Глава 17

Мгновение и телефон оказывается в моей ладони. На экране я и Никита. Фото, сделанное за несколько дней до того, как я узнала с каким козлом живу…

Флер веселья, воцарившийся между нами, резко испаряется, оставяляя после себя напряженность и какую-то неловкость.

— Это мой бывший… — зачем я оправдываюсь?

В голове что-то переклинивает и, схватив Шарика за руку, я притягиваю опешившего мужчину к себе. Щеки касаются его длинные и мягкие волосы. Приятный запах мяты окутывает своим ароматом…

«Щелк» — и на экране застывают наши лица… мое – немного смущающееся и удивленное – Амазона.

Теплые пальцы без слов опускаются на мою ладонь и телефон выпадает из ослабевших пальцев. Длинная рука князя задевает мои волосы, вдавливается в шею, и притягивает ближе к его лицу. Фокус нового фото немного смещается… Амазон разглядывает наши зеркальные проекции, моргающие на бездушной матрице, но на кнопку не нажимает.

— Красивая ты… — его пухлые губы шевелятся на экране, а в жизни задевают мою щеку и уголок губы, заставляя сердце сбиваться с мерного ритма.

С глухим звуком телефон падает на мягкий ковер, но мы оба этого не замечаем.

Я же не могу перестать блуждать взглядом по лицу Шарика, рассматривать его широкие плечи, обтянутые серой туникой. В этом мужчине сочетается маскулинность, нежность и подавляющая энергетика настоящего… первобытного.

— Ни у кого я еще не встречал такого расположения родинок, — мужской голос глухо вибрирует, опутывая мое тело невидимыми нитями, из которых попросту невозможно выбраться. Внизу живота разливается тепло, заставляя внутренности сжиматься от запретного предвкушения. — Откуда ты какая, иномирянка…

Змеиный взгляд Шарика мечется, исследуя то левую, то правую стороны моих щек, а через мгновение к нему добавляется и теплота его пальцев. Шероховатая подушечка оглаживает нежную кожу, вызывая во всем теле дрожь. Запах мяты увеличивается многократно и, кажется, я сдаюсь первой. Приоткрываю губы, принимая внутрь солоноватый вкус нашего сумасшедшего поцелуя. Влажный и горячий, он соблазняет, щекочет нёбо, искушая и вовлекая в вихрь страсти.

Сердце в груди беснуется, намекая, что еще немного и татуировка цветка на моем пальце не спасет его от неминуемой остановки. Горячие ладони князя опускаются на мою талию, притягивая совсем близко. Между нами не остается даже миллиметра пространства…

Одно безумие на двоих.

Некогда размеренное дыхание Шарика, сейчас – рваное и тяжелое, вбивает в мои легкие живительный кислород. Ладони сами приклеиваются к его скулам, скользя по колкой щетине… под пальцами проходит высоковольтное электричество, заряжая нас, как две батарейки в одном аккумуляторе.

Сильные руки сминают мою талию, даруя ощущение что я – хрупкая статуэтка, самая ценная в его коллекции. Редкая и диковинная, от того и желанная…

Это слегка отрезвляет, и позволив себе насладиться последним поцелуем, я опускаю ладони на грудь Шарика в немой просьбе прерваться.

— Ярина, — бросает он. Мотает головой и снова вдавливает меня в свою стальную грудь. Его сердцебиение сплетается с моим, заходясь тахикардией. — Еще один поцелуй, — хриплая мольба.

Его шепот задевает мой подбородок и огнем ложится на шею. Жалящий поцелуй в ключицу и жесткая ладонь на пояснице окунают меня в такой ярчайший контраст, что с губ тут же срывается громкий стон.

— Хватит, — мое сиплое шипение резонирует с руками, обвивающими его крепкую шею.

Тело преступно пылает и, кажется, давно меня предало, однако Амазонитовый дракон первым находит в себе стойкость отстраниться и попросить прощение за несдержанность.

— Ты знаешь, что это амазонит? — тихо выговаривает он, обхватив горячей ладонью мое запястье. Проводит по квадратикам браслета, словно это четки.

Так тепло и уютно.

«Знаю, ваша Светлейшеская морда. Я ж ведьма, а амазонит – это камень колдунов и амазонок» — хочется оскалиться своей самой идиотской улыбкой, но я тактично молчу...

Пиетет, как никак.