Глава 16. Тайна магического компонента

Листар

Я оказался прав, когда предположил, что эта дверь ядовитого зелёного цвета ведёт в обитель Баладара Дарлинга. Такую же странную, как и он сам.

Пока мы спускались вниз по узкой лестнице, я с интересом изучал многочисленные черепушки, которыми был украшен путь в подвал. Они были очень похожи на те, что находились в гостиной. Только не клацали челюстями и были абсолютно неподвижны.

– Обитель зла какая-то, – заключил негромко и поморщился, когда до моего обоняния донёсся запах тухлых яиц. – Заррово пламя! Чем это так воняет?!

– Ой, простите, Листар… – поспешно пробормотал Баладар. – Это все я…

– Могли бы и сдержаться. Позади вас гость вообще-то…

– Да вы не так все поняли! – ахнул алхимик и указал рукой на огромный стол с выставленными в ряд пузырьками. – Этот неприятный запах источает компонент, который я собираюсь добавить в вот этот парфюм.

Я пригнулся, минуя толстую балку свисающую с потолка, и оказался в небольшом помещении с узким окошком, распахнутым настежь. Но эта маленькая «вентиляция» абсолютно не справлялась с возложенной на нее задачей, потому как вся лаборатория была заполнена светло-сиреневым дымом.

– Парфюм? – уточнил, сморщив нос и разглядывая светящиеся пузырьки и стекляшки с порошками и химическими жидкостями. – У вас в планах выпустить линию зловонных духов?

– Не совсем. Это так… Моя маленькая месть за утреннее представление на площади.

Уловив недоумение в моих глазах, алхимик смущенно поспешил поведать мне о том, что таким необычным способом наказывает горожан, которые посмели обидеть его любимую дочь.

Вот сейчас, к примеру, он собирался добавить компонент под названием «пахучка» в любимые духи Карисии Перр, самый популярный аромат в Хабурне. Первые тридцать минут парфюм будет великолепен, но потом в нем проявляется ярко-выраженный запах тухлых яиц, который держится на коже несколько дней и не смывается водой.

Он рассказывал все это с таким странным восхищением и злорадством, что я поймал себя на мысли, что Баладар действительно напоминает чокнутого алхимика, который безумно предан своим творениям.

Так значит, все же газеты не врут?

– Быстро нейтрализовать запах можно только этим, – продолжал посвящать меня в свои тайны Баладар, одновременно с этим распыляя по маленькому подвальному помещению ярко-оранжевую жидкость. – Это бордамент. Он уничтожает любые посторонние запахи. Иногда я добавляю его в состав мыла, которое отвожу на продажу скупщику.

Не прошло и десяти секунд, как дымка, что окутывала подвал, исчезла. А вместе с ней и тошнотворный запах.

Сощурившись, я ещё раз окинул взглядом ряд пузырьков с парфюмом, выставленных в ряд. «Цветок страсти» – гласило название на жёлтой этикетке. Вот уж действительно будет страсть, когда начнется действие этого необычного компонента…

– И часто вашу дочь обижают? – спросил с подозрением, понимая, что таких «изощренных методов наказания» у Баладара, вероятно, не мало.

– Всю жизнь, – с тяжёлым вздохом ответил алхимик и подтвердил мои догадки кивком головы, указав на высокий шкаф в углу, полки которого ломились от количества различных баночек. – Эти средства я использовал на жителях. Там есть и прыщейка, и животокручка, и говорунка, и раздевайка… В общем, там более ста различных средств…

Я едва скрыл свою победную улыбку, уже предвкушая, как будет страдать Рой Голди в этой борьбе. Интересно, эти средства работают на драконорожденных?

– В них использовался ваш тайный магический компонент?

– Нет, что вы! – испуганно пробормотал Баладар. – Там только редкие травы, порошки и химические составляющие. Правда, есть там все же парочка флаконов, в которых присутствует капелька магии, но она совсем незначительна!

– Значит так, Баладар, – заявил громко и напустил на себя суровый вид правителя. – Никаких больше опытов на горожанах. Впредь ни один житель не должен пострадать от ваших рук.

– Я защищаю свою дочь от людских нападок, как могу!

– Вы могли бы просто увезти отсюда Амалию, а не травить половину города.

– Я не могу уехать, – алхимик тяжело вздохнул и опустился на деревянный стул. – Я обещал вашему дедушке довести дело до конца…

– Какое дело? И что за магический компонент вы используете? Я требую, чтобы вы его показали.

Но вместо ответа Баладар устало положил голову на свой стол, заваленный бумагами.

– Знаете, Листар, как тяжело осознавать, что я своими руками обрек дочь на роль изгоя и посмешища? – обречённо выдохнул он. – Я так надеялся, что рано или поздно слухи улягутся. Что все забудется… Но прошло тридцать лет, а людское презрение до сих пор наполняет воздух Хабурна.

– Почему? – спросил, прислонившись к деревянной балке и с интересом рассматривая сгорбленную фигуру собеседника.

– Жители Хабурна на самом деле не завидуют мне. Они считают, что я виноват в смерти вашего дедушки. Что это я отравил их любимого ледяного дракона…

16.1

– Что?! – на миг мне показалось, что я ослышался. – Отравил?

– Спешу заверить вас, что это не так! – с готовностью отозвался алхимик. – Ваш дедушка и я были друзьями… И он часто «оживлял» мои зелья своей магией. Просто в тот день, тридцать лет назад, мы с ним едва не погибли за свои творения…

Баладар рассказал мне историю, которую я уже знал от отца. Поведал мне о том, что дед очень интересовался его опытами и надеялся с помощью алхимика улучшить Хабурн.

– Вы бы видели, Листар, как мы украшали город к празднику! – улыбнулся грустно мой собеседник. – Я отдавал Архану светящееся зелье, которое он распылял над городом. Весь Хабурн мерцал, как огромная ёлочная игрушка. Какой восторг был в глазах людей при виде этой красоты! А новогодние фонарики? Они парили в воздухе, освещая улицы! А то, что мы с Арханом создали для фермеров? Мельницы крутились сами! Поля удобрялись при помощи специальных магических порошков, которые даровали восхитительный урожай каждый год!..

Я с удивлением слушал алхимика, до сих пор не понимая, как из любимчика города он превратился в парию и изгоя. Но чем дольше я слушал рассказ Баладара, тем больше я начинал понимать эту несправедливость. Баладар Дарлинг всю жизнь находился в тени моего деда, прятал свои умения, боясь наказания от короля. Ведь в королевстве не жаловали тех, кто шел против признанных магических законов, принадлежащих драконорожденным.

– Да и признаться в причастности к этому – означало подставить Архана Морелли, – добавил алхимик. – Ведь вы же знаете, что сулит дракону, который использует магию не по назначению… А уж тем более «делится» ею для экспериментов.

– Значит, люди всегда думали, что эти чудеса – дело рук исключительно моего деда и его магии?

– Именно. Но… Мы с Арханом все равно навлекли на свои головы беду. Когда замахнулись на невозможное…

– О чем вы?

– Зелье мечты. Ваш дедушка был одержим идеей создать эликсир, способный улучшить все Королевство. Чтобы люди не зависели от магии дракона, и времена года сменялись сами. Без вмешательства огненной и ледяной магии.

– Значит, он все же пошел против драконорожденных, – заключил я, найдя подтверждение словам отца.

– Нет, – Баладар встал из-за стола и принялся петлять по подвалу. – Архан не преследовал цель обесценить магию дракона. Он просто хотел справедливости, считая, что король не в состоянии уследить за всем королевством… Вот поглядите, в Хабурне не было зимы тридцать лет! А сколько таких маленьких позабытых городков, в которых царит вечный холод?

Я нахмурился. В моей памяти всплыли образы десятилетней давности, когда я частенько заявлялся с отцом ко двору. Я вспоминал, как вальяжные гонцы сообщали Его Драконьему Величеству, что в каком-нибудь городке умер очередной правитель.

– Свободных пока нет, – заявлял тогда король. – Позже закрепим этот городок за кем-нибудь.

И ни разу на своей памяти я не слышал о новом назначении. Зато обсуждения балов, раутов и прочих «королевских радостей» были на слуху у каждого жителя столицы.

– Ваш дед был отличным правителем, Листар. Архан всегда говорил, что будь его воля, он бы правил еще несколькими городами.

– Так вы создали это зелье? – уточнил, чувствуя, что ступил на скользкую и неизвестную дорожку, которая вряд ли приведет к добру.

– Тридцать лет я потратил на его создание… Но чтобы его «оживить» и проверить, мне нужен магический круг. Если оно сработает, тогда изменения начнутся именно с Хабурна, постепенно затрагивая все Королевство…

– А что в зелье? Что за компонент?

В глазах Баладара на миг вспыхнул страх и неуверенность. Он замялся, словно решал, стоит ли мне в этом сознаваться.

– Баладар, – протянул с угрозой. – Вы сами должны решить: станем мы с вами друзьями или окажемся врагами.

Из лёгких алхимика вырвался тяжёлый вздох. Он нервно вытер руки о грязный передник и шмыгнул носом. Напоминая в этот момент скорее пойманного на хулиганстве мальчишку, чем взрослого и опытного ученого.

– Это магия Морелли, – сознался он.

– Что?!

– Понимая, что король все равно его казнит, Архан позвал меня в свой замок. К этому моменту мы уже знали, как «удерживать» частички магии внутри железных сосудов. У вашего дедушки не всегда было время участвовать в экспериментах, но он не хотел чтобы они прекращались.

– И что вы сделали? – в горле пересохло от напряжения.

– Архан отдал мне свою магию, чтобы я продолжил работу над зельем мечты. Сказал, чтобы я надрал зад этим королевским выскочкам и увековечил его имя. И я обещал ему, что сделаю это.

Я не знал, что ответить. Просто молчал и вглядывался в расстроенное лицо алхимика. В его глазах застыла смертельная грусть и капелька надежды на то, что я ему поверю.

И я верил.

Потому, что отлично понимал деда и его намерения.

– А куда именно ты добавлял этот компонент, отец? – раздался позади тоненький перепуганный голосок Амалии, и мы с Баладаром одновременно повернули головы на звук.

Амалия стояла бледная, как полотно. Рядом с ней, выглядывая из-за угла, как шпион, стояла Эдит.

Было ясно, что они слышали всю историю от начала и до конца.

– Амалия! Сколько же раз просил! Не подслушивай! – разозлился Баладар и… покраснел.

– А ну, умолкни! – Эдит выступила вперёд и зашагала к нам. – Сколько раз говорила, расскажи все девочке! Она должна знать, за что ее ненавидят!

Я смотрел на Амалию, отмечая, что ее зелёные очаровательные глазки стали стеклянными. По щеке скатилась скупая слезинка, но красотка тут же подняла повыше подбородок, пытаясь совладать с эмоциями.

– В какое зелье ты добавлял магию, папа? – переспросила она уже громче и настойчивее.

Я взглянул на растерянного Баладара. Так это он виноват в «привороте»?!

– Я клянусь, что использовал его только в редких зельях, где без него было не обойтись! – поспешил оправдаться алхимик, приложив руку к сердцу и глядя исключительно на меня. – Листар, я клянусь, что не злоупотреблял магией вашей семьи!

– В каком зелье, Баладар? – уточнил я, хмурясь все сильнее.

В голове проносились наставления отца о сохранении магии, ее разделении, последствиях и прочем… И что-то мне подсказывало, что мы с Амалией влипли. А магическая печать сделала все только хуже.

– Амалия с младенчества была очень болезненным ребенком. И тогда я создал оздоравливающее зелье… Только туда я всегда добавлял магический компонент! Но количество его всегда было одно и то же!

– То есть двадцать пять лет я пила зелье, где составляющим была магия Морелли? – заключила Амалия и тихо всхлипнула.

Мы встретились глазами, чувствуя надвигающуюся беду.

– Получается, что да, – как ни в чем не бывало пожал плечами Баладар. – Но поверь, милая, в этом нет ничего страшного!

Я тяжело вздохнул и запустил руку в свои волосы, нервно их растрепав.

– Я бы так не сказал, Баладар… Точно не сказал…