Глава 9

…боже, меня опять смыли в унитаз.

На этот раз мне не посчастливилось отлежаться и избежать позора. Едва северянин отпустил мои плечи, как земля ушла из-под ног. Ладно бы, если бы только она… Содержимое желудка тоже ушло от меня.

…как же плохо.

— Айсикин?

Господи, да что же за слово такое противное, а? Почему я его так часто слышу?

— Сейчас, сейчас…

— Ммыммы… — сжав зубы, замычала я. Новая порция головокружения лишила чувств окончательно. Сил бороться с угасающим сознанием не было.

— Держись, девочка, держись. — всё, что я услышала перед тем, как наконец-то забыться и отключиться.

Просыпаться в чужой постели и незнакомой комнате — плохая примета. Всегда. Уверена, не может быть исключений.

Прежде чем бросаться в крайности и паниковать, оторвала голову от подушки, осматривая полутёмную и незнакомую спальню. Рассмотреть бы ещё хоть какие-то детали, кроме громоздкой мебели и узкой каёмки света, что проникал в комнату из не до конца задёрнутых штор. Окна слишком высокие. Не было таких…

Где-то поблизости раздался тихий скрип. Вопреки инстинкту самосохранения, что толкал меня вооружиться чем-нибудь тяжёлым, я, прислушавшись к доводам разума, уронила голову на подушку и закрыла глаза. Вся обратилась вслух.

Я в кошмарном cне каком-то. Скрип всё громче, отчётливее. Воображение живо нарисовало мне необнадёживающую картину, как убийца крадётся ко мне, спящей, чтоб придушить или пустить пулю в лоб.

Или вор? Полежу, возьмёт, что ему нужно и уйдёт.

Опять ахинейские мысли! Какой еще вор, спрашивается?!

Скрип. Последний. Совсем близко.

Как заставила себя оставаться на месте, непонятно. Чужое дыхание едва угадывалось в бешеном стуке моего сердца. На какое-то мгновение мне показалось, что моя затея такая же глупая, как и предположение с вором. Казалось, сердце грохочет так, что это слышно на многие километры.

— Слабачка… — прошипел женский голос в моё лицо.

Ну, тут уже меня моя выдержка подвела. По всем фронтам просто. Глаза резко открыла. Руки вперёд выкинула, метя в названную гостью, ещё и поддала ногами. Последние, правда, запутались в одеяле, но оказалось, что и рук было достаточно.

Чужие и незнакомые стены сотряс девчачий визг, да ещё на такой противной ноте, что я, морщась, страдала от судорог мышц лица. Настолько она долго и протяжно визжала.

— Виерра!

Господи, наконец-то включили свет!

— Папа! Она… напала на меня! Мерзавка! Ты посмотри, посмотри, что она с моим лицом сделала?

Ох ты ж, радость какая. Северянин.

Негоже своих похитителей встречать в горизонтальном положении. Да и девка так визжит, что меня звуковой волной с постели подбросило.

— Как это понимать? Айсикин? — если бы не направленный на меня взгляд, я бы не поняла, что вопросы адресуются мне.

— Вышвырни её отсюда! — прикрывая стремительно синеющее лицо, светловолосая девушка всхлипнула, спрятав в руках половину головы. Да как всхлипнула, так наигранно, что я поневоле улыбнулась.

— Где я?

— Я вопрос задал. — шагнув в мою сторону, мужчина протянул ко мне руки, заставив отпрянуть в сторону. Не очень удачно.

Позади, как назло, оказался небольшой столик, вот на него я попой и присела.

— Меня похитили! — выкрикнула я, пригвоздив северянина к месту. — Снова! Какие могут быть вопросы?! На мои кто ответит?

— Ты не имела права применять силу к Виерре. — поучительно и разочарованно проговорил мужчина. — Ты Айсикин. Тебе придётся соответствовать. Ещё одна подобная выходка — понесёшь наказание.

Так, уже даже не знаю, с каким из похитителей мне было менее тревожно.

— Кто такая Айсикин? — спросила, тщательно выговорив незнакомое слово.

Да, хотелось вцепиться этому мужику ногтями в лицо. Снова! Рассказать, куда он может деть свои наказания и те требования, которым я должна соответствовать. Но как-то смелости не хватало.

— Ледяная принцесса. Невеста льда. Дочь стужи… — растерянно выдал северянин, поглядывая на продолжающую всхлипывать, как я поняла, дочь. — Айсикин — это ты.

— Я Марина!

— Мирина? — резко вскинулась белобрысая, сверкнув ни разу незаплаканными глазами. — Ах ты ж дрянь! Как ты смеешь?!

Должно быть, обнаглев в край или наконец-то поверив в себя, я как рявкнула:

— А ну, стоять! Всем оставаться на местах! — спрыгнула со столика и отбежала подальше от этих двоих. — Будешь так со мной разговаривать, ещё врежу! Что вылупилась? Думаешь, я драться не умею? Ничего, умею. Говорят, это как езда на велосипеде. Прерывание практики умениям не помеха.

— Мне это надоело! — конечно, куда мне до северянина — он прокричал это так, как будто у него усилители какие-то подключены по всей комнате, а под водопадом белых волос микрофон. — Ты никогда больше не посмеешь угрожать…

— Не посмею! — смело перебила я, гордо расправив плечи. — Верните меня к Руслану. И не посмею. Крест на пузе!

…боже, что я несу?

— Выставь её! Ты слышал, что она говорила?! Отец?!

Вот так номер. Я, конечно, не против убраться отсюда, но девка эта так раздражает, что промолчать было невозможно:

— А ты мне что говорила, когда ко мне прокралась, а? Кто здесь мерзавка? С лучшими побуждениями в темноте у моей кровати стояла? Мне чего нужно было ждать? Что ты пришла мне одеяло поправить?

— Ложь! — ох ты ж и глотка.

— Виерра! — наверное, это семейное, потому что отец прекрасно перекричал дочь. — Как это понимать? Она говорит правду?

— Нет, я вру! — не задумываясь, ляпнула я. — А её я сюда привела сама. Ага. Чтобы в нос зарядить!

— Кому ты веришь, отец? Этой самозванке? Ты слышал, кем она представилась? Умоляю, опомнись!

Кажется, мой воспалённый мозг начал соображать в нужном направлении.

— Ты что… мой отец? Якобы… Это же бред! Так, всё. Слушай дочь. Давай, высылай меня отсюда. — кивнула, решительно шагнув в сторону северянина.

— Мы должны во всём разобраться. — сухо пробормотало Высочество. — До этого времени ты будешь жить в моём дворце. Имей в виду фьорд заколдован. Сама ты не веберешься из Северных земель.

Ух как. Выходит, с северянином я не ошиблась.

— Ваша дочурка меня, спящую, убьёт. — констатировала очевидный факт. — Да-да, доведёт дело до конца. Я не останусь здесь. Имейте совесть!

— С Виеррой я как-нибудь разберусь… — гораздо дружелюбнее проговорил мужчина. — Мы должны поговорить. Я… Я хочу знать о тебе всё. И о мире, в котором ты росла.

— Отец! — неврастеничка, как я её уже окрестила, вновь требовала внимания, громким, писклявым голосом и топаньем ног. — Я твоя дочь! Я Мирина!

Здесь у меня вообще мозг заклинило. Виерра какая-то. Теперь Мирина она. Жуть какая. Двойное имя, что ли?

— Войдёшь без приглашения в гости к Мирине…

— Марине. — бестактно перебила родительские нотации, чем удостоилась удивлённо взгляда лже-родителя.

— Хорошо. Марине. — выдохнул северянин. — Никаких визитов в гостевые комнаты без приглашений! Уяснила?

Как-то мне нехорошо сделалось. Стыдно, что ли. Я вроде как не виновата. Строгий, мужской голос отчитывает не меня, а неловко и стыдно мне.

Не удивлюсь, если эта пигалица меня ещё и отравит, после подобного. Я здесь явно лишняя. Этот разговор между отцом и дочерью. Интимный, можно так сказать, но никак не при посторонних. Я бы со стыда сгорела, отчитай меня Руслан при ком-то.

…хотя нет, отчитал же, и не сгорела. Напротив, уронила его, бедненького. Зато удержала, не отпустила…

Как же он там без меня?