ГЛАВА 9. Дракон. Граф лорд Дэниал Гордерс.

Из воспоминанийДаниила Григорьева: «Кто-то вообще задумывался над выражением «другая жизнь»? У меня не было такой роскоши – задумываться, потому что у меня теперь всё было по-другому. Я жил в своём теле, но под другим именем, в другой семье, в других обстоятельствах: где я был всем знаком, но сам никого не знал. И этот проклятый драконий огонь… Я знаю только одно определение тому, что случилось со мной: крушение. Первое время меня не утешало даже то, что я вообще жив».

– Дэни, просыпайся, – девушка била меня по щекам. – Чёрт тебя подери, просыпайся! О небо, за что мне это?

Сквозь причитания незнакомого голоса я всё ещё слышал скрип часов. Мне вспомнился сон: странные часы, полёт сквозь звёздное небо и дикая усталость от работы и груза последнего года. Девушка трясла меня, по-прежнему коверкая моё имя на иностранный манер – Дэни. Как только я перестал слышать тиканье стрелок, глаза мои открылись.

Надо мной стояла возмущённая девчонка лет семнадцати в странном платье, вроде тех, что показывают в костюмных сериалах. Она показалась мне знакомой, потому что в ней угадывались чьи-то черты лица, даже резкий взмах рукой, чтобы снова приложиться к моей щеке.

– Что тебе надо? – грубо спросил я. Незнакомка же ни капли не смутилась, а разъярилась больше, чем прежде.

– Чтобы ты поднял свой ленивый зад и немедленно оделся! К нам уже пришли кредиторы. Они принесли закладные на наш дом и поместье за Дракстоном. Я пыталась им сказать, что ты болен, но они не поверили. Они сказали, что твоя болезнь называется похмельем и это не их проблема.

– Какие кредиторы, девушка? – спросил я у незнакомки. – И как ты попала в мою квартиру?

Я приподнялся, чтобы напугать нахалку. В этот момент я и обнаружил, что лежу в странных штанах, не менее странной рубахе, один из рукавов которой наполовину отстегнулся. Девица и её бессмысленная речь о кредиторах отошли на второй план. Рубаха с отстёгивающимися рукавами меня повергла в шок.

– Наконец-то ты пришёл в себя! – обрадовалась чему-то девчонка. Она полезла в шкаф, которого я у себя никогда не видел, достала оттуда какие-то тряпки и велела мне заменить рукава и воротничок.

– Сегодня что, тридцать первое декабря? – спросил я, вспомнив «Иронию судьбы, или С лёгким паром». – Или первое апреля?

– Как можно допиться до такого состояния? – девчонка разошлась не на шутку: она вертела меня из стороны в сторону, отстёгивая рукава и воротничок от рубашки и меняя их на чистые. – Сегодня 31 июля 1832 года. И на всякий случай напомню: ты всё еще граф, лорд Дэниал Гордерс, и по-прежнему живёшь в столице королевства Грингор – Дракстоне.

После последней фразы меня настигло уже знакомое ощущение: мне снова выключили свет.

– Переутомление и, конечно, чрезмерное употребление спиртного, – сквозь сон услышал я. – Графу необходим отдых душевный и физический, в том числе и от коньяка. Стенс, по-моему, он очень похудел.

– Мне хотелось бы видеть его дома чаще, – вздохнул тот, когда назвали Стенсом. – Тогда, возможно, я мог бы проконтролировать его. Надеюсь всё же, что сегодняшний день станет для него отправной точкой для новой жизни. Пора бы. Леди Анна сидит в гостиной и плачет: ей удалось уговорить кредиторов прийти через два дня. Но в то, что лорду Дэниалу плохо, они поверили только тогда, когда в дом прибыли вы, доктор. Они сомневались в словах юной леди. Я видел из окна, как их карета тронулась с места в тот момент, когда они увидели вас и ваш медицинский чемоданчик.

Сознание вернулось ко мне, а вместе с ним пришло понимание, что всё случившееся был вовсе не сон. «Они все говорят по-русски, – отметил я. – По крайней мере, я понимаю каждое слово. Английский я знаю вполне сносно, но окружающие меня люди говорят по-русски».

– Лорд Гордерс, вы уже минут десять как пришли в себя. Будьте любезны, откройте глаза, – сказал доктор.

Я так и сделал и снова увидел ту же комнату. Только я лежал в постели, был укрыт одеялом и совершенно точно был в рубашке – длинной, такой, которая доходит до щиколоток. С этой рубашки я и начал отсчёт своей новой жизни.

Он осмотрел меня: повертел моей головой, руками, ногами, постучал молоточком (не по голове, разумеется), проверил пульс, сверяясь с часами. Когда он пощупал мой живот, желудок мой не выдержал, и я отрыгнул… огнём. Сейчас, когда я уже десять лет как нахожусь в драконьей ипостаси, могу сказать: огня было мало. Так, как если бы сожгли письмо. Но дляДаниила Григорьева, не знавшего даже признаков изжоги, извержение огня стало событием, сравнимым с падением Тунгусского метеорита.

– Что ж, и драконьи инстинкты в порядке, – с удовлетворением отметил доктор.

– Какие? – переспросил я, надеясь, что неверно расслышал.

– Дорогой мой, – строго сказал доктор. – С ушами у вас тоже всё в порядке. Вы отлично слышите. Но я повторю: драконьи инстинкты не пострадали.

И в третий раз за сутки мне снова выключили свет.

– Нервы, нервы, – вздыхая, повторял доктор, когда я пришёл в себя. – Давно заметил, что какая-то сейчас драконья натура к расстройствам душевным чрезвычайно податливая. Вот, дорогая Анна, на прошлой неделе осматривал одного важного дракона в годах. Жаловался на ухудшение зрения. Спрашиваю: «Есть ли изменения в зоркости вашего дракона, уважаемый?» Почтенный джентльмен всё отрицал. И что же? Получается, что дракон видит, как и обычно, за десятки миль вдаль, а человек, действительно, в зрительной таблице путается. Только хотел очки выписать, как мой пациент говорит: «Доктор, не нужны мне очки. Дайте мне справку для жены». Оказалось, что супруга дракона застала его за лобызанием рук горничной. И он не слишком убедительно говорил о том, что перепутал её со своей драгоценной второй половиной.

– Глупость несусветная, – фыркнула девушка Анна. – А при чём здесь душевные переживания, если этот негодяй волочится за прислугой?

– Так он и переживал, – засмеялся доктор, – за продолжение благополучной семейной жизни!

– Вы считаете, что у моего брата тоже нервное перенапряжение? – с сомнением спросила Анна.

– Когда молодой дракон трижды лишается чувств, как молодая ведьма перед первым шабашем, то к какому выводу ещё может прийти медик?

– Я здоров, – подал я голос.

– Разумеется, – согласился доктор. – Именно поэтому я собираю свой чемоданчик и отправляюсь домой. А вам оставлю, граф, толчёную драконью колючку. Три раза в день по чайной ложке. Ну, и когда будете выгуливаться в образе дракона, хорошо бы драконью колючку употреблять, так сказать, на природе в натуральном виде. Превосходно успокаивает нервную систему и для потенции полезно. Не при даме будет сказано.

Анна попросила молодого человека по имени Стенс проводить доктора и, поставив руки в бока, принялась костерить меня, то есть Дэниала Гордерса, на чём свет стоит.

– Не вздумай передо мной разыгрывать спектакль с потерей сознания. Симулянт несчастный! Я не доктор, на твои фокусы не поведусь, братец.

Значит, Анна – моя сестра. Хотелось бы понять, какие претензии у неё ко мне, вернее, к Дэниалу Гордерсу, как к брату.

– И что ты хочешь от меня, Анна? – я говорил нейтральным тоном, потому что всё ещё мало что понимал.

– Не валяй дурака, Дэни. Пошутил и хватит! Тебе пору браться за ум и думать, как сохранить остатки отцовского наследства. Кредиторы вернутся уже завтра.

Ого, жизнь-то у меня новая – драконья, а проблемы остались прежними – человеческими.