Глава 19

Амоа со скучающим видом сидел за столом королевского совета Диагона и вполуха слушал доклады про сгруппировавшиеся отряды противника на границах с Трилендом; говорили, что враг вот-вот пойдет в наступление, что Диагон к этому не готов, что в случае войны они не продержатся даже зиму.

— Позвольте заметить, Ваше Величество, как ваш Хранитель Магии, — не выдержав, перебил докладчика Амоа. — Хочу заметить, что в вашем распоряжении не только солдаты. Вы всегда можете попросту сжечь своих врагов.

Киара, сидящая во главе стола, даже бровью не повела на его предложение. В последние два дня после покушения она была словно сама не своя.

Посадила свою чокнутую птичку в магическую клетку и заперла в комнате. Нет, с одной стороны, он был с ней согласен, взявшаяся словно бы из ниоткуда тварь изрядно действовала на нервы. Но еще больше она действовала на нервы всем остальным, так что ради того, чтобы понаблюдать как бледнеют и начинают заикаться при виде черномагической твари все остальные, можно было и потерпеть болтливую курицу. Тем более что высказывания порой были действительно забавными.

— Триленд готовит гигантские катапульты, — а это уже был альбинос с дурацкой фамилией. Увидев, что все обернулись к нему, он чуть кашлянул, а затем добавил. — Через свою сеть разведки я узнал, они готовят несколько огромных машин. Как я слышал, они уже пробовали их в деле.

Киара чуть заметно скривилась, но все же благодарно кивнула Хранителю Тайн.

Сегодня она была мрачная, немногословная, словно бы внутри нее задули какой-то огонь, и Амоа это очень и очень не нравилось.

Он сам не мог объяснить себе, что не так.

— И тем не менее… — да, один раз его сумели победить этими катапультами. Но тогда он просто недооценил противника. Сейчас будет умнее.

— Здесь не Ниан, — перебила его Киара тоном, не терпящим возражений. — У Диагона нет такой природной защиты, как море с двух сторон, с одной непроходимые топи и горы, набитые золотом, с последней.

При слове «золото» аристократы за столом заметно оживились. Амоа не удержался от усмешки. Как собаки, почуявшие кость, честное слово.

— Море есть и у вас, — пожал плечами он, впрочем, не отрицая, что Ниан географически расположен более удачно.

Киара это проигнорировала.

— Что нам скажет наш Хранитель Оружия? — сухо поинтересовалась она.

Ирил Нест на противоположном конце стола вздрогнул от обращенного к нему вопроса. Чуть расфокусированный взгляд рассеянно оглядел собравшихся, словно бы видел в первый раз.

Ирил не особенно нравился Амоа, но он вполне мог понять, что это, когда ты переживаешь за кого-то близкого и не можешь ничего сделать. Но это понимание не мешало нианцу желать долгой и мучительной смерти для его сына. Ведь любой, кто посмел напасть на его королеву, должен был страдать.

На губах сама собой скользнула мрачная усмешка, стоило представить, что он, в конце концов, сделает с паршивым ублюдком, но Амоа тут же одернул себя.

ЕГО королеву?! Серьёзно?!

Когда она из врага успела превратиться в охраняемую ценность?!

За подобными мыслями он не успел заметить, как собрание закончилось. Аристократы начали расходиться. За столом остались только он, Кая и Хранитель Оружия.

Когда за последним из вышедших закрылась дверь, в комнате воцарилась тишина.

— Вы что-то хотели сказать мне, Ирил?

Хранитель смерил ее тяжелым взглядом, не обращая внимания на нианца.

— Знаешь, почему я поддержал тебя, Киара? — и без того седой мужчина в эту минуту казался столетним стариком. Немощным, бессильным. Это был уже не тот человек, что взял на себя командование армией и не дал государству провалиться в пучину междоусобиц.

— Жалеете об этом? — невозмутимо дернула бровью Кая.

— На это было несколько причин, — словно не слыша ее вопроса, продолжил он. — Я подумал, что если трон займет кто-то другой, он тут же начнет вырезать давних недругов. В аристократических семьях многие являются друг другу кровными недругами. Те же братья Этраж, получи большую власть, первым делом перебили бы всю свою родню по материнской линии, а Лаубы уже несколько сотен лет ненавидят Кейнов. Ты одна из немногих, у кого не было явных врагов. И друзей тоже явных не было. Ты была неизвестной фигурой, нейтральной и в какой-то степени компромиссной.

— Компромиссной? В первый же день мне заявили, что женщина и ведьма не может править королевством.

— Предрассудки сильно мешают нам двигаться дальше, — покивал Ирил.

— Надеялись стать кукловодом, стоящим за троном? — хмыкнула Кая, тем не менее, в ее глазам мелькнуло какое-то странное чувство. Что-то вроде смеси сожаления и интереса.

— Я военный, а не политик. На это я не надеялся. Но я имею большое влияние на армию. И я боялся, что из-за этого, кто бы ни пришел к власти, меня и моих родных устранят первыми. Потому что иначе моя персона будет слишком большой угрозой новой власти.

— Вы хотите поговорить о сыне? — не выдержав, сменила тему Кая. — Я пока не решила, что с ним делать.

— Кая, я прошу тебя… — голос старика чуть дрогнул.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Он ударил меня ножом в спину, — отчеканила она. — Что бы, по-вашему, я должна была сделать с любым другим? Вы тут рассказываете о причинах, распинаетесь. Но почему-то не донесли их до своего отпрыска.

— Киара…

— У вас ведь есть еще дети? — она выразительно повела бровью, заставив Хранителя Оружия посереть на глазах.

— Дочь. Ей шестнадцать, — тихо-тихо ответил он.

— Думайте сейчас лучше о благополучии дочери. А сейчас оставьте меня.

— Киара, пожалуйста…

Кая приподняла руку, на кончиках которой заискрились магические импульсы, и Ирилу не осталось ничего, кроме как подняться, поправить на себе форму и выйти за дверь с каменным лицом.

Амоа за время их разговора не произнес ни слова, хотя, конечно, будь он на месте королевы, не стерпел бы такого фамильярного отношения.

— Ты слишком мягка с ним. Со всеми ними, — хмыкнул он спустя какое-то время, когда стало ясно, что Киара не намерена сама начинать разговор.

— Мне нужна твоя кровь.

— Ты всегда с темы на тему так резко перескакиваешь? — прищурился он.

— Думаю сегодня попробовать использовать твою кровь, чтобы снять проклятие с Филиппа. — она словно бы разговаривала сама с собой. — Создатель, как я вообще могла наложить его только. Получается, я сама опасна для других…

— О, да. Ты очень опасна. А уж как я опасен, — театрально прошептал Амоа. — Эй, да мы можем организовать клуб злодеев!

— Это должна была быть фраза Стивена. Это в его духе, — Киара опустила лицо в раскрытые ладони и на мгновение замерла.

Мужчина покачал головой, поднялся на ноги, походя ближе к девушке.

— Зачем быть королевой, если ты не получаешь от этого удовольствия? — резонно спросил он, чуть коснувшись ее плеча. — Я переживаю за тебя.

Последние слова дались ему с большим трудом. Он произнес их на одном выдохе, словно боясь передумать посреди фразы или, того хуже, струсить.

— Не все в жизни сводится только к удовольствию, — Кая резко встрепенулась, сбрасывая с себя его руку. — Есть такие вещи как долг и обязанность.

— Перед кем у тебя обязанности? Перед старым интриганом Нестом? Или перед красноглазым альбиносом?

— Перед народом! — запальчиво выдала девушка, скрестив на груди руки и с вызовом смотря на него.

— Не смеши мой чешуйчатый хвост. Народ вспоминает о том, кто стоит у власти, только когда все плохо, а когда хорошо — им и дела нет до разборок аристократов.

Амоа не заметил, как и сам начал кипятиться, хотя, казалось бы, эту тему они уже сто раз обсуждали. И все же…. Какая же упертая ведьма ему досталась! Почему она не слышит того, что он ей говорит? Ее ведь действительно пытались убить! И убили бы, если бы он не оказался поблизости.

— О, и что ты теперь предлагаешь? Бросить все и укатить в Ниан? Может быть, попросить помощи у подгорного короля? Тоже ему в рабство продаться?

Амоа замер, хотя внутри все буквально вскипело. А Киара словно и не замечала его реакции, продолжая выливать на него все, что накопилось у нее внутри.

— Ты обещал ему вечную службу! Я все это видела. Откуда мне знать вообще, что ты и сейчас ему не служишь? Что ты не шпион, не крыса, проникшая с тайным поручением господина. Может быть, проклятие — это вообще твоих рук дело?! Может быть, ты его и активировал…

— Ты действительно так думаешь? — он недобро приподнял бровь, а магия внутри него начала отзываться на поднявшиеся эмоции.

— А что мне еще остается? Ты все это время знал, что драконья кровь может помочь моей семье, и даже не сообщил об этом! Хотя я не раз тебя спрашивала. Ты все время что-то скрываешь, недоговариваешь, юлишь. Ты говоришь, что я должна быть более расслабленной, но как мне расслабиться, если я не могу доверять даже тебе?! Особенно тебе!

— В каком смысле «особенно»? — не сдержавшись, он шагнул к ней, тряхнув за плечи, стараясь заставить посмотреть ему прямо в глаза. Неужели она правда так считает?

После всего, что он сделал для нее, ему так и не удалось завоевать ее доверие?

Это отозвалось тупой болью в груди. Щемящей тоской, противной и тянущей.

— Убери от меня руки! — оттолкнула его Кая, закрепляя слова магией. Он видел, как блестели ее глаза от стоящих в них непролитых слез. — Я не разрешала тебе меня трогать!

— О, а я по-твоему должен все делать только с твоего позволения? — татуировки на его плечах нагрелись и начали светиться. Плевать на ритуал, плевать на всё колдовство мира, но сейчас он не будет ей подчиняться! Только не сейчас. Он не позволит ей оттолкнуть его.

Словно во сне, он медленно-медленно поднял правую руку и, чуть склонив вбок голову от напряжения, коснулся лица Каи, демонстративно убирая попавшую на лицо прядь.

Если бы Киара не была сейчас так зла, она могла бы заметить, как дрожат его пальцы, как сжаты губы, как на лбу выступила испарина.

Но она не замечала, лишь смотрела расширившимися от ужаса глазами.

— Все это началось с тех пор, как ты появился… — прошептала она, смотря ему прямо в глаза. — Это ты во всем виноват!

— Все сказала? — боги Валаада видели, как тяжело ему даются сейчас любые слова, как мышцы вздуваются от натуги.

— Убирайся! Просто уходи…

Ментальное давление с ее стороны усилилось. На мгновение стало сложно дышать, и тогда Амоа просто качнулся вперед, ловя ее в свои объятия, и шепнул в раскрытые от удивления губы.

— Нет. Уходить я не собираюсь.

В голове словно что-то переключилось. Руки и ноги моментально стали легче, давление исчезло, и он наконец смог вздохнуть, но лишь для того, чтобы набрать немного воздуха для поцелуя.

Это был не первый раз, когда он целовал Киару, но, кажется, первый, где инициатива исходила полностью от него. От Каи шла лишь какая-то горечь, печаль, тоска. И он старался выпить эти эмоции с ее губ, забрать их, разжечь огонь, способный согреть девушку изнутри.

Он чуть отстранился, намотал на руку прядь ее волос, запрокидывая назад ее голову, но в глазах королевы была лишь пустота. Будто ей сейчас было совершенно все равно, что он сделает.

Амоа утробно зарычал, с трудом справляясь с собой.

Отчего-то внутри при этом поселилось странное чувство. Словно это уже было когда-то.

— Скажи хоть что-нибудь! — пробасил он.

— Я уже сказала — уходи, — голос ее был абсолютно спокоен.

Когда он был правителем Ниана, ни одна женщина не оставалась равнодушна. Они все сгорали от страсти под его руками.

Отчего же ему сейчас кажется, что он повторяет уже сделанную много лет назад ошибку? Или не ошибку… Ведь чем все закончилось в первый раз, он не помнил.

Да и был ли он — этот раз? Может быть, просто очередной дурной сон, случившийся даже не с ним.

— Ты действительно хочешь этого? — он вопросительно заглянул в ее глаза, пытаясь отыскать ответ на все свои вопросы. — Чтобы я ушел?

Киара на мгновение отстранилась, зябко обхватила себя руками и отрешенно покачала головой.

— Нет, — донеслось до него на грани слышимости. — Я просто не знаю, что мне со всем этим делать. Я совсем одна и…

Амоа приподнял ее за подбородок и произнес практически по слогам:

— Не одна. Я здесь. Я рядом. Дай мне знать, что тебе нужны мои крылья.

— Мне не нужны твои крылья, — когда он это услышал, внутри что-то оборвалось. Но тут Кая подняла взгляд и сказала то, что он и не надеялся услышать. — Мне нужен ты.

Это был единый безумный порыв двух сердец.

Он исступленно ласкал ее тело, целовал, трогал. Киара откинулась назад, словно бы разрешая, позволяя ему большее.

Взмахом руки он трансформировал стол в мягкую софу, второй взмах — дверь комнаты надёжно закрыта, чтобы на этот раз уж точно никто не посмел помешать.

Ее тело послушно изгибалось, он чувствовал ее напряжение, ее желание. Она тянулась навстречу и сама сорвала с него рубашку, сама скинула платье.

И от этого он заводился еще больше. Но отчего перед глазами вдруг начали вставать странные сцены, которых он прежде не видел? И то и дело начинало казаться, что дышать мешает обступающая со всех сторон черная липкая дрянь.

Лучше бы он ушел, когда Киара ему приказала. Лучше бы он отступил.

Это было гораздо лучше, чем разбередившаяся старая рана, о которой он так надолго забыл.

Почему сейчас?

Старая боль, которая, как притаившийся хищник, все это время была рядом и только и ждала своего часа.

— Давай же! — отвлекла его от собственных переживаний Киара. Почудились знакомые командные нотки, нетерпение.

От звука ее голоса его боль на мгновение отступила, как тень отступает от яркого света.

Он замешкался, но Киара сама толкнулась навстречу. Пораженно охнула, сжала до боли ногтями его спину, оставляя на ней кровавые царапины, закусила губу.

Амоа удивленно вскинул брови:

— Ты еще не… — договорить он не успел.

Его королева сердито сверкнула глазами, и этот ее взгляд словно говорил: «Только попробуй что-нибудь ляпнуть!»

Он должен был что-то сказать, сделать. Наколдовать магических бабочек? Цветы? Что там обычно добавляют для романтики? Может быть, надо вина, чтобы она расслабилась?

Но поднявшаяся внутри странная удушающая волна смысла все посторонние мысли. Он словно перенесся во времени и пространстве. Не Диагон. Нет. Какое-то другое, бесконечно далекое место.

— Создатель, только не говори, что ты тоже девственник и не знаешь, что делать дальше! — язвительно проговорила Киара. — Действуй уже!

Второй раз просить его не пришлось. Вот только внутренняя тьма вернулась вместе с тупой болью.

Он плохо понимал, что делает, где он, что за женщина находится рядом с ним.

Перед глазами вспыхивали и гасли звезды, и в миг наслаждения ему на мгновение показалось, что он сжал слишком сильно и чужое тело обмякло в его руках.

Амоа встрепенулся, какое-то время просто приходя в себя, а затем смысл произошедшего дошел до него.

Он… убил ее?

Сердце подскочило, а затем рухнуло вниз. Нианец дрожащими руками принялся проверять пульс. Валаад! Что же он натворил.

— Что ты делаешь? Ты же задушишь меня так, — ударила его по руке Кая, сердито отталкивая в сторону. — С ума сошел, что ли?

Жива…

Он потряс головой, пытаясь понять, что же он только что видел. В ушах странно звенело.

— С тобой все в порядке? — опасливо прищурилась Кая, расслабленно откинувшись на мягкой софе. — Ты точно не был девственником?

С ним определенно не было все в порядке, но он не мог понять, что не так. Все было неправильно. Она же только что умерла. Он сам убил ее… Он виноват. Он монстр, он убийца…

Дышать становилось с каждой секундой все сложнее. Он, покачиваясь, двинулся к выходу.

— Создатель, не смей вести себя так, словно ты пастушка, которую взяли силой разбойники! — услышал он позади себя слова Киары, но ему уже до этого не было никакого дела.

Какая-то мысль отчаянно билась внутри, но он не мог поймать ее, хоть и понимал при этом, что это что-то важное.

Казалось, стоит только понять, что это — и все встанет на свои места.

Он почувствовал на себе постороннюю магию — это Киара привела взмахом руки в порядок его одежду, когда он выходил.

Амоа шел неровным шагом, без цели, без смысла. В каждой тени ему чудились незнакомые лица, в ушах звучали нездешние голоса. Кто он? Где он? Куда он идет? И почему он не может отгородиться от разрывающего на части зудящего чувства? Словно кто-то забрал у него всю радость и счастье, и ничто никогда уже не будет хорошо. Ведь этот «кто-то» — он сам.

Он что-то сделал. Кого-то убил. Быть может, Киару?

Как он мог? Ведь она дорога ему. Одна в целом свете. Как он мог так поступить?

Будь он проклят!

Он не знал, сколько времени бесцельно слонялся по коридорам замка… или это и не коридоры вовсе. Это тоннели внутри каменной горы. И он здесь один. Навеки один. И она не придет. Не спасет. Ведь она уже мертва. Он сам убил ее.

Ему чудился запах дыма, а может быть, что-то и вправду горело. Но огонь не был ему страшен, и ему не было до этого никакого дела.

— Господин ди Малех? — он обернулся на тонкий девичий голос.

Инстинкты сработали раньше, чем он осознал, что делает. Кинулся вперед, схватил девушку за горло, приподнимая над полом.

И без того маленькая хрупкая блондинка забилась в его руках, расширив от страха глаза.

— Это же я, Вайоли… отпустите… — прохрипела она.

Амоа усилием воли разжал руку, и та рухнула на пол.

— Я никому ничего не говорила, ни про вас, ни про тот случай в библиотеке… — принялась оправдываться девушка, но он прервал ее властным жестом.

— Ты сказала, что знаешь, кто я, — повелительно спросил он, смотря ей прямо в глаза.

Вайоли мелко и часто закивала.

— Скажи это вслух, — потребовал он.

Девушка сглотнула и дрожащими губами произнесла на грани слышимости:

— Подгорный король.

* * *

Судно, принадлежащее работорговцам, старалось обходить берега Ниана стороной — слишком много неприятных сюрпризов могли преподнести те места.

И, тем не менее, надвигающийся шторм застал моряков врасплох. Пришлось спешно менять курс, а затем и вовсе бросить якорь в одном из многочисленных портов.

Там-то капитан и услышал последние новости. Говорят, дракон, терроризировавший Ниан последние годы, наконец таки был повержен. Силами союзников и повстанческой армии чудовище удалось победить. Его крылатое тело, насквозь пронзенное гигантским копьем, упало куда-то в море. Поговаривали даже, что копье было не одно. И если первое угодило в тушу, то второе вошло через глаз прямиком в голову.

Верить подобным слухам или нет, капитан не знал. Но о крылатом ящере слышал уже не первый раз, хоть сам никогда и не видывал.

А через два дня, уже по пути домой, работорговцы выловили из моря одного из нианских дикарей, уцепившегося за обломанное толстое древко, должно быть, когда-то служившее мачтой.

Видимо, кто-то все же рискнул отправиться в шторм — и поплатился за это.

Когда мужчину достали из воды — тот был без сознания. Огромные раны на теле и лице заставляли сомневаться в том, выживет ли он вообще.

Тело нианца покрывали странные татуировки, зрачки оказались змеинными, но главное открытие было не в этом. В команде была парочка опытных магов, и они без труда определи, что спасенный — колдун, а еще — что от него вовсю разит подчиняющим волшебством.

Капитан судна решил, что к нему в руки попал беглый раб с уже вшитым артефактом. Если тот выживет, он сможет дорого перепродать свою находку.

Нианцев редко удавалось захватить в плен, а чтобы еще и обладающих магическими способностями… Может быть, удастся выручить тысячу золотых, а если повезет — все две.

Маги подобрали управляющий браслет к тем эманациям, что исходили от мужчины, а заодно нацепили антимагические браслеты.

Раны на теле неудавшегося утопленника затягивались быстро. Даже слишком. Капитан судна никогда прежде не видел такой регенерации, чтобы буквально за неделю без следа исчезла огромная рваная рана на животе. Корабельные маги только руками разводили и списывали все на высокий резерв и какие-то внутренние импульсы.

Это заставило капитана пересмотреть ценник на свою находку.

Нет, две мало. Он продаст его за три тысячи золотых.

Вот только когда нианец пришел в себя, желаемую цену вновь пришлось сбросить. Немереная физическая сила вкупе с неуправляемостью и гонором вряд ли привлекут много желающих. Но, тем не менее, управляющий браслет работал исправно, и раб ничего не мог сделать. Сверкал глазами, скрипел зубами, но прогибался послушно чужой воле.

А корабль, тем временем, на всех парусах несся в главный порт Диагона.