замка? Прикажет наказать плетью? Проведет над ним очередной ритуал? Амоа был даже рад, что игры в «добрую королеву» кончились, и сейчас Киара покажет свое истинное лицо.

Но, к его удивлению, королева отвела его в спальню. Открыла дверь, пропустив вперед. Это было неожиданно. Амоа подозрительно огляделся. В углу комнаты обнаружил клетку с какой-то серой пичугой, увлеченно клевавшей зерно. Амоа не был силен в знаниях местной флоры и фауны, но когда это Киара успела завести себе питомца?

«Завести питомца она успела еще с неделю назад – на рынке рабов, – собственный внутренний голос был полон сарказма. – А где первый, там и второй».

Впрочем, Амоа у нее тоже далеко не первый. Что там сказали те, в коридоре? Раньше часто покупала рабов? Видимо, для своего странного ритуала, но Подгорный король знает, что еще она с ними делала. Он слишком долго прожил в похожей обстановке на родине, чтобы быть уверенным – слухи на пустом месте не берутся.

Девушка закрыла за ними дверь, а затем кивнула на уборную:

– Не занимай долго, мне тоже нужно умыться перед сном.

Во всем чувствовался подвох. Не верилось, что Киара просто так могла спустить все эти разговоры о доверии после того, как он чуть не разнес замок. Хотя, с другой стороны, не просто же так она привела его сюда? Решила сдаться его обаянию?

Выйдя из уборной, Амоа сел на постель, ожидая, когда Киара умоется. Она вышла к нему в одной ночной сорочке, едва прикрывавшей бедра. Амоа с подозрением поглядывал на нее, выжидая, что же она предпримет.

Девушка села позади него, легко коснувшись напряженных плеч, сделала несколько массирующих движений.

– Сними, пожалуйста, рубашку, – шепнула ему на ухо.

Дважды просить не требовалось – рубашка тут же полетела на пол. Киара мягко надавила на плечи, опрокидывая мужчину на кровать, но едва он сам попытался проявить инициативу, как с ее губ сорвался наполненный магией приказ.

– Будешь лежать смирно всю ночь, – королева звонко чмокнула его в щеку, – а я буду знать, что ты рядом, и замок хотя бы эту ночь в безопасности. Не сердись за это. Я правда очень устала.

А затем Кая накрыла их обоих одеялом, обвила его руками за шею, прижавшись всем телом, и тихонько засопела.

– Так хорошо спится рядом с тобой… – услышал он ее тихое бормотание.

В первую секунду Амоа буквально задохнулся от нахлынувших ощущений обострившейся связи. Тело не желало слушаться, руки и ноги двигались с трудом, даже чтобы смахнуть со лба пряди волос. Вот ведьма! Так и знал, что она что-то задумала! Что нельзя верить ее улыбке, дразнящим прикосновениям.

Беспомощность навевала самые отвратительные воспоминания, от которых хотелось выть и которые он надеялся никогда больше не доставать из глубин своей памяти.

То время, когда Амоа сам был не больше чем грязь под ногами благородных. Те обстоятельства, что заставили его отказаться от собственной жизни, от свободы. Его путь до горы Валаад и все, что за этим последовало. Боль. Много-много боли.

Вот только разливавшаяся по телу нега не давала слишком сильно погружаться в тяжелые мысли. Он все ждал подвоха, пытался угадать, что Кая будет делать дальше, но королева просто уснула. Лишила его возможности двигаться и использует сейчас как какую-то тряпичную куклу для сна, которую подкладывают детям. Обнимает, сопит в плечо… Неужели ей эта проклятая связь совсем не мешает, не накрывает волнами разум, не лихорадит тело?

Проклятая ведьма! А ему-то что теперь делать? О каком сне может идти речь в таком возбужденном состоянии?

До невозможности раздражало еще и то, что Амоа никак не мог выбросить из головы мысли о ее прошлых рабах. С ними она так же спала в обнимку? А может, заходила дальше?

Амоа был не в силах ни что-то сказать, ни пошевелиться, а прикосновения Киары на коже отзывались искрами. Это было бесконечной мучительной пыткой, и за это хотелось ненавидеть ее еще сильнее. В какой-то момент Амоа даже стал рисовать себе в воображении сцены из прошлого, чем она, по его мнению, должна была заниматься со всем тем бесконечным потоком невольников, прошедшим через ее постель.

Вот только в каждом из них он видел себя, и это раздражало еще сильнее. В какой-то момент пришлось сказать себе «Стоп!», потому что иначе он бы просто сошел с ума. Чтобы окончательно не утратить рассудок, Амоа приказал себе расслабиться. Это было непросто, но в конце концов получилось.

Стоило признаться, что Амоа сам виноват в случившемся. Как любили поговаривать у него на родине – не стоит класть голову в пасть спящему крокодилу. Хотел проверить границы ее терпения? Что ж, еще повезло, что ее приказы не зашли дальше. Киара будто знала, что именно приказать, чтобы заставить ощущать себя максимально плохо. Беспомощным, бесполезным, слабым…

От этого чувства лоб покрывался испариной, сердце заходилось в неровном беге. А проклятое тело, возбужденное до крайней степени близостью Каи, заставляло чувствовать себя еще хуже. Словно Амоа сам находил извращенное удовольствие в подчинении.

Повторения не хотелось. Но если он пересмотрит свое поведение, то Киара будет наверняка знать, чем его шантажировать. А если не пересмотрит, то все может повториться, а этого допускать нельзя.

Спустя час или два Амоа все же сумел успокоиться и даже внушить себе, что ничего неприятного не произошло. Лежит в обнимку рядом с девушкой. Не так уж и плохо.

Сон брал свое. Раздражение и злость не могут длиться вечно.

Киара что-то пробормотала в дреме, крепче прижимаясь к нему. И засыпая, Амоа ощущал лишь странное незнакомое прежде щемящее чувство в груди.