Глава 28. Дачный отдых

Эльвира – Ты уверена, что хочешь остаться в этой глуши на целую неделю? – внимательно посмотрела на меня Юля, когда мы уже приехали в мой дачный домик. – Здесь же можно со скуки умереть! – Или отлично отдохнуть, – улыбнулась я. – Спасибо, что привезла меня сюда и помогла дотащить вещи. Поставь переноску с Сёмычем на кресло у окна, и пойдём на кухню – чай пить. Я из города вкусняшками запаслась. – Нет, Эль, не обижайся, но мне назад пора. Я на этот вечер романтический ужин с Серёжей планирую. Надо подготовиться, – ответила подруга. – О, как здорово! Очень рада за вашу пару, Юль! Вы молодцы! – искренне отозвалась я. – В общем, я погнала в город. А ты тут не кисни. Будь на телефоне, ладно? Чтобы я могла сообщать тебе последние новости и не переживала, как ты тут. Не надрывай спину на огороде, лучше найми кого-нибудь. И с печкой поаккуратнее, чтобы не угореть. Береги себя. Заберу тебя отсюда через неделю, раз ты так решила. Но если передумаешь – звони, приеду за тобой в любой день. И не загоняйся насчёт Вадима. Всё будет хорошо, даже не сомневайся! – обняла меня названая сестрёнка. Когда Юля ушла, я занялась Сёмычем. Открыла переноску с сердито сопящим котом. Такие дальние поездки категорически не нравились его тонкой кошачьей натуре, о чём он недовольно мяукал всю дорогу. – Всё, хватил ворчать, иди на свободу. Смотри, там кухня есть. А сейчас и блюдце с едой будет, – уговаривала я своего защитника. Спрыгнув на пол, Сёмыч деловито направился исследовать новую территорию, а меня как магнитом потянуло к морковной грядке – проверить, сработает ли мой перстень возле неё. – Я скоро вернусь! – заверила я кота и направилась на улицу. Морковная грядка бодро колосилась. Не выкопанные с прошлого года морковки вновь активно наращивали ботву. С замиранием сердца потёрла камень на перстне. Но результат по-прежнему был нулевой. – Эксперимент не удался, – разочарованно пробормотала я. – Ну, хотя бы убедилась… Теперь можно успокоиться и жить дальше. Буду общаться с Кристианом только в своих снах и фантазиях. Тяжело вздохнув, я направилась в дом – кормить кота и обустраивать свой деревенский быт. Вечер прошёл спокойно, в домашних хлопотах и чтении книг. А перед сном я вышла в огород – прикинуть на месте, какие семена нужно купить и где лучше всего разместить новую клубничную грядку. – Ну что, Кристиан, ты так и не вскопал мой огород… А ведь обещал! – с горечью посетовала я, не в силах выкинуть брюнета из головы. Направилась домой – взять блокнот с ручкой, чтобы зарисовать план нового расположения грядок и записать перечень овощей и трав, которые я решила посадить. Но, едва я подошла к крыльцу и открыла дверь, как меня схватили: одна сильная мужская рука крепко прижала меня к накачанному торсу, а другая плотно закрыла рот, не давая закричать. – Кто такой этот Кристиан? – сквозь плохо сдерживаемую ярость спросил Вадим. Я попыталась вырваться, но этот гад держал меня слишком сильно. Он затолкал меня в дом и достал пистолет. – Не ори, Эльвира. Не зли меня. Сказать, что я в бешенстве – ничего не сказать! И предупреждаю: если твоя пушистая сволочь снова набросится на меня – я его пристрелю! – пригрозил он. Рыжая шёрстка кота мелькнула под кухонным столом – готовая броситься в атаку на врага. Но я сильно испугалась за жизнь Сёмыча и захлопнула дверь на кухню, закрыв его там. – Что ты тут устраиваешь, Вадим?! – повернулась я к этому неадеквату. – Убери немедленно оружие! Не смогла сдержать изумление, увидев, что всё его лицо было покрыто багровыми синяками и ссадинами. – Чего пялишься? Нравится? И как я тебе такой красивый? Говорят же, что синяки украшают мужчину, – мрачно усмехнулся Вадим. – Вообще-то шрамы, – не сдержалась я от уточнения. – Ты ещё и шрамами меня разукрасить решила?! – гневно рявкнул он. – Говоришь так, словно это я тебя избила, – парировала я. Было страшно до дрожи в ногах, но я очень старалась держаться спокойно. Читала где-то, что дикому зверю нельзя показывать свой страх. Здесь был аналогичный случай. – Это всё по твоей вине! – угрожающе заявил Вадим. Он начал надвигаться на меня, я попятилась. А из-за кухонной двери раздавалось грозное рычание мейн-куна, который сильно за меня переживал и рвался в бой.