Юсуф оставил меня в каюте, поклонился и ушел. Во дворец.

Я точно знала, моряки его сопровождали. Еще двое отправились покупать для меня местную одежду. С борта корабля я видела, как одеты санторинские женщины.

Точнее, видела, во что они сверху завернуты. А вот как ЭТО надевается?

И как в этом ходят?

Вот представьте себе здоровущий мешок с прорезью для глаз. Представили?

Водрузите его на себя и нацепите на него обруч сверху.

Зачем?

А чтобы не переворачивался слишком сильно.

По обручу, кстати, и статус вычисляют. У бедных они из дерева, из всякой дешевки, а у богатых женщин золотые, с драгоценными камнями…

А потом начинайте завязывать завязочки. Ровным счетом семнадцать штук. Пуговицы тут явно успехом не пользуются. Считаем.

На каждую руку – по две.

На каждую ногу – по две.

По каждому боку еще по четыре штуки. И одна, самая широкая, вокруг пояса.

Это сделано, чтобы мешок, который тут называется «каршаф»,[16] не парусил и не перекручивался. А заодно, чтобы его не подняло ветром выше ушей. А то так задерет, что все наружу.

После завязывания всех завязочек (матросы изрядно обновили свой лексикон, мне кажется, там половина команды под дверью подслушивала) с помощью капитана я посмотрелась в зеркало и торжественно напялила на лоб деревянный обруч.

Что тут скажешь?

Мешок-с.

Под этими тряпками можно и кого угодно, и что угодно спрятать. Никто и не поймет, женщина там, мужчина… можно даже медведя и обезьяну. Лишь бы оно было двуногое и прямоходящее.

Долго мне, впрочем, высказываться не дали. Вернулся Юсуф.

– Эсса Кордова, нас ждут.

Я посмотрела в зеркало еще мрачнее.

Под каршафом у меня был надет мой любимый комплект. Шелковые брюки и такая же рубашка. Лично заказывала, чтобы дома ходить. И сюда тоже взяла, мало ли какие ситуации, в платье не всегда покрасуешься, а тут и удобно, и носи – не хочу.

Переодеваться?

Развязывать всю эту сбрую?

А зачем?

Все равно отберут все, что смогут, обыщут и ничего на себе протащить не дадут. Это же ясно! Причесываться? Тоже бесполезно, а краситься я и не собиралась.

Я молча сунула ноги в сапожки.

– Идем?

– Эм-м-м… эсса, прямо так?

– А как надо? Я что-то не так делаю?

– Нет-нет, эсса. Вы пристойно одеты и в паланкине будете вести себя спокойно, правда же?

– Буду. Выбора у меня все равно нет.

– Тогда можем ехать.

Капитан потер лоб.

– Эсса, а теперь мы что должны делать?

Я посмотрела на него чуть ли не с состраданием. Вот не повезло человеку, приехал торговать, а оказался втянутым в политические игры. Такого и врагу не пожелаешь.

– Капитан, я надеюсь, вас не затруднит принять на борт раэна Коча и его семью?

– Конечно, не затруднит, эсса.

– Тогда разбирайтесь со своими делами, дождитесь раэна Коча с семьей и спокойно уплывайте в Равен. Меня не ждите.

– Эсса, вы уверены?

– Более чем, – кивнула я.

Если я не справлюсь, то и никто не справится. А если я справлюсь, тут такое начнется, что море вскипит и из берегов выйдет. А уж корабль для драконария…

Обойдусь!

– Юсуф, принц сейчас на месте?

– Да, эсса. Я говорил с начальником его охраны, нас примут сейчас же.

Я злобно оскалилась. Все равно под каршафом не видно, можно хоть какие рожи корчить.

– Отлично. Что там у нас? Карета?

– Паланкин, эсса. Кареты у нас не слишком в ходу, – или верхом, или в паланкине, или пешком. Только окна не открывайте и не выглядывайте. Это неприлично.

– Тьфу.

– Там есть маленькое окошко впереди, через него свет попадает, и видно будет.

Я только вздохнула. Ладно, если ты в Риме, будь как римлянин. И вышла из каюты. Прошла по палубе, спустилась по трапу, села в паланкин.

Здоровущие рабы подхватили его на свои плечи и потащили. Ой, епт-компот! Почему меня никто не предупредил, что это так… неудобно?

Что такое паланкин?

Представьте себе собачью будку. По краям будки приколотите жерди. И эти жерди взяли и взвалили на свои плечи четверо рабов. Паланкин закачался в воздухе, на высоте от метра до двух, и я принялась ругаться. Про себя.

Наверное, есть какие-то приличные паланкины. А этот… сидеть приходится, свернувшись в три погибели. Колени упираются в подбородок. Носильщики идут более-менее в ногу, но это именно что более-менее.

Восемь ног.

То один оступится, то второй качнется, и каждое их движение отзывается спазмами. Паланкин потрескивает, жердины поскрипывают, и ты сидишь, гадаешь – донесут или хряснут? Во второе верится больше.

А еще паланкин воняет.

Противно так, смесью пота, пыли, духов, еще чего-то неясного, и сами носильщики тоже воняют, и открыть окно нельзя. Отверстие спереди… это условность, а не отверстие. Оно затянуто черной сеткой, чтобы точно ничего не было видно внутри.

А еще через него почти ничего не видно, и фильтрация там какая-то избирательная. Пыль внутрь попадает, а воздух – нет. А скорость у паланкина невысокая. Даже очень. Примерно пять-шесть километров в час. И то, по-хорошему, надо менять команды носильщиков. Есть повод материться.

К концу почти часового путешествия я успела проклясть Санторин, Баязета, свою затею, паланкины, каждого из носильщиков в отдельности и всех вместе и перешла уже на прохожих.

Всех ненавижу.

Все затекло, болит, ноет… Юсуф меня из паланкина просто извлекал. Едва не за шкирку! И как это так красиво в кино выглядит?

Когда выплывает из него человек, и весь такой… не скрюченный в озверевшую запятую? Врут, как телевизионщики, вот!

Их тоже надо бы убить! Всех убить! Ладно! Мне сейчас будет на ком злость сорвать!

* * *

Ворчать я продолжила и по дороге во дворец. И что здесь себе думают про службу безопасности?

Здесь что – не принято убивать правителей?

Почему Юсуф преспокойно провел меня по коридорам дворца чуть ли не до самого приемного зала и только рядом с ним нас встретили охранники? Да я сто раз могла свернуть в коридор – и ищи меня тут! В таком дворце отряд Дениса Давыдова неделю партизанить может! И нет, я не шучу! По таким коридорам и на лошадях проскакать можно! И в окно выпрыгнуть вместе с конем.

Двое здоровущих мужчин решительно указали нам на боковой коридорчик. Юсуф кивнул и свернул туда, потянув меня за собой. Там нас и встретили.

Два здоровущих типа, кажется, это евнухи. Толстые, в чем-то оранжевом и воняют очень своеобразно. Такая смесь аммиака и мочевины.

Юсуф поклонился.

Я последовала его примеру.

Здесь и сейчас мне не стоит показывать характер. Если я правильно помню нравы в гаремах… не слишком я их помню, если честно! Специально не изучала. Что читала, что смотрела, после «Великолепного века» и «Роксоланы» мимо этой темы не пройдешь. Судя по тому, что я знаю, лучше не нарываться на грубость.

Могли и по шее дать, так, чтобы следов не осталось, и в дальний угол засунуть, и всякое разное пакостное устроить, вплоть до ведерной клизмы. Так что… что там мне говорят? Тьфу, козлы!

– Выпрямись и раздевайся.

Я молча кивнула и принялась развязывать узлы, ругаясь уже самыми последними словами. Зар-раза!

Позатягивали тут, не распутаешь! Гр-р-р-р!

Несколько минут евнухи смотрели на мои страдания, потом переглянулись и принялись помогать. Толстые пальцы двигались достаточно ловко, и через пару минут я была освобождена от каршафа.

Евнухи критически осматривали меня.

– Это ждал его высочество? – наконец уточнил один из них, тот, что помоложе.

Более взрослый и опытный посмотрел на него, и покачал ГОЛОВОЙ:

– Если его высочество пожелает, он должен получить свою игрушку.

Обыскали меня качественно, только что туда не заглянули. Может, и залезли бы, но тут уж я ощетинилась. Тоже мне, гинекологи-любители!

Буду сопротивляться и вопить!

Понятно, евнухов таким было не напугать, но тут в дверь стукнули…

– Его высочество желает видеть своего слугу!

Юсуф тут же метнулся к двери – только волосы порывом ветра взметнуло.

Старший евнух грозно поглядел на меня:

– Чужеземка, ты сейчас предстанешь перед правителем. Веди себя пристойно, иначе пожалеешь.

Я молча кивнула.

– Помни, я буду следить за тобой.

Я кивнула еще раз.

Ничего, дай мне только дождаться ночи! И будет тебе… артналет!

Вопрос в другом.

Что придется вытерпеть ДО этой секунды?

– Повелитель, в неизъяснимой милости своей, желает видеть чужеземку Каэтану!

На меня набросили каршаф и в таком виде повели обратно, в тронный зал. Проклятая тряпка тут же сбилась, так что я ничего не видела, ровно до того момента, как рядом не раздался повелительный голос:

– Снимите с нее лишнюю одежду!

Интересно, а что для этого типа лишнее? С другой стороны, мне ли стесняться?

Я на нудистских пляжах бывала! Это вы стесняйтесь, а мне наплевать! Третьей груди у меня нет, шестого уха тоже, так что фиг вам, гадам!

* * *

Дурацкую тряпку с меня действительно сняли двое вонючек. И я оказалась стоящей в громадном зале. Пожалуй, сюда свободно поместится штук десять слонов. И ноги они друг другу оттаптывать не будут.

Колонны, мрамор… тут надо неделю разглядывать все убранство! Одна мозаика стоит целой поэмы! И изображает кого-то из исторических героев… наверное. Меня больше заинтересовала не архитектура, а натура. То есть его высочество Баязет, который вальяжно так расселся… нет, не на троне. На его ступеньках. И разглядывал меня с интересом голодного людоеда.

– Каэтана Кордова, надо же!

Я прищурилась в ответ.

Вообще, я знала про этот обычай. В течение года в Санторине не будет тора. Баязет только блюститель места, а коронуется он или нет…

У него есть год, дальше – Сантор покажет. Если за этот год он укрепится, задавит конкурентов, свободно коронуется – тогда и пересядет со ступенек на трон. А пока посиди так…

Удержаться было выше моих сил.

– Ваше высочество, а отморозить не боитесь?

Лицо у Баязета стало откровенно глупым. Наверное, не ожидал.

– Отморозить. Мрамор холодный, а место там нежное. Застудитесь, детей делать не сможете. Вы б подушечку какую подложили, а?

Баязет хищно усмехнулся и поднялся со ступенек.

А хорош все-таки. Вот не зря Мариса им восхищалась. Чисто с эстетической точки зрения… да им кто хочешь увлечется! Он даже интереснее молодого Омара Шарифа. Та же восточная красота, но более хищная, резкая, дерзкая. Но и понятно.

Омар Шариф играл.

Он мог изображать султанов, вождей, вельмож, но никогда не обладал реальной властью. Это видно.

А Баязет мог казнить и миловать. Захочет – и все присутствующие лишатся головы. И это чувствовалось. Разница как между домашним котиком, красивым, очаровательным, но домашним.

И – ягуаром.

Милейшая кисонька, пока тебе в горло не вцепится. И когти, и зубы, и пятнышки… хочу себе такую шкурку! Баязета понятно, не ягуара! Кису жалко!

– Подушечку, значит?

Я оскалилась в ответ, понимая, что терять мне нечего:

– Пуховую.

– Ах, пуховую…

Мужчина подцепил меня за подбородок. Как-то подозрительно близко он стоит и смотрит глаза в глаза.

Кажется, сразу не убьют, сначала попользуются. А мне того и надо.

– Ага. – Кивнуть не удалось. Но улыбнуться вполне. – И мягче будет…

Последние слова я уже почти прошептала. Пальцы сжались почти до боли, до синяков…

– Маленькая дерзкая дрянь…

Почти шепот. Что-то такое, интимное, между лаской и угрозой.

Отрицать я не стала. Промолчала, дерзко глядя глаза в глаза. Баязет улыбнулся. Чисто мужской такой улыбочкой… так мужчины улыбаются, зная, что никуда ты из их рук не денешься. Не уйдешь, не оттолкнешь…

А в следующую секунду его губы накрыли мои.

– Каэтана…

Выдох.

И два дыхания сплавляются в одно. Его тело прижимается к моему так плотно, что сразу ясно – не отморозил. Увы. Пальцы отпускают мой подбородок и зарываются в растрепанную копну волос, гладят затылок, вторая рука ложится на спину и начинает подозрительно сползать вниз…

Натиск такой мощный, что я послушно прогибаюсь в пояснице. И с губ срывается тихий стон.

Да, этот мужчина отлично знает, что надо делать с женщинами. Уж на что я настроена отрицательно, на меня тоже действует его манера. Или его опыт…

А поцелуй все продолжается. Не грубый, но спокойный, хозяйский, мужчина не обращает внимания на мои трепыхания и протесты, заставляет разомкнуть губы, чуть надавливает, показывая, что может быть и жестоким. Но пока он ласков и терпелив. Пока…

Поневоле меня захватывает и увлекает, и руки сами скользят по белой ткани его одежд, цепляются, притягивают мужчину ближе к себе.

Вот так… и еще…

И – довольно!

Разум подает сигнал опасности.

Чтобы этот мужчина остался заинтересованным, нельзя таять! Ладно бы кто другой, но ты-то! Змея ядовитая! Не змей… то есть не смей!

И я пытаюсь отстраниться.

Падают ладони с белой ткани, пропадает отклик, чужой язык, который сейчас властно хозяйничает в моем рту, на миг замирает, – Баязет явно удивлен.

Что случилось?

Только что ведь таяла… и – нет?

Что происходит?

Я смотрю спокойно. Разве что в глубине души… ладно! Встреть я его в том мире да свободной – точно бы закогтила для коллекции.

Дома такое сокровище не нужно, а вот на раз-другой, похвастаться всем и получить удовольствие – вполне. Хотя – вру. Димке я, к сожалению, не изменяла. И козел мой бывший исключительно безрогий.

Это единственное, о чем я жалею. Сейчас уже исправляться поздно.

– Ваше высочество, вы все себе доказали?

Баязет понял, что я взяла себя в руки. На миг в его глазах промелькнул гнев, но выяснять что-то и опускаться до разборок с женщиной он не стал. Вместо этого мужчина улыбнулся.

– Что ты, Каэтана. Мы еще и не начинали.

– Правда?

– Нам еще много интересного предстоит. – И уже не мне, уже евнухам: – Этой ночью ее в мои покои.

С тем меня из зала и выводят, снова завернув в идиотскую тряпку. И начинается кошмар.

С большой буквы «КА».

И почему я не замечала, сколько общего у кошмаров и косметологии? Явно больше необходимого.

* * *

Евнухи мной были недовольны. Но решили, что баба, видимо, дура.

Такое тоже бывает, не всегда в гарем попадают светочи интеллекта, иногда и балбески вроде меня случаются, которые вот не могут себя сдерживать и подлащиваться под мужчину.

Уговаривать его, умасливать… бабам же разное количество хитрости боги отпустили! Вот, этой не повезло. Дура она, дура. То есть – я.

Заинтересовала она принца, ну, может, раза на два или три. А потом ее или прибьют, или казнят, или отравят, или еще что придумают, – да мало ли таких гаремных историй? Найдут куда приткнуть и как утилизировать.

Но пока заинтересовала, будем пользоваться. Евнухам же тоже перепадает от щедрот правителя! И товар ему надо представлять в лучшем виде. А потому – хамам!

Да-да, тут эта баня тоже есть, только называется немного по-другому. Я не вникала, как именно.

Но массаж был тот же.

И растирания маслами, и эпиляция, и головомойка, и сушка-расчесывание волос, и бассейн…

Кто-то балдел бы от самого факта. А мне…

Мне всегда было жалко потраченного времени. Ладно еще ногти – волосы – зубы.

Но какие-то обертывания?

Маски, чтобы выглядеть не на пятьдесят лет, а на сорок девять?

Или тот кошмар, который творят с собой звезды? Брр, да за ними смерть-то прийти испугается. Заглянет, сплюнет и пойдет дальше со словами «свят-свят-свят». Такое в ад не пустят, чтоб не пугать чертей!

А что сейчас творили со мной?

Ей-ей, я Аласте позавидовала. У нее таких проблем нет, она – богиня, а меня просто измучили! Какие-то маски, какие-то припарки… я не спорю, выглядеть я стала лучше. Но сидеть ради этого часами в салоне красоты и валять дурака?

Я так не могу.

Ни руки делом не заняты, ни мозги…

Издевательство! Хотелось заорать, завыть, потребовать свободу попугаям, но нельзя. Пока нельзя, дичь спугну. Все процедуры я переносила молча. Осталось потерпеть совсем немного, самую капельку. И – прыжок. Всего один, второго шанса у меня не будет!

Вот и вечер.

Кормить меня не стали. Дали выпить какой-то ерунды, вроде фруктового шербета, и принялись обряжать.

Белье – зачем? Нет тут белья!

Есть лифчик вроде того, что используют в восточных танцах, есть юбка. А нижнее белье типа трусов-носков – это роскошь ненужная. Сами вещички расшиты золотом и стоят колом. Да, почему-то никто об этом не говорит, но носить подобные вещи тяжело и неприятно. Это не синтетика, здесь и подкладка из плотной ткани, и золотые нити трут зверски…

Сверху на всю эту роскошь надевается покрывало. Одно, второе… всего пять штук. И покрывается это каршафовой черной пакостью.

Зачем она только нужна в доме?

Но вот нацепили и вели теперь по коридору. И шепотом повторяли те же правила, которыми забивали голову целый день.

Когда за мной закроется дверь, я должна опуститься на пол и замереть в позе покорности. То есть на коленях, голова вниз, попа вверх.

Потом надо ждать, пока его высочество соизволит обратить на меня внимание.

Если что-то спросит – отвечать не двигаясь.

Любые передвижения только с его разрешения. Скажут ползти – ползешь, скажут лежать – лежишь.

Я послушно кивала.

Евнухи почему-то не верили и заодно рассказывали, что делают с непокорными женщинами в гаремах.

Интересно, не отсюда ли святая инквизиция почерпнула свои методики? Похоже…

Что интересно, никаких душеспасительных бесед, все начинается с порки, а заканчивается отсечением головы. Просто вдохновляет! В крайнем случае могут утопить, а перед этим удушить из милости. Просто лапочки!

Вот и двери спальни.

Меня втолкнули внутрь, и я послушно опустилась на колени.

Двери захлопнулись.

И в тишине раздался насмешливый голос:

– Такая покорная… даже страшно. Можешь встать и посмотреть на меня.

Второй раз я просить себя не заставила. Встала, улыбнулась…

– Зачем тебе это было нужно? Глупость вся эта, похищение?

– Потому что я могу. – В голосе мужчины было искреннее удивление.

Ну да.

Он может, что мне еще непонятно?

Может топтать, давить, может издеваться, делать что пожелает…

– Право сильного?

– Хорошо сказано. А теперь иди сюда.

– Иду, – усмехнулась я.

И сделала шаг вперед. Потом еще один.

– Сразу на кровать? И раздеться?

– Я сам тебя раздену. Постепенно.

Я пожала плечами:

– Не думаю, что меня это заинтересует.

– Вот как?

Я бы сейчас придумала что-то полезное, я ведь постоянно держала связь с Виолой. Но – не понадобилось. Хотя мне и нужно-то было просто выманить его высочество на природу… Ладно! Хоть на балкон вытащить!

В себе я не сомневалась: и выкинуть я могу, и оглушить, и что угодно сделать. Подпустите только поближе. Бить буду аккуратно, но сильно[17]!

Баязет нам нужен был живым.

Именно он знал, что, как и где, именно он отдавал приказания, именно с него надо было трясти информацию. Но как его захватить?

Так, чтобы не привлечь внимания и не вызвать международного скандала?

Драконы. Наш главный козырь и наш главный тормоз тоже.

Пока драконы есть только в Равене. Пока они не вмешиваются в политику – все в порядке, другие страны не против. Где-то боевые слоны есть, где-то драконы живут – так что же? Пусть живут себе. Но как только они вмешаются в дела другого государства – начнется кошмар. И никого мы ни в чем не убедим.

Никогда.

На Равен посыплются все шишки, на драконов спишут и что было, и чего не было, а про базы и охрану от химер не стоит и мечтать. Все зарубят. Будут пакостить, бояться, ждать подвоха, будут создавать проблемы себе и людям. По страху и по непониманию, так всегда бывает. А понять друг друга мы не сможем. Как объяснить правителям, что драконам власть не нужна? Как рассказать, что драконариям нужно небо и только небо?

Никак.

Ты не уговоришь тигра стать вегетарианцем, хоть в лепешку расшибись. Ты ему про капусту, а он и слушать не станет. Никогда ты не объяснишь правителю, что не нужна тебе та власть. Никак не нужна!

Зачем она – если есть ты, дракон и небо?

Мы не могли похитить Баязета открыто, но если он сам совершенно случайно исчезнет из спальни? Можно вместе с эссой, которую туда затащил?

А дальше – разбирайтесь.

То ли он сквозь землю провалился, то ли на небо вознесся… с помощью такого скромного тридцатиметрового дракона, то ли еще что…

Но для этого нужно было его выманить.

Я рассчитывала именно на это.

Спальня, она же не сама по себе, это целый комплекс покоев, там и выход в сад есть, и балкон есть… ну хоть куда бы Баязета выманить, а дальше я разберусь! И не боялась я ничего.

Вот что такого со мной могут сделать, чего я не знаю? Изнасиловать?

Ну… Тут надо еще посмотреть, кто и кого – того.

Я, может, еще покажу бедолаге такое, что он в страшном сне не видывал! Почему нет? Пятьдесят оттенков серого?

Нэ-э-э-э…

Это неинтересно.

Намного интереснее первый порнографический фильм СССР. Это когда Леонов бегал по кораблю с голой попой. «Полосатый рейс», да. Вот там действительно – переживания. Расслабишься в ванной, балдеешь – и тут целый тигр!

Интересно, смогу я сыграть роль тигра? Смогу… Другие девушки тут не справятся, а я спокойно. Сумею не испугаться и повернуть события в свою пользу…

Да что происходит?!

Шум за дверями нарастал и нарастал, в комнату влетел испуганный стражник:

– Светлейший… химеры!!!

Баязет развернулся и, не говоря дурного слова, помчался из комнаты.

Я – за ним.

Епт-компот, кто сюда принес евнухов? На них я и налетела за поворотом. Перехватили, задержали… убивать было долго и неудобно. Пришлось взывать к здравому смыслу!

– Ополоумели! Там химеры!!! А если как на мысе Альбатросов?! Мы все погибнем!!! – истошно заорала я. Голос у меня громкий, услышала половина дворца.

Больше и не требовалось.

Самое страшное оружие – паника и дурь. Куда там ядрен-батону.

Евнухи, может, и не запаниковали бы. Но гарем же! Бабское царство!

И более того, наслышанное про химер и про последствия общения с ними.

– Химеры!

– Где химеры?!

– Ой, мамочки, ползут!!!

– Нас сейчас всех съедят!!!

– А-А-А-А-А-А-А!!!

Ситуация разворачивалась почти по Фрейду, гремя истерикой и пробуксовывая на поворотах. Не прошло и пяти минут, как кто-то бежал, кто-то визжал… евнухи растерянно стояли, не зная, куда им двигаться. Я помогать не стала никому.

Вместо этого я помчалась по коридору.

Оставаться здесь, когда Баязет удрал?

Ищите идиотку!

Да в гареме даже тараканы и крысы дохнут от общей приятности атмосферы, а я тут и вообще не выживу. Даже пару дней.

Или следовать за Баязетом, что нереально, он меня с собой не возьмет.

Или – все равно следовать за Баязетом. Только для этого не нужно, чтобы он меня с собой брал.

– ВИОЛА!!!

Вслух я не орала, но точно знала, что подруга меня услышала. Только надо выбраться так, чтобы меня никто лишний не заметил. То есть – уединение.

Ага, легко сказать!

По дворцу носилось стадо неуправляемых кретинок. Оно орало, хватало вещи – свои и чужие, дралось из-за драгоценностей, под шумок затоптали пару евнухов – а что? Не все в гареме одинаково довольны своей жизнью.

Для кого-то здесь прекрасное место. Можно не работать – практически: ублажать господина, интриговать, рожать детей, обжираться сладким…

Для кого-то ад и каторга. Кошмар и ужас.

Не все же сюда привезены по доброй воле! Вот и протестуют девчонки, как могут. Смогли…

Я не стала размениваться на мародерство, подхватила чью-то белую юбку и выскочила на балкон. Юбкой и замахала в воздухе:

– ВИОЛА, Я ЗДЕСЬ!!!

Я не кричала, я просто очень громко думала. Виоле хватило.

Веревка один раз проплыла мимо, второй, третий… Подхватывать меня с балкона драконица не рискнет. Можно не рассчитать и вписаться в стену дворца. А вот сбросить мне канат, один конец которого привязан к ее лапе, – можно.

Петля раз промахнулась, два… канат-то длинный, а ветер на высоте есть. И драконы не способны зависать на одном месте.

Это не колибри. Вместо этого Виола может пролететь мимо раз, второй, третий… есть!

Я рискованно подпрыгнула, юбка спикировала вниз, а я полетела вверх. Крепко вцепилась в канат, подтянулась, поставила ногу в петлю и вытянулась в струнку.

Эх, как мне иногда не хватает светящихся красок!

Белая драконица, под ней – я… Выкрасить канат в черный цвет, завернуться в светящуюся мантию, нарисовать Виоле на крыльях череп и кости – и пугать народ Санторина! Они у меня сами правительство свергать побегут! Вестник пролетел! Чего вестник? А неважно! Главное – страшный, черный и загадочный. Остальное люди отлично додумают сами.

Виола представляла себе картину и хихикала. Мы летели куда-то к морю.

– Виола? Что случилось?

– Доигрались, кретины! Химеры полезли из моря… правда, не в столицу, но достаточно близко, тут пара часов по побережью.

– Ага. И туда сорвался Баязет?

– Наверное. Из дворца выехало человек тридцать, Эстанс за ними следит.

Я выдохнула.

Мариса их не упустит, и Баязета она отлично знает, первую любовь не забудешь.

– Мы летим за ними?

– Да.

– Отлично.

– Будет отлично. Сейчас за городом спустимся, переоденешься, и полетим как нормальные люди.

С этим я была согласна.

Роскошный наряд наложницы… он именно что роскошный. Его в постели снимать хорошо, а носить неудобно. И лететь в нем озвереешь. У меня уже зуб на зуб не попадал, утешало только то, что ненадолго.

Все верно.

Стоило нам перелететь через городскую стену, как Виола принялась снижаться. Разумно предположила, что на песок меня не высадишь, – и выпустила над морем. В воду.

Я окунулась, забарахталась, вынырнула, выругалась – и поплыла к берегу.

Чертова.

Тряпка!

Хорошо еще, юбка разрезана в нескольких местах так, что это, скорее, ленты. А то бы вообще песец. Ладно, Виола меня спасет, если что.

Море выплюнуло меня на берег, к лапам драконицы, я отползла чуть подальше, привалилась к ее горячему боку и принялась отжимать волосы. Без особого стеснения разделась догола, отжала платье. Сняла с седла сумки с одеждой, натянула на себя штаны, рубашку…

Подумала пару минут, потом все же засунула платье в сумку.

– Трофей.

– Пригодится. – Драконы понимали, что такое деньги. И не разбрасывались имуществом.

Я кивнула. Сумка кожаная, так что не промокнет, а там остановимся, я все просушу. Это же настоящий наряд наложницы из гарема! Я его, может, сохраню и внучкам передам! И расскажу, как бабка в детстве зажигала!

– Кого зажигать будем?

Я фыркнула:

– Долетим – посмотрим.

И решительно принялась застегивать куртку.

Выпить бы. Горячего!

Тьфу ты! Дура я, дура! Надо срочно изобрести термос! Вот где польза-то будет! Вернусь домой – и займусь!

* * *

Баязета я недооценила.

Что такое химеры, он понимал. А эти… судя по карте, которую я посмотрела сразу же, как Виола спустилась, мало того, что вылезли из моря неподалеку от столицы, так еще и ползли прямиком на город. Хорошо еще, не собственно в столице вылезли. А могли.

Баязет же устроил тут…

Это в Равене законы более-менее мягкие. А тут и руки рубят, и пытают, и мучают… и что вы хотите? Химеры почувствовали всплеск силы Аласты, поплыли на него, но вовремя не добрались. Все уже закончилось.

И что?

Они развернутся и поплывут обратно?

Можете на это и не надеяться! Они будут болтаться на том же месте и прислушиваться дальше. А мучения жертв им как раз и зашли. Сила-то одна! Тут меньше, там больше – так что же? Надо добраться до места и посмотреть.

И тут есть одна проблема.

Баязет – местоблюститель трона. То есть лично загнать кого-то пинками воевать с химерами он может, сам возглавить отряд тоже может. А вот приказать – идите, мол, и уничтожьте…

Могут и не пойти. И не послушаться.

А еще защита столицы даст ему серьезный плюс к репутации. Или даже два плюса. Жизни своей за людей не жалеет. И свое защищает…

И личная отвага в Санторине ценится. Ему это тоже на пользу.

Можно звать его подонком, мразью, сволочью, но трусом Баязета не назову даже я. Он не слизняк, он мерзавец. Но храбрый, вроде того же Эдварда Тича.[18]

А у меня появилась одна идея…

– Виола?

Драконица читала меня с полумысли. Ей идея тоже понравилась.

– Сделаем, подруга!

И ускорилась еще сильнее, так, что только ветер засвистел под крыльями.

Ну, держись, Баязет!

* * *

Химер мы увидели с высоты – и только присвистнули. Епт-компот!

Две штуки, но какие ж они здоровущие! Каждая, наверное, размером с трех-четырех драконов! Что тут послужило основой, уже и не угадать. Может, изначально тот же кит и был, а потом на него наросло разное всякое… Больше всего эти химеры походили на две большие слизистые туши. Не медуза, не улитка, нечто среднее. Но щупалец нет, и то радость. Отожрались и выползли. Интересно, сколько им лет?

И как скоро вылезут следующие химеры? Вот вопрос?

Баязет заставил их стронуться с места, и сидеть спокойно они не станут. Песец Санторину, куда приманивали, там и огребут. Но что сейчас делать нам?

Тоже понятно.

– Девочки, делимся на две пятерки и атакуем! Я, Мариса, Сив, Фати, Лин – первая пятерка. Берем правую химеру. Остальные – левую. Свободные драконицы в бой не лезут, чтобы не пострадать! Им задание – пролететь по берегу, выловить мелочь, если есть. Виола, передай по команде!

– Сделано!

– Принято!

– Все готовы!

– Тогда на счет «три». Один. Два. Три!!!

И мы сорвались в крутое пике, туда, где внизу Баязет и его отряды что есть сил сражались с химерами. Пока счет был в пользу химер.

Им-то что?

Вот представьте себе, что вам надо копьями и мечами затыкать кита. Так, к примеру?

Правильно. Кит победит вас по очкам и уплющит сверху хвостиком. У него масса и вес, и вообще – даже с мамонтом справлялись немного иначе. Устраивали ловушки.

Могли и копьем кинуть, но в брюхо! Нанести рану и удрать, а животное само через пару-тройку дней ослабеет и подохнет. Ладно-ладно, придут охотники и не дадут ему помереть спокойно.

Но с химерами это не работало!

Они здоровые!

Они УЖЕ дохлые!

Им чихать на все, их надо или сжигать, что делают драконы, или заманивать в ловушку, из которой они не вылезут, или рубить на сотню маленьких частей. Да, вот так.

И всего этого Баязет сделать не мог.

Рубить они пытались. Но и только.

Виола вытянулась почти в струну, перешла в атаку – и накрыла химеру такой волной пламени, что я даже вздрогнула.

Эстанс, Гарида…

Девочки действовали в плотном строю.

Первая – я, за мной Эстанс и Медея, парой. Потом Гарида и Эльта.

А мы с Виолой, заложив мертвую петлю, заходили на второй вираж.

И эх-х-х-х!

Рядом крутили то же самое смертельное колесо Пела и Лора, Миста, Эйра и Лориса. Там первой шла Ярина, конечно. Они с Эйрой два сапога пара.

И снова вверх.

– Виола, еще на один плевок хватит?

– Небольшой!

– Тогда не надо! Что можно с ней сделать?

– Она большая…

Мы зависли ненадолго наверху, разглядывая химеру.

Здоровые, сволочи! Обычно они мельче – и то умудряются напакостить и покалечить драконов и людей. А эти здоровущие! Как она еще передвигается?

Кстати… а правда?

Как?

– Виола?

– Уже смотрю.

Мы зависли над следом гадины.

Все правильно, почему синий кит не живет на суше? Потому что ему сложно передвигаться. Самые большие твари – морские. Всегда морские.

Для сравнения – тираннозавр весил десять тонн, по максимуму. Синий кит может весить больше ста пятидесяти. Тонн! На суше он просто не выживет, но эти УЖЕ мертвые. А вот как оно передвигается… чем-то похоже на улиток. Ползет, выделяет слизь, смазывает себе дорогу и ползет.

Улитки могут ползать и без слизи, но они сгибаются посередине. А вот эта тварюга так не сможет. Слишком она большая.

Значит…

– Виола, а если перед ней зажечь огонь?

– У тебя есть этот… огонь? Давай сделаем?

Я кивнула.

Надо попробовать.

Сверху мы эту пакость будем жечь долго, вариант только один. Обездвижить ее снизу. Не сможет передвигаться – порвем на части. И вторую так же.

– Скажи девочкам, пусть ждут, – распорядилась я.

Внизу закричали.

Санторинцы кричали от радости, видя подмогу. Сразу забыли, сволочи, и что мы враги, и что они пытались убить драконов! Сейчас им помощь нужна!

И снова крики – разочарования!

Видят, что химер мы просто подпалили сверху, что ждем – чего? И боятся, что уйдем.

Я вытащила большую, литровую флягу с «греческим огнем» из сумки.

– Давай. Пробуем!

И Виола сорвалась вниз.

Химеры упорно ползли вперед. И это было почти ювелирное искусство: пролететь перед самым носом твари так, что я даже запах почувствовала, швырнуть флягу, дыхнуть ей вслед – и тут же вверх.

Мне пришлось кидать флягу вперед, иначе бы не успели.

Жар опалил нам тыл, горело хорошо.

Но и химера…

Остановилась!

Она – остановилась!

Дрянь эта, перегонка, она и на воде гореть сможет. Кислород, конечно, нужен, но прежде чем погаснуть, она здорово обожгла слизняка.

Химера заревела, задергалась… она двигалась вперед, но уже медленнее.

– Виола…

Драконица поняла без слов.

И мы впятером сорвались с неба. И у каждой – по два сосуда с горючей жидкостью.

Мало?!

Еще добавим!!!

Хотя все равно – МАЛО!!!

Фляги полетели на землю перед химерами, и те поползли вперед, только осколки хрупнули.

– Виола!

Точный плевок – и пламя вспыхивает опять.

На этот раз ПОД химерой. Та корчится, извивается, но прежде чем оно прогорает и угасает, оно успевает ее серьезно обжечь.

А нет слизи – нет движения.

Химера пытается передвигаться, но получается плохо. Перекатываться она не умеет, а ползти уже никак. И регенерации у таких тварей нет, у них все раны – навсегда.

Она пытается приподнять переднюю часть тела, но… никак. Слишком большой вес.

Санторинцы закричали что-то подбадривающее. Поняли, что мы их не бросаем.

– Попробовать ее порвать? – задумалась Виола.

– Не надо рисковать. Смотри сама, у нее какой объем! Долго рвать будем!

– А что тогда?

– Пусть теперь санторинцы справляются. Что там у девочек?

– Порядок!

Вторая химера тоже не двигалась.

– Никто не пострадал?

– Нет. Каэ, давай мы все-таки ее порвем? Я кушать хочу!

Для меня химера выглядела неаппетитно. А как отвратительно воняла! Но если Виоле хочется…

– А потерпеть сможете? Немного?

– Сможем. А зачем?

– Если вы нас сейчас спустите на землю… Ты видишь, сколько тут санторинцев?

– Много. Давай их тоже порвем?

Я покачала головой:

– Нет. Рвать мы их не будем, у меня есть идея получше. Мы сможем похитить принца Баязета?

– Вот этого? – Виола чуть повернула голову и уставилась на отряд санторинцев в позолоченных доспехах. Во главе его и находился принц.

– Этого, – узнала я.

Где-то ему досталось по голове, в схватке сбили шлем, и Баязет был отлично виден. Не перепутаешь!

– Могу. Сейчас, минуту…

* * *

Наверное, это страшно!

Я не боялась драконов, но когда вот так, всей оравой, они устремляются к земле, налетают, оскалившись, вытянув лапы вперед, когда громадные глаза полыхают жаждой убийства, когда бесятся и рвутся лошади, а ты их прекрасно понимаешь. Удрать бы!

И подальше, подальше…

Вот это и испытали санторинцы. Когда с небес на них низринулись ящеры. Драконы налетели на врагов единым клином. Страшным, смертоносным… Неудивительно, что те сразу же дрогнули.

Можно сражаться с химерами.

Можно подбадривать драконов.

Но когда недавний вроде бы союзник превращается во врага? И атакует?

Да какие нервы это выдержат? Уж точно не лошадиные.

Санторинцы, может, и справились бы с собой, и мокрые штаны не в счет, но справиться с дико испуганной лошадью? Нет, нереально.

Несчастные животные вставали на дыбы, били копытами, мчались подальше отсюда – плевать, со всадниками, без всадников, это – не их проблема!

Не удержался?

Покойся с миром!

Баязет удержался бы, но Виола – умничка моя обожаемая, налетела сбоку, подхватила его когтями и взмыла в воздух.

Дальше я уже не оглядывалась. Удрать бы без последствий…

* * *

Его высочество был без особых церемоний сброшен в воду. У берега, там, где до сих пор охотились драконицы без всадниц.

– Живой? – пригляделась я.

– Таких не угробишь. Остаться с тобой?

Я подумала пару минут.

– Подруги тебе поесть оставят?

– Что, я себе химер не наловлю? Ты для меня важнее.

Я погладила белую чешую.

– Ты для меня тоже. Ты самое лучшее, что со мной случилось за эти годы.

И в ответ пришла волна тепла. Хорошо, когда ты не одна.

Мы приземлились на желтый теплый песок, Виола зарылась в него лапами, почти замурлыкала.

Нравится драконам валяться в песке. Нравится…

А я потом поваляюсь. Тут хорошо, и песок теплый, и морем пахнет…

Рядом с нами опускались другие драконицы. Эстанс и Медея остались рядом, остальные поднимались в воздух и летели кушать.

Я смотрела на воду.

Баязет выбирался из прибоя, похожий на морское чучело. Мокрый, злой, в водорослях…

– Что… происходит?!

Кажется, он нас на части порвать готов. Но драконы – отличный сдерживающий фактор. Я подождала, пока он подойдет поближе, и сняла балаклаву.

* * *

Такого изумления на человеческом лице я никогда еще не видела.

– Т-ты?!

Я чуть склонила голову:

– Я. Каэтана Кордова, да, та самая. Да, драконарий. И у нас к тебе есть серьезный разговор.

Баязет сплюнул попавшую ему в рот водоросль.

– Ты?! Баба!

Шлеп!

Хвост у Виолы, между прочим, длинный. И самым кончиком подсечь Баязета под колени она смогла. С легкостью. Мужчина шлепнулся в море – и его тут же накрыло очередной волной.

– …!!!

– Добавить? Виоле не нравится, когда ругаются при дамах.

Аргумент выглядел подозрительно безмятежным. Разве что хвостиком помахивал, так, небрежно… Баязет скрипнул зубами:

– Что тебе надо?!

– Ты выходи из моря, присаживайся, – щедро показала я на песочек. – Пока надо поговорить.

– Поговорить?

Кажется, мужчина не мог поверить в происходящее. Для него все это было просто нереально. Я развела руками:

– А как ты хотел? Ты поскакал драться, а я не смогла остаться в стороне. Тем более ты-то дилетант, а у меня работа такая. Ты знаешь, что драконарии сражаются с химерами?

Баязет заторможенно кивнул.

Постепенно в глазах его проявлялось новое выражение. Не страх, нет. Ярость. Я усмехнулась:

– Что, ловил мышку, а оказалась кошка? Да ты не переживай, я не покусаю. Разве что драконы согласятся…

Виола едва не мурлыкнула, подползая сзади. Я облокотилась на теплый белый бок, погладила чешую под пальцами. Драконица млела от удовольствия.

И откуда что берется? Там чешуя – не всякой стрелой возьмешь. Но вот поди ж ты!

– Хватит шуток. Выходи, у нас будет серьезный разговор.

– Насколько серьезный? – Вода с Баязета текла ручьями, но кому это мешает? Он уже собрался, и справиться с ним будет сложно. Хотя я так и так не смогу ничего сделать.

Только поговорить.

Хор-рошо поговорить…

Разговор предстояло начинать мне. Баязет смотрел на нас, и выражение непонимания в его глазах медленно сменялось злостью.

Но молчал.

Умный, тварь.

Хотя чего я удивляюсь? Санторинцы – воины, их учат, что можно убить даже словом, сказанным в нужный момент и в нужном месте. Не у всех получается, но стараются все.

Все равно – сволочи.

– Я знаю, что ты научился призывать и натравливать химер. Я знаю, как ты это делаешь. Я не знаю только, кто еще в курсе. И хочу получить ответ, – спокойно сказала я.

Баязет усмехнулся:

– Кто тебе сказал, что я буду беседовать с такой, как ты? Если бы нас не прервали, ты бы стоила не больше последней девки в моем гареме!

Шлеп.

Драконий хвост обрушился ему на плечи, сбил и от души повозил мордой по песку. Такая радикальная шлифовка кожи. Может быть, нос уцелеет, но не обязательно.

– Спасибо, Виола. Отпусти его, пожалуйста.

Виола послушалась.

Хвост убрался, Баязет перевернулся на бок, потом встал.

Нос уцелел. Но потрепало его неплохо так, качественно. На лице царапины, кровь течет… Мужчина протер глаза, выругался, зло взглянул на меня:

– Не дождешься.

Угу. На этот раз меня никак не обозвали. Значит, обучаемый.

Это хорошо.

Лучше умный подонок, чем дурак. С подонком можно договориться, а с дураком – никогда.

Только вот…

Чтобы договариваться, хоть с кем, надо что-то предлагать на обмен. А Баязету я ничего предложить не могу. Даже жизнь.

Его Виола попросту сожрет. Или остальные драконы.

Так что договор у нас может быть только на способ выбора смерти. Сожжение, растерзание…

Баязет согласится? Сомневаюсь. Но и предложить мне больше нечего…

– Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, – спокойно заговорила я, пересыпая песок из руки в руку. – Я женщина. Ты не веришь, что я буду тебя пытать, и правильно. Я все равно не умею, да и не ко времени это. Я тебе просто расскажу то, чего ты не знаешь. Расскажу, как погибнет твоя страна.

Баязет поднял брови:

– Ты? Расскажешь? Санторин погибнет?

Не верит. Конечно же, не верит, и неудивительно. А зря. Я врать не стану, я расскажу чистую правду и посмотрю на его реакцию.

– Конечно. Причем в ближайшее время. Ты покушался на драконов, те ящерицы – твоя ведь работа?

– Ты можешь это доказать?

– Конечно. Твоих людей видели за закладкой кувшинов. Ты же им не приказал переодеться в местную одежду.

Баязет нахмурился. Я врала, конечно, но угадала. А он просто не ждал коварства от женщины, привыкнув, что бабы – дуры. То есть изображают дур.

– Это мог быть кто угодно из местных.

– Мог, – согласилась я. – Но это были твои люди. Тебя видели драконы, сверху, высоко. То есть твоих людей. На тот момент они не поняли, почему люди копаются в русле ручья, но сообразили потом.

– Д-драконы. – Баязет произнес это слово так, словно оно было самым страшным ругательством.

Я развела руками:

– Верю, твои люди были достаточно осторожны, чтобы проверить кусты. Но где уж свинье рыло вверх задрать?

Не удержалась.

Баязет сверкнул глазами.

– Допустим. Но мои люди не делали закладок. Они искали золото.

– Баязет, ты не понимаешь, – терпеливо произнесла я. – Я могла бы поверить или не поверить. Но драконам ты эту чушь не рассказывай. Это – драконы!

– И что?

Виола шевельнула хвостом. Я посмотрела на подругу и кивнула.

– Виола говорит, что тебе не поверит никто из крылатых. Вообще никто. Драконам не нужны доказательства, как в королевском суде. В их глазах ты уже виновен и заслуживаешь сожжения заживо. Медленного, в драконьем огне.

Перспектива Баязету не понравилась.

– Рискнете воевать с Санторином?

– А с Санторином никто воевать и не будет, – оскалилась я. – Просто такого государства не будет на карте. Санторин? Был и нет… и в этом тоже будешь виноват – ты.

– Неужели?

– Конечно.

Рассказать, что именно они вызвали к жизни, было несложно. И ПОДЫТОЖИТЬ:

– Это ты стронул химер с места. И теперь они полезут – сюда. А драконов тут не будет, нет. Даже и не рассчитывай. Думаешь, отобьетесь?

– Справимся. Мы не боимся войны.

– А это будет и не война, – отмахнулась я. – Это будет воронка урагана. И чем дальше, тем больше она будет раскручиваться. Химеры будут ползти на запах горя и боли, а вы их будете убивать. И сами при этом погибать. И будет еще больше горя и боли, и вашего, и жен, и детей… вы же не сможете поместить всех под защиту городских стен, да и что той химере ваши стены? Перевалится или сломает их – и поползет себе дальше.

– И вы этому порадуетесь.

Конечно! Он это начал, а мы виноваты! Шикарная логика! Я вас провоцирую и убиваю, а вы меня защищайте! И вообще, за что меня по морде?

А вот! За все!

– Мы? Ты хотел, чтобы в твоей стране не было драконов, ну их и не будет. Вообще. Драконы могут сражаться с химерами, могут даже пожирать их и не привлекать новых. Они созданы для боя. Они для химер словно бы не существуют. А вот люди… Знаешь, я действительно не буду тебя убивать. Я тебя просто отпущу.

– ЧТО?!

– Конечно. Я тебя просто отпущу, и ты отправишься в столицу и станешь тором. А потом увидишь гибель своей страны и своего народа. Здорово, правда?

– Ты… безумна?

– Здрасте-нате! Оружие придумал ты, химер на людей спустил тоже ты, а безумна я? И почему?

– Ты – женщина. Ты будешь так спокойно смотреть, как погибают женщины, дети…

Я развела руками:

– А что ты мне предлагаешь? Положить всех драконов? Чтобы ты порадовался своему уму и сообразительности? Хотя нет… это не ты придумал, верно? Применение – верю, а вот КАК выманить химер… не ты.

– Санджар, – кивнул вконец замороченный Баязет.

Я быстро переглянулась с Виолой.

Санджар.

Этого имени я еще не слышала. А зря… с таким одаренным человеком надо бы познакомиться поближе.

И притопить поглубже.

– Значит, Санджар. Он проводил опыты на людях?

– Он, да…

– Он приезжал к нам, – тихо сказала Мариса. – Я помню. Такой незаметный, серенький даже…

– Такие опасны умом, – вздохнула я. – А еще хуже, что он не смог просчитать последствия. Он, наверное, думал: вот вызовем химер раз, другой… он же не знал всей картины!

Баязет переводил взгляд с меня на Марису и обратно и понимал, что это не шутки, что все всерьез. Что конец…

Его не разыгрывают, его не пытаются запутать. Мы просто разговариваем между собой, а он… А что – он?

– Каэтана, и что теперь? Санторин погибнет?

– Конечно, – даже удивилась я. – А как ты себе это представляешь? Мы вас защищать не будем, оно нам надо? А сами вы не справитесь. Химеры будут атаковать раз за разом, пока не останется один Баязет на ровном месте. Не знаю, кто это задумал, но он – гений!

– Задумал?

– А разве нет? Дурачку, который мечтал о власти, подсунули такую шикарную приманку – этого Санджара! И Баязет повелся…

Это оказалось последней каплей.

Из Баязета прямо-таки поток хлынул, нам только слушать оставалось. А что, правда, я могу ему сделать?

Пытать?

Не потяну. Не смогу я хладнокровно пытать человека. И девочки не смогут. И драконы.

Драконы не имеют моральных препятствий, но они просто забывают, насколько люди хрупкие. Они Баязета угробят до того, как он согласится на откровенный разговор. Так что пытка отменяется. А вот довести принца до состояния, при котором он сам все вывалит?

Да запросто!

Что-что, а доводить мужчин может каждая женщина, просто некоторые это лучше скрывают.

Вот и вылилось все, только подергай за веревочку.

И про сволочь отца, который совершил два отвратительных преступления. То он не помирает вовремя, то он не понимает, кого из сыновей надо наследником назначить. Сомневается еще, гад! А что, у вас есть сомнения?

Вот уж бред из бреда! Ясно же, что лучше Баязета никого нет!

И про сволочей братцев, которые тоже не помирают.

Сами, в смысле.

Вы себе представляете, сколько стоит заказать убийство? Нет, не просто так, а у профессионала? Чтобы никто и концов не нашел? Это ж разоришься!

И про сволочей ученых!

Этих вообще за ноги вешать надо, потому как ничего не понимают и не умеют!

Его высочество деньги тратит, а Санджар, идиот такой, даже драконов перетравить нормально не смог! Обещания одни!

Химеры?

Ну, хоть что-то у него получилось… но если все и правда так, как ему сейчас сказали… химеры – тоже сволочи! Патентованные!

И санторинцы сволочи, так им и надо!

В общем, тяжко живется бедолаге Баязету. Интересно, у него хоть кто приличный есть?

Нет, судя по воплям, весь мир – сволочь! Хотя виновника проблемы ему бы в зеркале поискать. Но – нет. Повопил, успокоился и дозрел до вопросов:

– Я… ты… скажи, ты можешь помочь?

Я фыркнула:

– Помочь? Чем? Петельку подержать?

О, дошло до жирафа! Только поздно и не по адресу дошло!

– Санджар действительно не мог знать?

– Нет. Не мог. Но проблемы будут у вас, у всех.

Матюги посыпались уже трехэтажные. Что ж, я честно прислушивалась, и услышанное меня порадовало.

Кроме Санджара, Баязет никого не упоминал.

То есть имеем – честолюбивого принца, одна штука. Ученую мразь – тоже одна штука. И исполнителей, которые не при делах и сами половины не знают. То есть их даже ликвидировать не обязательно.

Соратники? Таковых нет, абы кому подобные секреты не доверишь.

Да узнай покойный тор о проделках сыночка, он бы его лично скормил драконам, не поленился бы. Поэтому приходилось бедолажке все делать втихаря, ну а Санджар…

Поищем, найдем и прикончим.

Я переглянулась с Виолой и кивнула Баязету:

– Убирайся.

– Что?!

– Что слышал. Пошел вон, мразь.

– Каэтана, ты уверена? – Ярина смотрела на принца с ярко выраженным отвращением. – Может, прибить проще?

– Я не смогу. – Я развела руками. – Ты – сможешь?

Ярина задумалась. Посмотрела на драконов, на меня…

– Ну… не знаю.

Я кивнула:

– То-то и оно. Одно дело – в бою. Другое – убивать расчетливо и хладнокровно… Я тоже не смогу, Ярина.

– А если его забрать с собой?

– Куда?

– Ну… к Селиму?

Я снова качнула головой:

– Не стоит. Проблем будет больше. Пусть убирается. Слышишь, ты?

Санторинские законы я знала.

В том-то и дело, этот гад сейчас – местоблюститель трона. То есть, даря его Селиму, я получаю немалую проблему. Убить Баязета нельзя, пытать нельзя, даже пнуть нельзя – потеря лица.

Что можно?

Выйти с ним на поединок, и тут уж кто победит. По закону подлости – или Баязет, или они друг друга прирежут…

Я бы не стала рисковать.

А еще – это воин.

Сильный, опытный, тренированный, ждущий подвоха и готовый убивать. Не будь рядом с нами драконов, он бы уже кинулся. Не удержали бы. И момент он улучшить может. И напасть.

Рисковать я не готова.

Есть и еще один момент, но это потом, потом…

Баязет поднялся на ноги.

– Хорошо же. Можем мы минуту поговорить наедине?

– Виола остается.

– Хорошо.

– Девочки?

Подруги переглянулись и отошли на пару шагов. Баязет смотрел с законным подозрением.

– Ты… меня отпускаешь?

Я пожала плечами:

– И что?

– Твоя подруга может поверить, что ты не убьешь. Но мне ты не солжешь.

Нет, правда? Какой наивный санторинский юноша!

– Ты хочешь меня убить. Я знаю это.

– И что?

– Почему ты меня отпускаешь?

Я оскалилась:

– Влюбилась? Проявляю бабскую дурь? Страдаю мягкосердечием? Нет? Ну, ты такой умный, придумай что-нибудь сам.

– С-стерва! – Баязет понял, что я издеваюсь, и не стал нарываться на новые насмешки.

Я взмахнула рукой:

– Убирайся. Вон пошел! Виола, помоги!

Шлепок хвостом вышел конкретным, Баязет пролетел метров пять кубарем и крепко приложился о какой-то камень. Поднялся, обернулся, послал мне полный ненависти взгляд и захромал прочь.

Я сплюнула ему вслед.

– Чтоб ты сдох. И побыстрее. Виола, вы летите, покушайте. А мы пока побудем тут, тоже перекусим. И надо лететь в столицу. Искать этого Санджара.

Вряд ли Баязет отпустит эту мразь далеко от себя.

А если и отпустит…

Это кому-то кажется, что можно тайно отправить человека по делам. Ан нет!

Все документируется!

Положены ему сопровождающие? Отлично! Но они ж не с неба упадут, для них должны быть лошади, оружие, для них должны быть командировочные, для лошадей – корм, прогонные, снаряжение, еще какая-то ерунда…

Бумаги, бумаги и еще раз бумаги.

И если кто-то думает, что здесь вам не там… Фигушки!

Бухгалтерия и прочее сопровождают человека с дохристианских времен. Был случай, раскопали кучу папирусов. Потерли ученые лапки – сейчас мы тут прорывы совершим! Да щас-с-с-с-с!

Просьбы, кляузы, доносы[19]…

Ученые, конечно, выли с тоски. А зря.

Просто они не умеют правильно читать такие бумаги. Их умеют читать чиновники. Они бы какого-нибудь товарища из администрации пригласили, чтобы тот все правильно расшифровал, и получили бы свои сенсации.

Я?

А я такие бумаги как раз умею читать. В нашем спорте будешь клювом щелкать – мигом останешься без подъемных, командировочных и последних трусов. Еще и должна будешь всем вокруг. Так что…

Найдем мы Санджара, никуда эта сволочь не денется.

А пока – кушать подано!

* * *

Пока мы разбирались с Баязетом, Майя успела сервировать полный стол всякой вкуснятины. Так что я сделала себе многослойный бутерброд и отцепила от пояса флягу с водой.

Какая ж здесь вода вкусная!

Даже сейчас – ледяная, чистая… уммм!

– Каэ, а почему ты его отпустила?

Я лениво поглядела на Олинду:

– Лин, а должна была убить?

– Ты? Должна или нет, не знаю, но убить ты его могла. Это точно.

Чего-чего, а моих подвигов в академии девочки не забыли. Это кто не знал, тому простительно, а они-то в курсе.

– Допустим. Но убить мало, надо потом еще за это оправдаться. Я не хочу лишних дипломатических сложностей.

– Думаешь, они будут?

– Лин, я перед богами поклянусь, что отпустила Баязета. И ничего не знаю о его дальнейшей судьбе. И боги примут эту клятву. И вы поклянетесь, что расспросили и отпустили.

Девочки переглянулись.

– Ты думаешь…

– Что вопросы возникнут. А есть сомнения? Мы его не с крыши здания забрали. Если бы получилось из гарема, там – прошло бы. Никто не видел, ничего не знают… была я – и нет меня. А тут… мы помогли санторинцам расправиться с химерами, драконы туда улетели, пировать… Мы унесли с собой принца и убили? Ты хочешь войну?

– Думаешь, войну? – прищурилась Сив.

– Не сомневайся. Санторин – воинственный, они такого не простят. Просто не смогут. Если ты нагадишь на королевский трон, король будет вынужден тебя казнить, понимаешь? Это правило. Если бабы убьют местоблюстителя санторинского трона – это война. На уничтожение.

– Но мы его не убивали!

– Вот и прекрасно.

Девушки переглянулись.

Кайа подозрительно прищурилась, Флоренсия хмыкнула. Но промолчали все.

А что подумали?

А это неважно.

Думать, где сейчас наши драконы, – не преступление. Мы имеем полное право за них волноваться. Вот.