40

Я уцепилась за него точно за соломинку. Остановилась и принялась озираться по сторонам. Вот только найдя глазами Горация, чертыхнулась – он находился слишком далеко и, скорее всего, обычные люди на таком расстоянии не услышали бы. Но сдавать назад было поздно – профессор-зельевар уже приближался ко мне. Оставалось надеяться, что он не обратит на мою оплошность внимания.

– Не ожидал вас здесь увидеть, – озадаченно сообщил знакомый и участливо поинтересовался: – Вы кого-то ищите? Если вашу подругу, то здесь её точно нет.

– Почему? – машинально уточнила я. 

Нет, я-то помнила, что Цири уехала, но сомневалась, что об этом знал Гораций. Вряд ли он вникал в дела чужого факультета.

– Это зона травников. Огненный Песец Цириллы в прошлом месяце сожрал какие-то травы, и теперь контролирующие артефакты настроены вашу подругу с питомцем сюда не пускать. Ну и на территорию к теплицам. 

Из головы вмиг вылетели все мои страдания – я сразу переключилась на мысли о Цири. Внятных, правда, не было. То ли пытаться её спасать от травников, то ли всыпать ей и спасать травников от неё. И главное ведь ни слова мне не сказала, козявка такая!

– Я надеюсь, запретом всё ограничилось? – спросила я, едва приходя в себя.

– Пока, вроде бы, да. Но я не знаю, какие именно растения погрызли и кто их выращивал. У нас некоторые травники злопамятные, – вообще не успокоил меня Гораций и вернулся к теме вопроса: – Так вы Цириллу искали? 

Тут же я вспомнила, что если мы в крыле травников, то в спортивном ориентировании на местности я не безнадёжна, и честно призналась:

– Нет, вообще я хотела немного отдохнуть в оранжерее. Мне же можно?

– Разумеется! – тут же согласился зельевар и деликатно добавил: – Вас проводить?

Отказываться я не стала. А когда Гораций довёл меня до искомого места – какими-то закоулками-поворотами – поняла, что не зря. Сама бы я вряд ли нашла вход.  

Однако, к моему удивлению, сопровождающий не спешил меня оставлять. Мы вместе вошли внутрь, он вспомнил о какой-то крайне укромной лавочке, так ещё и уселся рядом. Я сегодня деликатностью страдать не собиралась и уже подбирала слова, как бы попросить его убраться. Но Гораций вдруг опередил меня и начал разговор:

– Мне крайне неловко вмешиваться в ваши дела, однако совесть не позволяет оставить вас в таком состоянии. 

Это было очень скверное начало.

– Не знаю, захотите ли вы поделиться со мной тем, что вас гложет, – правильно догадался Гораций. – Но я всегда готов подставить вам своё плечо или побыть жилеткой. Не стоит меня стесняться. И… не держите всё в себе. Если вам хочется плакать – плачьте! Выпустите эмоции, видно же, что у вас какие-то проблемы. 

После чего достал из кармана уже осточертевший платок и протянул мне. От растерянности я даже его приняла. Повертела в руках, посмотрела на него озадаченно.

Таким образом я свои проблемы решать ещё не пыталась. Вообще не привыкла рыдать, если честно. Но настроение было таким распоганым, что хотелось попробовать. Вдруг сейчас ка-а-ак разрыдаюсь и всё пройдёт? И Феркад извинится, и Регул драконов полюбит, и клан мой пришлёт официальное письмо, что им очень нужен человек на месте супруга главы во имя хоть чего-нибудь? 

От таких мыслей вместо слёз у меня вырвался смешок. Затем второй. Гораций смотрел на меня широко распахнутыми глазами, но, возможно, ещё надеялся, что это просто начало истерики.

– А что это вы тут делаете?! – вдруг раздалось грозно у нас за спиной, и мы дружно подпрыгнули и обернулись.

– Р-р-р-рег-гул, д-д-добр-рый веч-чер, – даже заикаться начал Гораций, глядя на моего грозного начальника.

– Я рыдаю, – на всякий случай оправдалась я, показывая совершенно сухой платок в руках.

– А Гораций, стало быть, тебя успокаивает? – вздёрнул бровь Регул, и я тут же пожалела о сказанном. – Дружище, не ожидал от тебя такого! Неужто ты мою барышню обхаживаешь?

Зельевар усиленно замотал головой. Замер на секунду, а затем решительно подскочил:

– Я вспомнил об одном срочном деле! 

Но не успел сделать и пары шагов, как в спину ему донеслось решительное:

– Стоять!