Глава 43

Удобно разместившись на плащах, подложив под спину свой рюкзак, я с мрачным видом взирала на то, как Дэй разжигает костёр. И всё бы ничего. Веточки, сухая трава, куски коры и ничего необычного. Только вот сооружённая конструкция вспыхнула чёрным пламенем, а ни приспособлений, ни манипуляций никаких с огнём не было.

— Чёрный огонь… Это разве нормально? — жуя мясо и чёрствую лепёшку, я хмурилась и морщились. Задница и ноги болели нестерпимо.

— Я дракон. Конечно, нормально. — запустив руку в бумажный свёрток, капитан присоединился к перекусу, с аппетитом жуя собранное Сиулой в дорогу мясо.

— Почему ты не улетишь? — вопрос вертелся на языке очень долго. И раз уж Дэйвар сам к нему подвёл, я была бы последней идиоткой, если б не спросила.

Ну правда, зачем ему возиться со мной? Он может запросто стать крылатой ящерицей, огромной и безобразной крылатой ящерицей. Улететь на Эйрин и осуществить задуманное. А задуманное у него явно масштабное.

— Зачем?

— В смысле? Тебе же нужно на Эйрин, — махнув рукой вверх, я округлила глаза, — Вон он. Лети. Я тебе зачем?

— У тебя всё выглядит так просто… — выдохнул он. — Я дракон, конечно, но не истинный. Нет у меня второй ипостаси. Думаешь, я ждал всё время тебя, чтобы ты мне сказала, что можно добраться до Эйрина на крыльях?

Конечно же, я так не думала. И раздражения его не понимала, но… Почему я не подумала сама об этом? Это же логично, что он бы взял и улетел.

…если бы мог.

— Вот только рычать на меня не нужно. Я просто спросила. — насупившись, я отвернулась от костра, глядя в сгущающиеся сумерки.

Очередная ночь в лесу. Дэй поворчал немного, что нам не так уж и далеко оставалось ехать. Сетуя на то, что ночевали бы в комфортных условиях, а не вот так. Снова. Но как-то он это без огонька делал, что ли. Беззлобно.

— Ладно. Не обижайся. — отвлёк голос капитана.

— Я не обижаюсь. Я просто задумалась.

— Завтра обязательно нужно заглянуть к целителю. С непривычки это у тебя…там, или нет. Лучше получить его мнение. Его, я надеюсь, ты туда допустишь? — с капитаном творилось что-то непонятное. Он приобнял меня и говорил…нормально, в общем, говорил. А уж это для него редкость и совсем несвойственно.

— Допущу, конечно. Он же специалист. — немного смутившись мужской руки, покоящейся на моём плече, отозвалась я. — А как мы доберёмся? Ничего до утра не пройдёт… Не надейся. Если вообще хуже не станет.

— Встанем на рассвете и пойдём потихоньку, если совсем худо будет. Смастерим что-то мягкое на седло. Не знаю. Утром видно будет. — энтузиазма ему, конечно, не занимать. — А сейчас спать.

Собрав и упаковав остатки еды, мы кое-как разместились на плащах. Жёстко, неудобно и больно. Извернувшись, я поймала наконец-таки дзен, застыв на левом боку и подогнув правую ногу. Так почти не больно. Только надолго меня, скорее всего, не хватит. Тело быстро занемеет.

— Давным-давно… — неожиданно тихо заговорил капитан, расположившись за моей спиной. — Драконы владели бескрайними просторами, что имели названия Миливор. Бесконечные горные хребты, равнины, поля и нескончаемые бурные воды. У них были замки, что даже не разглядеть крыши человеческим глазом, задрав голову вверх. В Миливоре не было людей. Драконы жили обособленно. Они не нуждались в слабых людях, как те не нуждались в них. Но однажды всё резко изменилось. Отправившись за бурные воды, король Аарон встретил на суше девушку. Её образ соткан из света и лёгкости на всех фресках, гобеленах и картинах. Дракон не устоял. Он вернулся в Миливор с человеческой самкой на своей спине, не подозревая, что привёз погибель своего народа. Об их отношениях споры ведутся по сей день. Кто-то уверяет, что девушка отвечала ему взаимностью и даже сумела понести от него по доброй воле и исключительной симпатии. Кто-то, что девушка была пленницей всю свою жизнь. Поступок короля стал примером для остальных. За бурными водами драконы находили своих избранных. Кровь смешивалась. Сила таяла. Миливор менялся. Он больше не принадлежал драконам. Даже несмотря на то, что правили им они. По бурным водам отправлялись и прибывали торговые корабли. Драконы стали изучать корабельное дело. Многие считают это естественным развитием. Но… Однажды корабль доставил на своём борту странницу. Глухонемую женщину неопределённого возраста и силы. Одетая в лохмотья, она сумела добиться встречи с самим королём. И, как выяснилось позже, имела на то право. Она оказалась матерью той, чьё имя было навеки стёрто из истории. Обрадовался Аарон тёще или нет. История умалчивает. Но выжившие, в один голос твердили, что женщина грозилась отомстить королю, отобрав у его народа столько, сколько он отобрал у неё. Что странно, не правда ли? Глухонемая, угрожала. — Дэй замолчал, отчего получил толчок в бок. Мне тут сказку недосказывали. Неужели уснул? — Её отпустили. Не восприняли всерьёз. Не разрешили повидаться с дочерью. Она ушла из дворца, где её дочь была королевой, голодная и грязная, какой и прибыла на Миливор. А после… Ты знаешь, как рождаются истинные драконы?

— Откуда? — шёпотом спросила я. — Нет. А как?

— Самка должна забеременеть в драконьем обличии. Как только это случится, её организм всецело направлен на потомство. Она больше неспособна обернуться в человеческий облик, что, если признаться, драконам было гораздо удобнее. Меньше тратится ресурсов, экономия в еде. — смешок вышел ехидным. А я представила, как доаконо-мамку прокормить? Это же какая туша и сколько ей еды нужно. Пожалуй, в сарказме капитана была логика. — Только после того, как она снесёт яйцо, самка может вновь стать человеком. Тогда яйца хранили на вершине скалы, в специальных нишах. Поговаривают, что беременные драконицы отличаются добрым нравом и великодушием. И если случалось так, что будущая мать не одна, то они как-то несли дозор по очереди…

— Что там со старухой? — не выдержала я. Яйца и их инкубаторы меня мало интересовали.

…как оказалось, зря.

— Той ночью неведомая доселе сила ударила по скале. Да, именно той. — ощутив, как я вздрогнула, Дэй заботливо поправил плащ, укрыв моё плечо. — Потеря составила почти три десятка яиц. Три десятка детей, включая двух дракониц. Их старуха не тронула. Они погибли от травм, полученных при обвале. Они и описали источник этой силы. Старуха в лохмотьях, бесстрашно стоящая у подножия горы и воздевшая руки к небу. Никто этого не признаёт, но драконы испугались. Как иначе объяснить, что они последовали за этой силой по всем мирам? Уничтожая, стирая и захватывая. Только в этой погоне, моя королева, они, одержимые жаждой мести за своих детей, не замечали, как редеют их ряды. Кроме носителей этой силы, страдали и другие. Люди, маги, оказавшиеся не в том месте. Дракон никогда не бьёт прицельно. Радиус поражения не только огня может достигать огромного расстояния. Страдали города и поселения. Обычные люди, маги и жители разных миров. Вот так драконов осталось мало. Настолько мало, что Миливор казался огромным для них. Вернувшись от эльфийского короля, Аарону сообщили о смерти королевы. Сила проснулась и в ней. Очевидно, передалась от матери. Её убили по его же приказу, пусть он и не был направлен напрямую на его женщину. Обезумев от горя, Аарон собрал оставшихся драконов и расколол мир на части. На крыльях они доставили будущий Эйрин к эпицентру мироздания, навсегда отрёкшись от Миливора и своего прошлого. Построив новую империю, новый мир, Аарон прожил долгую жизнь в одиночестве, посвятив себя построению порталов, пространственной магии и богам. За его достижения боги вознаградили его, даровав драконам власть над Порталом Бесконечности. Открыв им доступ во все миры и уголки бесконечности. Аарон подарил своему народу новую жизнь. Новую магию. Союзников и соседей. Безграничные возможности. Открыл артефакторику. Изобрёл метод работы с узконаправленными магическими потоками…

Наверное, он говорил что-то ещё. Но мне, если честно, начало истории понравилось больше. На достижениях Аарона меня уже не просто клонило в сон, а вырубало. Терялись из реальности не только слова, но и предложения. Сказать Дэю, что я сплю, изредка просыпаясь под его рассказ, было почему-то стыдно. Он впервые так долго говорил, а тут я со своим сплю. Пусть лучше рассказывает. Завтра переспрошу.

…только вот это самое завтра я встретила в одиночестве. Ни Батона, ни Дэя. Я, лес, догорающий костёр и серое, едва тронутое рассветом небо.