Глава 10

Сон был тяжелым, муторным. Ему снилась маленькая девочка, убегающая от своры собак. И он бы желал спасти ее, отогнать обезумевших, натравленных кем-то животным, но не мог даже приблизиться.

Черные волосы растрепались, черные пряди выбились из косы, она поскальзывается на луже и падает, разбивая в кровь коленки, тут же поворачивается, не желая нападения в спину. Выпрямляет руку вперед, но с кончиков пальцев соскакивают лишь слабые искры.

Сердце Амоа на миг замирает, когда он понимает, что сейчас произойдёт. Животные скалятся, и все приближаются.

— Кая! — к ней с криками, отмахиваясь большой палкой, подбегает тощий лопоухий мальчишка. — Бежим отсюда!

Он пытается помочь встать все еще растянувшейся в грязной луже девочке, но один из псов вдруг бросается вперед, нападая, хватая за щиколотку, палка выпадает из ослабевших рук, и весь двор оглашается истошным криком.

Лицо Каи на мгновение становится не по-детски серьезным, сосредоточенным, пальцы наконец-то сплетаются в нужной последовательности, и в этот момент с них срывается самая настоящая молния, ветвистые лучи которой отгоняют животных. Те, скуля и громко лая, разбегаются в разные стороны.

— Ты как? — хрипло спрашивает она спустя полминуты, тяжело поднимаясь. Платье испорчено, коленки разбиты. — Филип, да у тебя кровь!..

Сцена тут же меняется. Вот уже он видит все такую же маленькую Каю. Она стоит на коленях в углу, с трудом удерживая гримасы на лице. По полу рассыпана чечевица горохом, и девочке больно.

— Вы понимаете, за что наказаны, юная госпожа? — позади нее старик в каком-то балахоне.

— Я всего лишь отогнала собак, — тяжело сглотнув, произнесла Кая. — Я не виновата, что за мной погнались.

— Вышколенные королевские псы! Они без команды и нужду не справляют! — покачал головой старик, показывая, что не верит ни одному ее слову. — А позвольте спросить, почему они за вами погнались?

— Я… я не знаю, хранитель, — даже стоят на коленях, Кая умудрялась задирать подбородок так, словно тем, что принимала наказание, делала одолжение всему миру.

— Киара, девочка моя. Я стар. Когда-нибудь я умру… Нет, не спорь со мной. Когда-нибудь я умру, и ты, я уверен, займешь мое место. Но ты должна понимать, что можно делать, а что нельзя.

— Я ничего такого не делала! — в ее глазах обида на весь этот мир и вселенскую несправедливость.

— Принц Стивен сказал, что ты начала колдовать рядом с псарней. Он сам это видел и его друзья тоже. Ты же знаешь, Киара, животные чувствуют тоньше, чем люди. Если колдовать рядом с ними, они могут повести себя неадекватно…

— Но я ничего такого не делала, меня даже близко не было… — не выдержав, Кая отвернулась, но Амоа отчего-то знал, что на глазах ее сейчас стоят слезы.

— Хочешь сказать, что Стивен лжет? — осторожно спросил ее старый хранитель. — Подумай хорошо, Киара. Это очень смелое обвинение. Обвинение наследника престола. Ты можешь, конечно, настаивать. Я лично доложу обо всем королю и попрошу опросить свидетелей, но если твои слова не подтвердятся, сама понимаешь…

Окончание предложения повисло в воздухе, и небольшая комната погрузилась в вязкую напряженную тишину.

— Так что мне сказать Его Величеству по поводу этого инцидента? Герцог Кейн тоже хочет во всем разобраться. У его сына порваны сухожилия на щиколотке, дело серьезное…

— Я колдовала около псарни, — глухо произносит Кая, а ее детское личико больше не выражает ни одной эмоции. — Это моя вина.

Оно было настолько отрешенным, что даже видавшему многое Амоа стало не по себе. Дети не могут быть настолько безразличными к собственной судьбе.

— Что ж, в таком случае, ты понимаешь, что одним сегодняшним наказанием ты не отделаешься?

И вновь безразличный ко всему кивок, от которого у Амоа сворачивается внутри.

Он не хотел это видеть, не хотел вникать в чужие проблемы. Все, что он сейчас хотел — это свободно парить над родной страной. Призвать спрятанную внутри него магию, расправить крылья….

И, подчиняясь его желанию, маленькая Киара наконец исчезла, сменившись бескрайней голубой далью, змейками рек, полосами лес и полей, стелящихся под ним.

Он снова был собой, снова был великим правителем, человеком, одно слово которого решало судьбу целых городов. Он был способен казнить или миловать одним движением руки.

Мир снова обретал утерянные краски. Вот он в своем дворце, полулежит на расшитом золотом топчане. Его взор услаждают наложницы своим танцем. Они крутятся рядом, обвивая его руками, массируют плечи, подносят вино и фрукты.

Но его взгляд следит лишь за одной из них. Темноволосая, зеленоглазая… где он уже ее видел? Он ведь точно знает ее!

Несколько раз она ускользала из его рук, а затем все же податливо легла рядом, обвила шею руками, шепча на ухо непристойные восхитительные вещи, которые просит с ней сделать.

Он оглаживает ее тело, идеальные формы. Она лишь в тонком шёлковом платье, и когда Амоа понимает, что ни нижних сорочек, ни какого-то другого белья под ним нет — заводится еще сильнее.

Маленькая порочная куколка, попавшая в его руки. Откуда она взялась? Ее кожа гораздо светлее, чем у жительниц ниана. Но, так или иначе, сегодня — она его.

Вдохнул пьянящий аромат волос, поймал языком ее мочку и слегка прикусил. И в этот же момент кто-то сзади уколол за ухо его.

Что за?!..

Амоа дернулся, пытаясь понять, что случилось, покачнулся… и чуть не свалился с кровати, удержавшись лишь потому, что на его руках спала девушка. С кровати? Он же лежал на топчане…

Подгорный король задери!

Сон словно рукой сняло.

— Киара?! — от неожиданности он даже назвал ведьму по имени. А это была именно она — лежала рядом с ним, в одной тонкой шелковой сорочке, и, судя по всему, спала.

Это что же получается? Амоа несколько секунд смотрел на свою госпожу, пытаясь собрать мысли в единое целое.

Между ними сейчас что-то было? Или нет? Не то чтобы сон ему не понравился, но вот чувство при этом было сейчас, словно ведьма его в очередной раз использовала, а ведь он все еще возбужден, как подгорные твари в период гона!

Чуть тронув Каю за плечо, он потряс ее. От прикосновений к ней, по телу волнами пробегал жар, напоминая о сладком сне. Проклятая связь! Желание наплевать на все, овладеть ею прямо здесь и сейчас в отместку за свое состояние, было велико, но при взгляде на ее лицо, вдруг отчетливо вспомнился отрывок сегодняшнего сна.

Маленькая девочка, стоящая в наказание на коленях, с разбитыми в кровь коленками, с невозможной серьезностью на лице. Что это было? Просто бред уставшего мозга, или он действительно видел прошлое?

Подобные мысли подействовали отрезвляюще, и, поднявшись, Амоа попытался разбудить Киару.

Вот только как бы он ее ни тряс, просыпаться она и не думала. Спустя несколько минут он даже начал волноваться, проверил пульс — жива, дыхание ровное.

Так, ладно. Ее сон — не его проблемы. Раз жива, значит, проснется. Наверное.

В голову пришла безумная идея того, как он будет возить эту «спящую» с собой повсюду. Далеко-то все равно от нее не уйти. Летать, держа полудохлую девушку в лапах. Путешествовать, возя ее за собой в повозке…

Мужчина запустил пальцы в волосы.

Ну и бред. И чего только порой в голову не придет.

Постояв над Киарой еще немного, он все же прикрыл ее одеялом, а затем направился в уборную.

Он понятия не имел, какие должны быть обязанности у местного хранителя магии, чью должность он теперь занимал. Да и вообще, откуда такая должность в стране, где магов призирают и ненавидят? По крайней мере, взять в толк то, почему все вокруг, да и сама Киара, видели проблему именно в том, что она ведьма, было выше его понимания.

В Ниане всегда действовало право сильного. И если магия делает тебя сильнее — она не могла быть злом, лишь средством достижения цели.

Спустившись вниз, он поймал одного из слуг, коих в замке, по его мнению, было непростительно мало, и велел накрыть для себя завтрак. Еще одна странность, к которой нужно было привыкнуть — никто ничего не делал без прямой на то указки. Хотя это еще можно было списать на то, что много людей погибло на празднике, а те, что не погибли, разбежались, не доверяя новой власти.

Завтрак тут принимали или в своих покоях, или в небольшой столовой. Его бы воля — он бы, конечно, выбрал первое, но сидеть рядом со спящей Киарой не слишком хотелось. Ее и так было… слишком много. Слишком много буквально во всем.

Не она была виновником и причиной его бед, но, так или иначе, стала на них ответом, и за последние два дня Амоа никак не мог выбрать нужную тактику поведения с ней, попросту выжидая.

Вариантов пока было несколько. Самый очевидный — влюбить в себя неискушенную девушку. Влюбленные женщины, хотя, впрочем, и к мужчинам это так же относится, часто теряют разум. А уж после можно будет вертеть ею как ему вздумается.

Следующий вариант — стать правой рукой. Незаменимым советчиком, без которого ее правление будет под угрозой. Ее костылем, без которого она не сможет стоять. Помочь ей упрочить свое влияние, навести на врагов ужаса одним драконьим видом. Грань между тем, чтобы следовать чужим советам и исполнять чужую волю, на самом деле очень тонка.

Третьим вариантом было не вмешиваться, подождать, пока у зарвавшейся ведьмы ничего не выйдет, пока она не решит бежать. А после, когда путей к отступлению у нее окажется немного, отправиться вместе с ней в Ниан, поманив информацией о проклятии и о том, где может быть источник той черной дряни, которая погубила местную королевскую семью.

Амоа в очередной раз обдумывал свое положение, когда заходил в столовую. В целом, все было гораздо лучше, чем он предполагал.

После поездки на рабовладельческом судне нынешние условия можно назвать отличными. Да и с Киарой, по сути, он и не общался в последние дни. Вот только все равно ощущение несвободы, зависимости давило. Одно дело, знать, что ты в любой момент можешь уйти, улететь куда угодно. А другое дело — понимать, что любая придурь капризной ведьмы, и он будет стоять на коленях.

С другой стороны, чем это отличается от его служения подгорному королю?

«Она не бессмертная! Она — всего лишь человек, в этом вся разница! Ставить себя ниже другого человека — все равно что самому признать себя жалким червем…» — мелькнула злая мысль, заставляя скрипнуть зубами.

Амоа уселся за стол с уже расставленными на столе блюдами, спиной к горевшему камину. Еще одна странность, разжигали огонь здесь и летом, хотя даже в его стране, где магов был дефицит — предпочитали обогреваться волшебством. Гораздо дешевле и экономичнее.

Наконец вынесли поднос. Завтракать в Диагоне было принято очень плотно.

В этот же момент из-за дверей выплыла еще одна фигура, понять, кто это, было невозможно из-за огромной стопки из книг, тетрадей и свитков впереди.

Амоа только и успел, что повернуться, как увидел, что этот некто на полном ходу налетел на служанку с подносами.

Громкий женский вскрик — и его завтрак оказался на полу, а вместе с ним там оказались и все бумаги неизвестного. Несколько свитков даже улетело в камин.

— Нет! Нет! — истошные женские причитания заставили поморщиться.

Нет, он, конечно, тоже недоволен, что придется опять ждать еду, но что же так убиваться?

Вот только причитала отнюдь не служанка, на мгновение испуганно застывшая на месте, а невысокая белокурая девушка в мятой одежде. Он ее прежде видел на нескольких советах…

Как же там? Виоли… Вайлили…

Выглядела та немного безумно. Под глазами круги, распущенные волосы не мыты и не расчесаны. И сейчас она занималась тем, что пыталась вытащить из огня упавшие туда свитки. Но проще, пожалуй, было подгорного короля из-под Валаада вызволить, чем таким образом спасти бумагу.

Поняв бесполезность своих попыток, девушка запустила пальцы в волосы и в голос завыла.

— Будь добра, заткнись. Ты мне аппетит портишь, — негромко произнес Амоа, и, вместе с тем, его команда подействовала мгновенно.

Блондинка дернулась, будто только поняла, что в столовой еще кто-то есть, а когда увидела, кто именно, с ее лица окончательно пропала краска.

Реакция девушки позабавила и заставила вполне искренне улыбнуться. Давно люди его так не пугались, он даже забыл, как это приятно.

— Завтрак сам себя не подаст, — со смешком кивнул он служанке, и та, отмерев, наконец бросилась куда-то в подсобные помещения.

Вообще-то следовало сделать замечание, что нужно сначала убрать тут все и поднять книги со свитками, но это уже были не его проблемы. Он просто хотел есть.

— Я знаю, кто вы, — тоненький голосок заставил его снова повернуться к блондинке.

— Да? И кто же я? — он удивленно вскинул бровь.

— Вы больше двух лет правили Нианом, в архиве сохранились обрывочные сведения о записях мореплавателей. Я сначала не была уверена, да и понять не могла, что значит «змеиные глаза»…

Амоа хмыкнул, не подтверждая, но и не отрицая. «Змеиные глаза», как, по слухам, в родной стране называли особенности его зрачков, стали одной из самых узнаваемых черт. Вот уж чего он не мог предположить, так это то, что и здесь кто-то слышал про это.

— А ты, значит, собираешь здесь архивы? — без особого интереса просил он.

Точно. Вайоли из архива. Кажется, именно так ее представляли.

Но стоило признать, что его известность и страх этой девушки ему польстили. От мысли о том, чтобы и Киара смотрела на него с таким страхом и даже благоговением, приятно засосало где-то внутри.

Впрочем, не все сразу.

— Да, ее величество Киара приказала мне… я всю ночь сидела… — не сдержавшись, девушка громко всхлипнула, заставляя Амоа снова содрогнуться от неприятных звуков.

Ну, раз это было для Киары… Мужчина несколько секунд поразмыслил, а затем решил, что начинать, в любом случае, надо с мелочей.

Он вытянул руку вперед, отчего Вайоли вдруг резко замолчала и отпрянула, но Аома, призвав магию, лишь собрал все ее бумаги вместе, сложив на столе, а заодно выудил пепел из камина. Еще один взмах — и пепел

начал собираться, светлеть, разрастаться, пока не вернул себе прежнюю форму.

В конце концов, она чуть подняла ему настроение, заставив снова себя почувствовать тем, кто он есть.

— Ух ты… — только и выдохнула пораженная девица, вытаращив глаза. — это… это…

— «Это» — что?

В дверях стояла Киара. Высокая замысловатая прическа, платье с иголочки, цветущий вид.

«Не иначе как подсела на приведение себя в порядок магией», — хмыкнул Амоа про себя. — «Интересно, а какие ей снились сны? Наверняка же чувствовала, как я ее трогал…»

Но судя по тому, какие молнии метали глаза королевы Диагона, ее сегодняшние сны ей не понравились.