Глава вторая. Альдо

Это было самое странное пробуждение в моей жизни! Поначалу мне показалось, что я всё ещё сплю – потому что какого черта иначе я бы дрых на огромной горе золота, ещё и, потом выяснилось, совершенно голый?! Нет, определенно, подумал я, надо мной кто-то подшутил. Но кто и как? Накачали, что ли, какими-то препаратами?

Так или иначе, задумываться, где я и как тут оказался, времени не было. Всё моё внимание на себя перетянула милая незнакомка.

Девушка была чудо как хороша. Вообще-то я никогда не питал особой страсти к блондинкам, хотя, разумеется, не разделял стереотипов касательно их глупости. Девушки как девушки, часто пытающиеся казаться глупее, чем они есть на самом деле. Но Марлена была не просто была хороша собой, она показалась мне весьма бойкой и неунывающей девушкой.

Только говорила какие-то странные вещи. Похищение? Драконы? Что за глупости?

Я попытался перебрать в голове события вчерашнего вечера. Ничего особенного... Я как раз закончил документальное оформление своего развода, и друзья вытянули меня посидеть в ресторане, а не сидеть тосковать по бывшей супруге. Но что поделать, отношения надо отпускать, если уж так получилось. Наверное, виноваты были мы оба; я слишком нырнул в работу, а она искала утешения в чужих объятиях. Детей мы так и не родили, потому развели нас быстро, без особенных проблем, и мы разошлись, как чужие люди.

Алкоголь я не пил, потому что никогда не сел бы пьяным за руль. Помнил, как сел в автомобиль, завел его, выехал на трассу. Погода была отвратительная, гололед, но водил я всегда осторожно. Ехал, как нормальный человек, а потом. Темнота.

Доехал я домой? Или что-то случилось? Я в больнице, в полубреду?

Увы, но отвечать на этот вопрос было некому. И я вполне убедил себя в том, что друзья подмешали мне какой-то дряни в кофе, я уснул, а потом они умудрились устроить для меня такой розыгрыш. И девушку эту подсунули, острую на язык красотку, чтобы развлекся.

А потом я посмотрелся в блюдо, служившее аналогом зеркала, и эта чудесная стройная версия просто разбилась на кусочки. Потому что из отражения на меня смотрел совершенно посторонний мужчина!

Да, мы были похожи. Отдаленно, но похожи: цветом волос, может, строением челюсти, фигурой. Но это не я! Не моё лицо! С рук куда-то исчезли татуировки, волосы оказались гораздо длиннее, хоть в хвост их завязывай, а самое отвратительное – зрачок. Совершенно вертикальный зрачок.

– Кто это? – выдохнул я ошеломленно, всматриваясь в отражение.

Розыгрыш выходил за все пределы разумного. Нельзя переделать внешность человека, полностью изменить, перекроить его. Это попросту невозможно! Нельзя, как ластиком, стереть не просто один вечер, а целую череду пластических операций. И форму зрачка изменить нельзя, потому что – я знал это совершенно точно! – линз на мне сейчас не было, я не мог их носить, сразу начиналось раздражение, а зрачок оставался вертикальным, кошачьим.

– Ты, – пожала плечами Марлена, отвечая на мой вопрос.

– Что?! Я?! – выдохнул я ошеломленно.

Моё хваленое спокойствие, моя сдержанность и умение здраво подходить к любой жизненной ситуации куда-то подевались. Легко, в один момент, как по щелчку пальцев. Стало как-то жарко, и я выронил из рук поднос, ощупал лицо...

– Этого не может быть! – выдохнул я.

Температура воздуха накалялась. Я отступил от источника жара, но тот, казалось, следовал за мной. Марлена попятилась тоже, и на её лице отобразился испуг. Конечно! Тут взрослый мужик, посмотревшись в зеркало, себя не узнает, разумеется, девушка напугана!

– Не может быть, – прошептал я ещё раз. – Это не моё отражение!

– Э-э-э, – Марлена попыталась приблизиться ко мне, но с явной опаской. – Альдо, милый. Альдо?!

– Я понимаю, – продолжила она, – что ты привык к своему драконьему обличию, но, поверь мне, человеком ты гораздо симпатичнее! Правда-правда!

Я сглотнул.

– Давай мы сейчас успокоимся, да? – увещевала меня Марлена. – Вдох-выдох, вдох-выдох. Давай, дыши. Дыши. Дыши, стихия тебя подери, Альдо, иначе мы тут сгорим!

– Сгорим? – всё ещё не до конца понимая, что происходит, переспросил я.

Она смутилась и попыталась говорить ещё спокойнее.

– Альдо, дорогой, – Марлена потянула меня за руку, – я понимаю, что ты огнеупорный и все дела, но я ещё молодая, мне только двадцать. Я очень хочу жить. А я не могу перенести прямой контакт с огнем. Потуши это, пожалуйста!

Мне очень хотелось спросить, что именно я должен потушить, но в этот раз мне хватило мозгов обернуться – и ужаснуться! Потому что за моей спиной, точнее, теперь уже у меня под носом бушевало жуткое пламя, и оно подбиралось к нам всё ближе и ближе.

Я попятился. Марлена, крепко вцепившись в мою руку, тоже отступала подальше от огня. Как загасить пламя, она не знала.

И я тоже!

Но, кажется, мне в срочном порядке придется признать, что меня зовут Альдо, я -огнедышащий дракон, и это – моё пламя. А ещё вспомнить, что делать, чтобы остановить эту катастрофу!

Или иначе мы не менее срочно здесь сгорим!

Огонь подбирался всё ближе и ближе. Золото пока что не плавилось, впрочем, судя по тому, как стремительно накалялся воздух и сгорал кислород, задохнемся мы быстрее, чем сгорим.

Ни я, ни тем более Марлена умирать не хотели. Но мы уже отступили практически до самой стены, а огонь, как привязанный, шел за мной.

– Кажется, – прошептала девушка, – пламя следует за тобой.

– Наверное. Я в этом не разбираюсь! – выдохнул я.

– Но ведь ты дракон! – воскликнула принцесса. – Или ты в самом деле хочешь меня сжечь?

– Ничего я такого не хочу! – возразил я. – Но я в самом деле не представляю, как это восстановить.

Марлена зажмурилась.

– Лучше б я вышла замуж за графа Жермона, а потом столкнула его с какой-то высокой башни и овдовела. Почему эта чудесная мысль не пришла мне в голову раньше? Почему мне надо было мечтать о том, чтобы меня похитил дракон? Дура!

Это было весьма самокритично. В своей обычной жизни я, дипломированный психотерапевт, наверняка заинтересовался бы противоестественными желаниями девушки быть похищенной. Но в обычной жизни я не ходил в одной королевской горностаевой мантии, причем явно ворованной, у меня не было вертикальных зрачков, а самое главное, я не умел поджигать горы золота одной силой мысли. Причем погасить этот огонь той самой силой не удавалось совершенно, он упорно продолжал гореть.

Так что, велев себе не лезть со своим уставом в чужой, возможно, даже совершенно иномирный монастырь, я попытался сконцентрироваться на огне.

– Марлена, – тихо позвал я, – у тебя есть понимание, как это тушится?

– Водой! – возмутилась она. – Но я не маг воды! И дар огня у меня слабый! Я вообще землевик-воздушник!

Маг воды? Землевик-воздушник? Звучало не более понятно, чем «тебя зовут Альдо и ты дракон», но я осторожно промолвил:

– Если забрать воздух, огонь должен погаснуть.

– Если я заберу воздух, то погаснем здесь в первую очередь мы! – запротестовала Марлена. -Я не настолько опытный маг, меня почти не обучали!

– Послушай, – я повернулся к ней, – я совсем не помню, как это – быть драконом. А магия помнит, и вот он, закономерный итог, – я кивнул на полыхающее пламя. – Расскажи мне хотя бы в теории, что с этим надо сделать!

Но, судя по всему, рассказать даже в теории Марлена ничего не могла. Дышать стало совсем тяжело, огонь окружил нас плотным полукольцом, и я чувствовал его жар. Принцесса, кажется, страдала от огня ещё сильнее; лоб у неё покрылся испариной, сама она прижималась ко мне в надежде отыскать хоть какую-то защиту. Это, к слову, было довольно волнительно; ладони Марлены скользнули по обнаженной коже шеи, и моё тело словно током пробило.

В голове вспыхнуло низменное желание прямо сейчас схватить девушку, растерзать это платье на части и...

Так! Это что такое? Откуда в моей голове подобные мысли в контексте несчастной, которую я едва знаю, да ещё и похитил?

Реакция на мои волнение и злость была мгновенной: пламя поднялось ещё выше и едва не поглотило нас с Марленой. Возможно, если я успокоюсь, то удастся унять огонь?

Я заставил себя дышать спокойнее, глубже. Притвориться, будто огня тут нет. Во времена моей врачебной практики я порой рекомендовал медитации, но сам их не практиковал. Не получалось. Но сейчас должно получиться, иначе пробовать уже будет некому.

Пришлось сесть на пол пещеры. Марлена наблюдала за мной, как за сумасшедшим, но ничего не сказала, только ещё крепче вжалась в стену. А я призвал всё своё спокойствие, равнодушие и способность держать себя в руках, которые только у меня были, на помощь, и попытался представить себе что-то приятное.

Почему-то упорно представлялась Марлена. Но мысли о ней будоражили, кровь ещё сильнее вскипала в жилах, и пламя начинало жечь сильнее. Потому я попытался представить себе что-то успокаивающее. Небо, например!

Куда там. Стоило вспомнить о небе, как меня будто током прошибло, всё тело потянулось вверх. Полет, эйфория! То, что отвечало во мне за дракона, рванулось вверх. Пламя – следом.

Стоять! Я едва успел мысленно рвануть неведомое существо, с которым, кажется, соседствовал теперь в одном теле. Какое небо? Пока есть огонь, не будет никакого неба!

И это сработало. Сколько я говорил, что угрозы малоэффективны, это ужасно, это насилие над личностью, но та, вторая личность внутри меня, кажется, не воспринимала метод пряника всерьез. Зато кнут ей пришелся по душе, потому что неведомая сущность, до того разрывавшая меня на части, вмиг успокоилась.

– Альдо! – потрясла меня за плечо Марлена. – Альдо, у тебя получилось! Огонь погас!

– Отлично, – я не сдержал довольную улыбку и поднялся на ноги. – Теперь нам надо выбраться из этой пещеры, а потом решим, что делать дальше.

Марлену мой план явно устроил.

– Только, кхм, тебе придется поискать новый плащик, – старательно отводя глаза, сообщила она. – А то этот обгорел в стратегических местах...

Я обернулся, обнаружил немалую горелую дыру на заду, выругался про себя – что за незадача! – и обернулся в поисках более приличной одежки. Впереди что-то блеснуло, и я побрел в ту сторону, понадеявшись, что именно там меня ждут, например, штаны. Разве я многого прошу?

Но блестели, разумеется, не мифические штаны и даже не рубашка.

Блестело крупное, наверное, способное вместить человеческого трехлетнего ребенка, покрытое синими чешуями яйцо.

Не задумываясь о последствиях, я протянул руку и коснулся чешуек. Пальцы закололо, и мне почудилось, будто к моему сознанию потянулись какие-то невидимые щупальца. Пришлось совершить над собой немалое усилие, чтобы не взорваться вновь вспышкой эмоций. Мне не хотелось ещё раз зажечь огонь и кому-то навредить.

Держать себя в руках было очень сложно. Вообще-то я считал себя очень сдержанным человеком, но теперь, кажется, и человеком вовсе не был. И любая мысль – даже о том, что я попал в чужое тело, и это всё больше похоже на бред сумасшедшего! – будила во мне целую волну эмоций. Так вот как, оказывается, несчастным холерикам живется.

Тем не менее, опыт позволил справиться, и я не оттолкнул невидимые ментальные щупальца. До моего сознания дотянулось что-то совсем юное, неопытное и пугливое, и я осознал: кажется, это то существо, что сидит в этом яйце.

Только этого не хватало!

Но меня, кажется, допустили. Я осторожно прижал ладонь к синему боку яйца и с удивлением обнаружил, что чешуя очень прочная и ледяная наощупь.

– Что это? – спросил я, хоть и понимал, что, скорее всего, не услышу ответ на свой вопрос. Марлена осторожно подошла поближе.

– Это же драконье яйцо! – выдохнула она ошеломленно.

– Драконы разве берутся из яиц? – опасливо уточнил я.

Она засмущалась.

– Вообще-то нет. Драконы-оборотни – нет, они рождаются людьми, а потом обретают свою ипостась, я точно не знаю, как, говорят, это большой секрет.

Надо же, одни большие секреты вокруг! А что делать тому несчастному человеку, который не знает, как себя вести в новом и непонятном для него мире? Действовать методом проб и ошибок? Не сказать, что это очень безопасный путь, и идти по нему, сказать честно, мне бы совершенно не хотелось.

– Но это точно драконье яйцо, – продолжила Марлена. – Считается, что самые первые драконы рождались именно так. Из яйца.

– Значит, там дракончик, – я осторожно погладил чешую. Теперь ко мне потянулась волна тепла, как будто малыш, находившийся внутри, пытался показать, что он ещё там и хочет пойти на контакт.

Я никогда не испытывал особенного умиления касательно детей, но тут почему-то в груди вспыхнули особые чувства. К тому же, на задворках сознания мелькнула мысль, что если я тут дракон, то вполне может оказаться, что это мой драконенок. Точнее, того Альдо Велле, который был хозяином этого тела раньше.

– Можно мне прикоснуться? – благоговейно взирая на яйцо, поинтересовалась Марлена. – Я никогда не думала, что такое возможно...

Что ж. Она довольно приятная девушка, а ещё, возможно, немного больше понимает в драконьих детях. А уж в драконах она разбирается точно гораздо лучше моего.

– Можно, – разрешил я, и Марлена не заставила предлагать ей дважды. Она решительно протянула руку и накрыла чешуйчатый бок яйца ладонью.

Наши руки почти соприкасались друг с другом, и во мне вспыхнула какая-то странная, животная радость от близости принцессы. Хотелось рывком привлечь её к себе и поцеловать. Почему-то подумалось, что она будет не против. А что? Я красив, богат, вот сколько золота! Да и как такому прекрасному дракону, как я, можно отказать?!

Стоп! Эти мысли не могли быть моими. Что за нарциссический подход? Что за животные инстинкты? Я мысленно одернул себя. Марлене сейчас мои мужские инстинкты так нужны, как этому драконьему яйцу – обложиться льдом!

Чешуя, к слову, немного нагрелась. А потом яйцо, казалось, аж изменило свою форму, пытаясь дотянуться до Марлены.

«Мама! – от чужого, явно детского крика моё сознание едва не разорвалось на части. – Папа! Мама, папа! Холод! Холод!»

Марлена отшатнулась, как будто её кипятком ошпарили. Я и сам отнял руку, ощутив, как стремительно накаляется чешуя.

– Ты слышал? – прошептала она. – Ты это слышал? Или мне почудилось?

Я не был уверен в том, что Марлене в самом деле хотелось, чтобы услышанное было правдой, но серьезно кивнул.

– Слышал. Яйцо считает тебя своей мамой.

– Но я не могу быть его мамой! Я его не рожала! – выдохнула она. – Ох ты ж. И что нам теперь делать?

В её глазах плескался страх. Она осела на гору золота и выглядела теперь совсем-совсем юной. Вряд ли Марлена так испугалась дракончика, скорее, отреагировала на ситуацию в целом, но я в любом случае потянулся к ней, собираясь обнять, утешить.

Марлена покосилась на меня и пробормотала себе под нос:

– Итак, я застряла в драконьей пещере, где тут выход, никто не знает, есть тут можно только золото, а ещё у меня появился мерзнущий ребенок. Чудесно. Просто чудесно. Нет человека более везучего, чем ты, Марлена, просто нет! – девушка выразительно шмыгнула носом и глянула на меня. – Ну что, молодой отец, как ребенка согревать будем?

Я осмотрелся. Пещера была совершенно непригодна для жизни. Горы награбленного! Но ни еды, ни воды, ничего.

– Я явно здесь не ел. Значит, должен быть выход куда-нибудь в жилые помещения. Не мог же я постоянно быть голодным? – размышляя вслух, я оглянулся в поисках хоть чего-то, что могло бы сойти за выход. Но стены пещеры были совершенно сплошными.

– А если ты ел драконом? Снаружи? И залетал через верх? – поинтересовалась сердито Марлена. – Что тогда мы будем делать? Обращаться тебе нельзя! Ты в драконьем обличии неадекватен!

Я вообще понятия не имел, как перейти в то самое драконье обличье, но сообщать об этом девушке не стал. Ей такую информацию лучше вообще не знать, а то ещё и она испугается. Или посчитает меня сумасшедшим. Марлена же говорила, что обладает какой-то магической силой. После огня я был готов поверить во что угодно, в том числе и в существование ведьм да колдунов, потому слова девушки почти не вызывали сомнений.

– Нет, обращаться я не буду, – промолвил я. – Можешь не переживать по этому поводу. Сейчас попробую найти выход. Он обязательно должен здесь быть!

Марлена, кажется, считала иначе, но я не терял надежды. Оставив яйцо (оно в ответ послало мне неслабое возмущение и, кажется, закачалось на своем золотом постаменте, собираясь покатиться следом), я побрел в другой конец пещеры. Там было темнее, чем у золота, и пещера показалась мне странно вытянутой.

Увы, но руки мои уперлись в стену. Я постоял немного и хотел было уже отнять ладони, как вдруг стена засветилась и стала терять свою плотность. Через несколько минут она превратилась в совсем прозрачную, и я подумал, что, наверное, смогу сквозь неё пройти.

Но ничего хорошего снаружи не оказалось. На улице царила ночь, дул жуткий ветер, который теперь занесло и в пещеру, и выход, кажется, располагался с отвесной стороны скалы.

Я отступил. Вне всяких сомнений, это – выход наружу, но воспользоваться им можно только в том случае, если у тебя есть крылья. Их у меня пока что не наблюдалось, потому от стены я принял решение отступить. Марлена, возившаяся с яйцом, кажется, даже не заметила, что произошло, только, когда я вернулся к ней, поинтересовалась:

– Там что-то есть?

– Есть, но оно нам пока не поможет, – вздохнул я. – Но должен быть ещё какой-то ход.

– Ты помнишь, да? – с надеждой спросила Марлена. – Помнишь, что пользовался какими-то ходами, да?

– Что-то припоминаю, – солгал я.

На самом деле в голове не было ни единой мысли касательно того, как отсюда выбраться. Что делал дракон? Он что, просто устроил себе пещеру, в которой и спал, и ел? Но где тогда кости, какие-то следы жизнедеятельности?..

Я закрыл глаза и попытался добраться до того, чего у меня и близко не было – до воспоминаний. Ведь это тело, кажется, что-то всё-таки помнило. Радость полета, когда ветер обдувал со всех сторон и помогал мчаться всё быстрее и быстрее, торжество победы над врагом, когда зубы впивались в загривок врага, и рот наполнялся драконьей кровью... Тепло золота и хвост, вечно мешающий хвост, который приходилось подбирать под себя, иначе он проваливался в заколдованный ход.

Ход!

Я метнулся туда, куда вели воспоминания драконьего тела. Провел ладонями по стене, пытаясь нащупать что-то, и вот наконец-то мои руки провалились сквозь скалу вперед. Преграды не было, только легкая иллюзия, наведенная, должно быть, автоматически.

– Есть выход! – промолвил я. – Вполне человеческий!

Достаточно было сделать шаг вперед, чтобы увидеть: там, впереди, тянулся длинный и вполне приличный коридор. Его наверняка строили для людей, ну, или хотя бы для человеческой половины драконов. Ход затянуло паутиной, но на фоне другого варианта выхода, отвесной скалы, этот казался просто замечательным.

– Слава стихиям! – воскликнула облегченно Марлена. – А что там, за ним?

– Не помню, – вздохнул я. – Но тут какой-то нормальный коридор. Так что мы пойдем, посмотрим... Но яйцо, наверное, придется брать с собой.

Почему-то мысль о том, чтобы оставить яйцо здесь, вызывала у меня животный страх. Это тоже, наверное, были инстинкты.

– Конечно, с собой! – Марлена, очевидно, чувствовала то же самое. – Не можем же мы остаивть ребенка здесь! То есть, я хотела сказать.

– Я возьму.

Яйцо оказалось не таким уж и тяжелым. Нести его было неудобно, но не сложно, и я решительно зашагал в коридор. Марлена держалась рядом со мной и не испугалась ни паутины, ни её создателей, да и вообще, вела себя достаточно решительно.

Коридор стремительно расширялся. Впереди вновь стало светло, и мы, к нашему общему облегчению, выскочили в большой, просторный, уже человеческий, судя по всему, зал, но -совершенно безлюдный.

Марлена рядом со мной издала тяжелый вздох.

– Кажется, – протянула она, – тут действительно долго никого не было. Работы нам предстоит немало.

Я не мог с ней поспорить. Ведь, осмотревшись, увидел самое запустевшее помещение, которое только мог представить.