Глава 2, в которой выясняется, что кролики — это не только ценный мех…

Не в моей привычке бояться, но сейчас мне было настолько не по себе, что отрывать нос от щекотного пуха никак не хотелось. Один плюс был очевиден — я не размозжила себе голову. Других плюсов я пока не смогла обнаружить. Но, по-моему, лежать и прятать голову не понятно, в чём — не выход.

Так что я осторожно привстала на локтях и глянула, на что упала. Это был мех чёрно-белой расцветки. Очень мягкий, приятный, чистый, завораживающий, как шубка в мороз. Однако чувство облегчения оказалось секундным, потому что стоило мне поднять голову, и я похолодела: это был совсем не коврик, и даже не матрас, а целая долина и холмы из меха. Кроличьего. В чёрно-белое пятнышко.

Моё сердце ухнуло и провалилось в желудок. Я подняла глаза и обнаружила, что выше, вверх к весёлому, цвета весенней зелени небу тянулась миниатюрная телебашня, размером с Эйфелеву у нас на ресторане Париж, то есть всего метра три, украшенная розовыми ленточками и флажками. И ни души. Тишина…

Я вздохнула раз-другой, поперхнулась ужасом и не нашла ничего лучше, как закричать во всю глотку. Флажки дрогнули и осыпались. В холме перед моим лицом образовались красноватые глаза, розовый нос и остальные детали огромной пушистой морды.

— Тише! — визгливо рявкнул ковро-кроль.

Я закричала ещё громче, как сирена реанимации, понимая, что в лёгких вот-вот кончится воздух и звук тоже.

— Не ори! — проворчало это нечто, и от холма отделились уши. Чёрное и белое. Они прянули, как у коня, и холм поморщился, похожий на неглаженое одеяло.

Крик застрял в моем горле, я закашлялась так, что слёзы прыснули из глаз.

— Вот говорил же: не ори! В следующий раз двойную плату возьму за доставку Лизиньи! Никаких нервов не хватит! И ушей…

— Я… я не Лизинья, я уже говорила…

— Лизинья, она и есть. Я кровь брал на анализ — никаких нарушений в структуре, уровень лизидия, сопротивляемость, всё на высоте. Истинная Лизинья! — буркнул холм. — Глаза закрой.

Боже, бред какой! Я сижу на кролике, который только что был толстяком в шубе, а чуть ранее лопоухим пушистиком в моей переноске. И вдруг до меня дошло!

— Я умерла? — задрожала я.

— Да уж лучше бы! Не орала бы так, — прогнудосил недовольно холм. — А у меня уши — самое чувствительное место. Глаза закрой.

— Зачем?

— Что мне вечно поляной торчать? Трансформируюсь во что-нибудь более приемлемое. Не при таких чувствительных девицах же мне менять форму!

Оно что, стесняется?..

Я встряхнула головой и с испугом оторвала ладони от приятного на ощупь кроличьего меха.

Не хорошо как-то трогать похитителей. Как, пожалуй, и лежать на них. Я вскочила, но не поняла, куда бежать. Кажется, именно так выглядит ловушка в страшных снах…

— Послушайте, если я не умерла, зачем вы меня похитили? — сглотнула я, потихоньку пятясь к телебашне. Та казалась на грамм нормальнее всего вокруг.

— Ой, сейчас начнётся, — со вздохом ответил меховой ландшафт. — Верните меня обратно! Я к маме хочу! Муж, жена, четверо детей! Не ври, я про тебя всё знаю, и клянусь пупом Масавра, пока не закроешь глаза, ничего не объясню.

И тут я поняла! Наверное, я лежу сейчас где-нибудь в подвале со сломанной шеей и с сотрясением мозга. Когда воздух и кровь не попадают в достаточном количестве в мозг, появляются галлюцинации, — я читала.

Именно этим и объясняют врачи все увиденные пациентами в состоянии клинической смерти туннели, свет в конце и прочие чудеса. Я за научный подход, хоть и с фэнтези вечерами развлекаюсь. И при логическом размышлении то, что мне навстречу не выбежала бабушка с пирожками и её сестра из Норильска, показалось воодушевляющим — значит, я брежу, и единственное, что нужно, — размеренно дышать и ждать скорую.

В сердце загорелась надежда: может, алкоголики видели, как я бежала за лопоухим мерзавцем?! Боже, пошли им трезвого ума и светлой памяти! И денег на телефон, чтобы скорую вызвать!

И я всё-таки закрыла глаза: какой смысл спорить с собственным делирием? Тем более что видеть это безобразие не хотелось.

Через секунду послышалось:

— Всё, Лизинья, можешь открывать!

Теперь передо мной стоял всё тот же полноватый незнакомец в шубе из чёрно-белого кроличьего меха. Уши на шляпе пошевелились. Небо бликнуло и стало голубым, трава… если это была она, вполне себе зелёной. Я снова почувствовала в ногах слабость и опустилась на землю.

А, может, я отравилась в столовой грибочками?

Этот странный кроличий тип стоял и смотрел на меня, совершенно не смущаясь. Меня же смущало в нём всё: закрывающие пол лица бакенбарды, впечатляющие зубы, красноватые глаза и нос с розовой пипкой — натуральный человек-заяц. У меня закружилась голова. Я решила считать вдохи-выдохи, — как единственное реальное, что есть, и в голове образовался вопрос:

— А вы кто? И почему это со мной случилось?

— Ну вот, наконец, дельный вопрос, — пропищал толстяк и почесал живот будто не рукой, а лапой. Глаз у него задёргался. — Ненавижу шумные истерики и вопли отчаяния! Работа у меня нервная: то тискают, то лапают, то кастрировать хотят… Ненавижу морковку! Ненавижу ветеринаров! Но это лирика. Итак, начнем с того, что ты Лизинья.

— Я Лара, — сердито ответила я. — А для вас вообще Лариса Ивановна и на «вы». Даже если вы плод моего воображения, будьте любезны, помните о вежливости.

Нелепость происходящего начала меня раздражать.

— Что-то не припомню, чтобы ты называла меня по имени-отчеству, — фыркнул кроличий толстяк. — А ведь мы на брудершафт не пили! Морковка с рук не считается. Итак, повторюсь, ты Лизинья!

Я моргнула. Ну и наглый мне кролик попался! Хотя это же сон! Но больше похоже на кому… Поскорей бы меня нашли и спасли! Я похлопала по заднему карману джинсов, телефона там не обнаружила. Впрочем, какой в коме телефон?!

Учитывая, что скорая у нас едет долго, а полиция ещё дольше, — прикинула я. — Почему бы не подыграть ярко выраженному бреду? Я вспомнила, как видела в кино, что стремление коматозников очнуться очень кстати. А потому со всей страстью воскликнула:

— Что происходит? Куда вы утащили меня и зачем? — спросила я. — Я требую вернуть меня обратно!

Человек-Кроль деловито потёр пухлые розовые ладони и почти улыбнулся.

— Не кричи! Вернём. Обязательно. Но есть нюансик. Маленький такой, для тебя с очень приятными последствиями.

Я напряглась. Таким тоном обычно предлагают кредиты, деньги под проценты и сетевую косметику…

— Отвечу и на второй твой вопрос, — фыркнул Кроль, — чтобы не было недопонимания. Мы сейчас находимся в промежуточной точке: в мире неформ. Так что здесь обычные законы не действуют. Нет ни времени, ни гравитации. Ничего нет, кроме входа и выхода. Даже ты, Лизинья, можешь сейчас принять любую форму и быть, к примеру, как колобок с глазами.

Я вздрогнула и вытянула перед собой руки. И ноги. Всё было очень даже моим: кеды, щиколотки, пальцы, царапина от когтей Маврикия, укус Фунтика и даже полоска от чёрной ручки на голубых джинсах, которую я сегодня случайно на работе поставила. Пряди волос привычно щекотали шею.

— Тебе просто так проще себя представлять, — тоном бывалого глюка заявил Кроль. — Вот по-твоему, откуда тут взялась телебашня? Я её, что ли, представил? Да ещё и в ленточках? Я похож на извращенца?

«Да», — подумала я, но вслух не сказала, вдруг это подтолкнет его к агрессии?

Затем он зыркнул глазами куда-то в небо, и оно стало абсолютно белым, а трава посерела, скукожилась и стала похожа на старый пенопласт. Кроль добавил:

— Видишь, что я могу представить? А могу и всё стереть: вот так, — он махнул рукой.

Небо слилось с землей по цвету, стало серым, будто пластиковым и очень неприятным. Я поморщилась.

— Неприятно, да, — кивнул Кроль. — поэтому давай быстро договоримся. Чтобы вернуться домой, тебе достаточно согласиться оказать мне услугу, и всё.

— Какую услугу? — ещё напряжённей спросила я, а в животе снова зашевелился тот самый мистический страх, который положено перерасти ещё в детстве, когда перестаёшь бояться барабашки под кроватью и теней на стене.

— У тебя, Лара, как у Лизиньи есть одна полезная для нас особенность. — Он подчеркнул «нас» и скосил на меня красноватый глаз. — Иммунитет к запретной королевской магии. Да-да, не смотри на меня так. Это всё реально, что бы ты себе ни говорила! У тебя есть дар, и в нашем мире ты можешь прикасаться, к кому хочешь. Как любая настоящая Лизинья. А это значит, — Кроль масляно улыбнулся, обнажив сильнее и без того торчащие желтоватые верхние зубы. — Что тебе достаточно выполнить всего одну, правда, чуть пикантную услугу, чтобы попросить любой подарок взамен. К примеру, удачу в любви у себя там. Или, можешь взять деньгами. Большими! Хватит и дачу на Бали, о которой ты с подружкой шутила вчера по телефону, и на квартиру в центре. За какую-то мелочь! Ну как, согласна? Одна услуга — другая жизнь.

Он смачно причмокнул. У меня горло перекрыло от гнева: пикантную услугу? Я сдвинула брови и сжала кулаки.

— Вы за кого меня принимаете?!

— Ты всё не так поняла, — суетливо ответил Кроль, вмиг сменив тон, и забегал глазами. — Раз ты родилась Лизиньей, это твоя судьба, глупая! От тебя не убудет!

— Ах так?! Да я никому не позволю о себе говорить такое!!! — вскипела я, и тут вспомнила, что он — лишь галлюцинация.

— Не выполнишь услугу, останешься здесь. Навсегда. Без формы и времени! — почти заверещал Кроль. — Куском бесформенного теста! Или холмом! Только когда согласишься, сможешь выйти!

Он меня шантажирует? Не выношу, когда меня заставляют! Да ещё и таким образом!

Но слова были только началом, я почувствовала, как передо мной сгущается воздух, будто туча над городом. Небо потемнело, нависло низко, словно потолок в каморке. Мне стало душно и страшно, и вдруг поверилось в эти глупые угрозы… Но я поджала губы и мотнула головой, отчаянно захотев очнуться.

— Да я и сама выйду! — рявкнула я, разозлённая до предела. — Вы не нужны мне!

— Не выйдешь! Без меня домой никак! Я проводник! Плата в услугу, одну услугу! — выставил передо мной палец Кроль.

— Да пошёл ты! — бросила я и кинулась за серый пенопластовый холм с одной целью — выбраться отсюда, из этой чертовой комы, если это она! У меня хватит и силы, и воли! Я вообще оптимист! Я выскочила из-за холма, и вдруг моё сердце замерло на мгновение и возликовало: там стоял новенький, будто только что выстроенный особняк — тот самый, полная копия замка Медичи.

Это точка входа, — догадалась я. — Как в игре! Всё это — игра воображения!

После тотальной серости так приятно глазу было увидеть витражи над дверьми, голубую штукатурку и абсолютно новенького и чистого ангела, что я побежала туда, сломя голову. Позади послышались неровные шаги. Свежевыкрашенная зелёная дверь приветственно распахнулась.

«Реанимация приехала!» — радостно подумала я, решив что меня начали откачивать.

Две ступеньки крыльца. Новенькая дверь. Запах краски и дерева! Как же я люблю это — эмоции, чувства, ощущения! Цвета, а не безликость! Ура! Я возвращаюсь к жизни!

— Постой, глупая! Одна услуга! Тебе не уйти! — прокричал мне Кроль в спину.

Я показала ему неприличный жест и рванула в освещённый сквозной холл с начищенной кованой лестницей и со сверкающим новизной бело-чёрным кафелем на полу — к противоположной двери. По логике вещей там должна быть моя улица, старое дерево, и фонарь с жарой.

— Одна услуга! — крикнул Кроль в отчаянье. — Соглашайся, пока не поздно!

Я толкнула от себя другую дверь и с бешено колотящимся сердцем выскочила на крыльцо. Предо мной предстало небо, голубое, просторное, с перистыми облаками и убегающая вниз с высокой горы дорожка, струящаяся меж поросших кудрявым лесом гор.

Не город. Не мой.

Я зажмурилась, протёрла яростно глаза и открыла их снова. Картинка не изменилась, только где-то вдалеке пролетела странная пёстрая птица. В лицо дунул ветер, одарив ароматом трав.

Что же, снова кома? — расстроилась я.

А потом, нахмурившись, зверски себя ущипнула. Руку пронзила боль, я подскочила и ойкнула. Погодите, это происходит на самом деле?!

В ошеломлении я шагнула вперёд и увидела яркое полуденное солнце, а вдалеке синюю гладь моря… Или огромного озера. Куда я попала?! Я хотела было вернуться, но вдруг ступени подо мной исчезли, будто их и не было. Потеряв равновесие, я покатилась кубарем по траве, ойкая и чертыхаясь. Когда я остановилась, распластавшись на ромашках, и задрала голову, у меня перехватило дыхание. В сиреневой дымке на вершине горы таяла мини-копия замка Медичи. Я сдула с лица пряди волос, и прочла написанное сиреневыми облачками в воздухе:

«Услуга!»

— А… — открыла было рот я.

Но дуновением ветерка развеяло и буквы, и в воздухе остался только парящий восклицательный знак. Через мгновение и он тоже исчез. Вот и приплыли…

Я обиженно отвернулась и села на желтоватую тропинку. Насупилась, поковыряла носком кеда траву, та запахла, как настоящая. Мелкое насекомое покружило возле носа и скрылось в буйных цветах на склоне справа. Пели птицы, шуршали растения и ветви сосен, похожих на крымские. Судя по тому, как саднили колени, сбитые локти и ужасно горела кожа под рукавом футболки — в месте, где я её скрутила и ущипнула, это был не сон и не кома. А что же? И где я, собственно?

Я насупилась, пытаясь не расплакаться от чувства несправедливости. Вечно со мной что-то глупое происходит!

— Вот это я попала… — пробурчала я.

— Заблудилась? — послышался за плечом мужской голос. Чрезвычайно приятный. До мурашек.

Я обернулась и тотчас шарахнулась, увидев медвежью морду. К счастью, над ней возвышался всадник. Молодой мужчина, одетый, как охотник в сказках, с убранными в хвост золотыми волосами и отчаянно похожий на Тора из голливудского фильма. Незнакомец восседал на буром медведе, словно так и надо было.

Я сглотнула и поднялась на ноги, отряхивая травинки с джинсов. Улыбнулась неловко. Красавец спрыгнул на землю со своего косолапого «скакуна» и повторил вопрос:

— Заблудилась, красавица? Нужна помощь?