Глава 2.2

«А дракона так и не попробовала!» - первое, что приходит в гудящую голову. Пытаюсь открыть глаза, но веки точно «моментом» намазаны, никак не желают разлепляться.

Зато чувствую, поясница вообще не болит. И колени не ноют, что за чудеса?

- Ой-й, это ж я померла! – осеняет меня. – Тапочкой за порожек зацепилась, височком об стол тюкнулась и ага, летальный исход! Как раз на этой фразе Ипполита из «Иронии судьбы» я за салатом в кухню побежала!

И что теперь? Померла, но мысли-то по голове гуляют. Да и звуки слышу – вон, со мной рядом мужской голос что-то говорит. Низкий и мужественный, аж мурашки пробирают и сердце сладко замирает от этого тембра. Эх, где мои двадцать лет!

- Жиза, очнись! Ты меня слышишь?  Жиза…

А при чем здесь жиза? Это же из интернета словечко. Как раз недавно по сети мем про жизу гулял. Я-то теперь продвинутый юзер, только так умею серфить по сети! Интересное там нахожу – не порнушку или женихов, конечно, как подруга моя, а серьезные вещи. Вот рецепт салатика нашла.

Опять загрустила – что за невезение? Померла, а дракона не попробовала…

- Жиза, да что с тобой?! – снова слышу тот же глубокий мужественный голос, прямо возле своего уха. Только теперь он злой и дюже недовольный.

- Открывай глаза немедленно! – совсем уж грубо, прям рычит. - Хватит притворяться. Ты хорошая актриса, но, чтобы я поверил, что ты подавилась дурацкой вишневой косточкой и умерла, нужно играть гораздо убедительней.

Затем меня начинают трясти и по щекам хлопать. Больно, между прочим!

Я еще разок пытаюсь открыть глаза – вдруг я не сильно умерла, а только чуть-чуть? Так пожить еще хочется, прямо досмерти.

- Жиза, прекрати хитрить - все равно наша помолвка, а потом свадьба состоится, как бы ты не изворачивалась, - обладатель красивого, но грубого голоса заговорил спокойнее, потом и вовсе замолк.

Вот и правильно, нечего на бедную девушку орать - я уже поняла, что Жиза - это имя такое.

Только если он на Жизу ругается, то почему трясут и по щекам хлещут меня, а?

Тут мне на лицо падает что-то холодное и мокрое, да так неожиданно, что я тоненько взвизгиваю. Хватаюсь за лицо и с облегчением выдыхаю – это просто мокрая тряпка, а не осьминог или медуза какая-нибудь.

- Ну вот, сразу ожила. Жизель, протри лицо влажной тканью и пошли – нас давно ждут в храме, - мужской голос делается довольным, а я нет. Чувствую, что тут что-то не так. Точнее, все не так.

Стягиваю мокрую тряпку с лица и пытаюсь еще раз открыть глаза. На этот раз у меня получается. Я слегка раздвигаю веки, моргаю и упираюсь взглядом в мужское лицо, склонившееся ко мне.

От это да-а-а, какой хорошенький! Прямо красавчик - глаза синие, губы твердые, нос прямой, челюсть решительная. Жаль, брюнет, а я их на дух не переношу.

Вот блондины – это красиво. Мой любимый Коленька Басков – целый день бы его по телевизору показывали, а я смотрела! А как поет, у-ум!

- Жизель Коверни, если ты закончила притворяться, то вставай немедленно! Или я закину тебя на плечо и понесу в храм как мешок с потрохами, - брюнет сверкает на меня синими, как сапфиры зенками и вдруг замирает.

Впивается взглядом в мое лицо, будто первый раз в жизни видит.

Нет, так-то мы и правда с ним только сегодня встретились, но он еще и подозрительно принюхиваться начинает. Наклоняется к моему лицу близко-близко, почти касаясь кожи, и жадно втягивает воздух ноздрями. Лицо у него делается такое странное, недовольное какое-то, задумчивое.

Это что, от меня воняет?  Вот стыдоба то! Тут молодой красавчик меня в объятиях держит, хоть и брюнет, да грубиян невозможный, но все равно смазливенький, а от меня пахнет дурно!

Я снова закрываю глаза, и притворяюсь, что сплю, меня здесь нет, и это вообще не я. Но потом снова их распахиваю, потому как до меня доходит, что это правда не я.

Поднимаю свою руку к лицу и долго-долго рассматриваю кожу на ней. Гладкую, нежную, без пигментных пятен, которыми были усыпаны мои руки. Смотрю на тонкие, музыкальные пальчики с овальными розовыми ноготками. На длинные рукава, прикрывающие изящные запястья.

Опускаю глаза и вижу грудь. Немаленькую такую, упругую, упакованную в бледно-розовое платье с глубоким вырезом. А дальше у меня талия в корсете, потом пышная длинная юбка… И все это я ощущаю как свое собственное. Но это же не мое!

- Жизель! Последний раз спрашиваю – ты пойдешь в храм по-хорошему, или мне применять силу? – уже не так грубо выдавливает из себя брюнетистый красавчик, который, оказывается, держит меня на руках. – Ты забыла, что твой отец подписал договор, отдающий мне все права на тебя? Ты моя собственность, Жиза, и не смей больше мне перечить!

- Жиза шизанулась, - говорю я, растерянно хлопая глазами по сторонам.

Я-то думала, что лежу в палате больничной, среди таких же дохликов, вся в трубках и капельницах…

Ан нет, вокруг меня музей какой-то, со старой резной мебелью и пыльными бархатными шторами на окнах. Грубиян брюнет сидит со мной рядом на какой-то козетке, обтянутой шелком. На стенах портреты в тяжелых золоченых рамах. А в небе, которое виднеется в большом, на половину стены окне, неспешно махая крыльями летит… дракон.

Точно, у Жизы шиза...