– Эсса Кордова. Рад видеть вас в добром здравии. – Его величество снизошел до того, что разрешил сидеть в его присутствии. Повод для радости у него был.
Казначей отчитался в прибыли за квартал, и оказалось, что доходы скакнули в полтора раза. Это ж уму непостижимо, сколько народу играет в азартные игры!
Лично его величество этой дряни не понимал и не принимал, но делать на ней деньги? Да с радостью! Все равно или пропьете, или прогуляете, или в другие игры проиграете, а так государству польза будет!
Эс Малавия вообще был счастлив!
Нет-нет, он не крал, ему хватало! Но ведь полученные деньги можно вложить в проекты, в выгодные предприятия, можно что-то отремонтировать, сделать… их все равно хватать не будет. Но уже чуточку поменьше. Свойство такое у денег – даже когда их очень много, все равно не хватает.
– Ваше величество. – Я вежливо поклонилась. Подруги меня месяц дрессировали! Вот кто бы мог подумать, что так сложно правильно кланяться? Но сейчас мне это вроде как удалось!
– Рассказывайте, Каэтана. Говорят, у вас там в академии случилась атака химер?
– Да, ваше величество, – понурилась я. И принялась выкладывать правду.
Почти всю.
Есть вещи, о которых лучше посторонним не рассказывать, будь они даже трижды королями.
Про ритуал – в подробностях. Додумается еще до чего нехорошего!
Про уничтоженный мной дневник.
Про уничтоженного, собственно, драконами ученого.
Ему-то туда и дорога, но пострадает репутация драконьего племени! А это нехорошо, они ее веками создавали. Драконы не охотятся на людей, это знают все. Вот вроде как – дельфины толкают утопающих к берегу. Так? Так! Но человек, которого дельфины утолкали ОТ берега, вам уже ничего не расскажет. Потому как потонет. И человек, которого съели драконы, – тоже. Тут главное не попадаться.
Не было такого! И точка!
Вот и здесь. Не было, не знаю, не участвовала. Рассказала, о чем могла, и порадовала короля:
– Значит, мы можем поставить на крыло вдвое больше драконов?
– Получается, что так, ваше величество. Но этот способ действует только для женщин.
– У мужчин что-то не так?
– Наоборот, ваше величество. Мужчины видят цель и твердо идут к ней. А женщины больше склонны распыляться на детали, вот нам и проще… распыляться. Мы разные, и это замечательно.
– Ну, если так… – протянул его величество. – Хорошо. Каэтана, вас не затруднит отправиться в Санторин?
– Конечно, ваше величество.
Честно говоря, мне даже чуточку полегче стало. Скажем честно, вот вернется эс Хавьер – и что? Мне надо будет как-то думать, считать, определяться… я могу потерять друга. Могу получить или не получить мужа. В любом случае будет сложно.
Вот как некоторые женщины умудряются крутить головы десяткам мужчин? Я так никогда не могла, у меня невроз начинался и изжога. Это ведь люди, им больно бывает… думаете, ударить можно только словом? Поверьте, сломанные чувства и разбитое сердце болят не хуже инфаркта и аппендицита!
А сейчас я получаю отсрочку.
Хавьер прилетит сюда, а я в Санторине. Дела-с. Королевский приказ…
То есть я обязательно определюсь. Но можно чуточку позднее? Хотя бы пару месяцев мне дайте, а то ощущения, каку щепки в водовороте! И понесло, и крутит, и мои планы на жизнь тут всем по… по водовороту!
– У меня для вас будет серьезное задание. Вы понимаете, что драконицы раньше не участвовали в сражениях. Им надо слетаться, сработаться, потренироваться… а в Санторине назревают серьезные проблемы.
– Вы хотите сразу бросить нас в бой, ваше величество?
– Где вы предлагаете учиться, Каэтана? В Санторине будут и мужчины, и работать будут прежде всего они. А вы будете патрулировать побережье, зачищать мелкие группы химер, нарабатывать взаимодействие… я вижу это именно так.
Я задумалась.
– Да, ваше величество. Так можно поработать.
– В академии сейчас достаточно драконов, да и дракониц тоже. А ваша группа уже сработалась, слеталась, судя по отчетам, – вам и карты в руки.
Я медленно кивнула:
– Да, ваше величество.
Нас десять человек, к каждой еще по два дракона – получается тридцать дракониц. Вполне серьезная сила. И можно сагитировать с собой еще дракониц. Еще хотя бы штук двадцать – двадцать пять. Чтобы потренироваться менять состав. Это и нам будет полезно, и им…
– Справитесь?
– Да, ваше величество.
– Вот и отлично. Если все получится, поставлю вас главной.
Я кашлянула.
– Что-то не так, эсса Кордова?
– Ваше величество, при всем уважении…
– Слушаю! Меньше славословий!
– Лучше поставить командующей не меня, а эссу Ярину Лонго. Она прирожденный командир. Немного авторитарна, но это пройдет.
– А вы, эсса Кордова? Это же с вас все началось?
– Я не люблю командовать, ваше величество. Тренировать, узнавать что-то новое, путешествовать, летать – да. А поддерживать полноценно дисциплину, строить и ругаться – это не мое. Я так не умею.
– Хм. Вы первая женщина, которая от такого отказывается, эсса. Первый человек на моей памяти.
– Ваше величество, дурак все будет хапать, что та утка, а умный человек сознает пределы своих сил и возможностей.
– Вы правы, Каэтана. Хорошо, если через год вы не передумаете, будет эсса Ярина командовать. Но пока ей об этом не говорите.
– Да, ваше величество.
О таком и не говорят, чтобы врагов себе не нажить. Ярина слишком честолюбива, чтобы спокойно ждать. Но если из-за нее пострадают драконы, я ее сама пришибу!
– Теперь о вашем положении, Каэтана. Вашему отцу отписали.
Вот не хотела, но чувствую: злорадства в моей улыбке на десяток голодных крокодилов. Его величество ухмыльнулся:
– Был бы он в столице, я б его пригласил к себе и все сказал. Но и письмо хорошо пошло. Гонец говорит, стекла от крика дрожали.
Я ухмыльнулась еще противнее.
А вот поделом!
Не за меня, а за ТУ Каэтану! За ее мать! За несчастных девчонок, на которых ты наплевал, дрянь научная! Вот казалось бы, где Рауль Кордова, а где Санджар Демир. Один – середнячок, только и того, что пыжится. Второй – гений без капли совести.
А отношение к семье было б одинаковое. Упаси бог с такими связаться! Дома я таких сковородкой воспитывала бы, до просветления, а здесь – нельзя!
Ничего! Здесь мы свои методы найдем. Драконы вот, король…
Главное – действует!
– Ваше величество?
– Вы официально находитесь под королевским покровительством. И статус ваш признан. Но только для эсс-драконариев. И с определенными оговорками.
– Какими, ваше величество?
– Драконариям не рекомендуется занимать важные государственные посты. К примеру, эс Риверия мой канцлер, но его сын, кстати, драконарий. И канцлером я его не возьму.
Я кивнула.
Все верно, драконарий – это душа с крыльями. А она плохо вяжется с рутинной работой и ежедневной отчетностью. Положа руку на сердце… тот давний король, может, и был неправ, напакостив эссам. Но в отношении сестры…
Не обязательно Ирендира Бьянчи, сев на трон, оказалась бы лучше. Скорее, наоборот. Попала бы страна в такой хаос, что подумать страшно. Летать я могу, но страну у меня раскрали бы и растащили, это точно.
– Не рекомендуется – или запрещается?
– Взяли пример с Санторина. Год испытательного срока. Если человек справится, может остаться на постоянной основе. Если нет – прости. Летай дальше.
Я задумчиво кивнула. Это справедливо.
– Какие еще есть ограничения?
– Эссы и эсы драконарий уравниваются в правах. Благо новых законов вводить не надо было, просто восстановить старые. Раньше это работало и сейчас сработает, ничего страшного.
– Благодарю, ваше величество.
– Конечно, это не будет стопроцентной защитой от произвола со стороны семей, но лучше, чем ничего. И драконы не потерпят принуждения в отношении своих всадников, не так ли?
– Дракон – отличная гарантия, ваше величество. И девушкам я буду все объяснять правильно.
– Я в вас уверен, Каэтана. Теперь к делу. Вы отправляетесь в Санторин, думаю, примерно на год.
– Как прикажете, ваше величество.
– Если все будет в порядке, дозволю вам наследовать Кордова.
– Благодарю, ваше величество.
– Судя по тону – оно вам не слишком нужно?
Я пожала плечами:
– Разве что Рауля Кордову позлить, ваше величество. А так… поместье в глуши, отцовская любовница его практически разорила, туда вкладывать придется больше, чем выгоды получишь. Приданое? Это камень на шее.
– Логично. Мужу вы его передавать не хотите? Или детям?
Я пожала плечами:
– Не знаю, ваше величество. Мой отец еще крепок и женился второй раз, у него и еще могут дети быть. Даже если не будут… передать супругу ТАКОЕ приданое – вы бы на это согласились?
– Эсса Кордова, вы мне предложение делаете?
Я чуть со стула не упала. Потом увидела веселые искры в глазах короля и сообразила, что надо мной подшучивают. Ну, если так…
– Ваше величество, а чем из меня не жена? Не косая, не кривая, деньги есть, дракон есть…
– Вот дракон в супружеской спальне точно будет лишним.
Я похлопала ресничками.
– Он тихо полежит. Вместо декоративной собачки, на коврике. Он даже лучше собачки! Он воздух портить не будет!
Его величество откинул назад голову и расхохотался.
– Ох, эсса[32]!
Я честно дождалась окончания королевского веселья и посмотрела преданными глазами. Король кивнул:
– Ладно. Шутке время. Вас, эсса, ждет Санторин. Вылетаете через три дня.
– Слушаюсь, ваше величество.
– А пока будете присутствовать на свадьбе вашей подруги, Марисы Лиез.
– С радостью, ваше величество!
– Свадьба будет скромной, но в королевской часовне. И я сам поведу невесту к алтарю, можете ее обрадовать.
– Ваше величество, она будет счастлива.
После такого Мариса весь высший свет на пальчике вертела. И Ферреров тоже.
– Медового месяца у нее нормального не будет, но вы подругу будете отпускать к мужу, время от времени.
– Да, ваше величество.
– Вот и отлично.
Оказывается, и монархи бывают вменяемые? А говорили, диктатура, диктатура…
* * *
Марису мы выдавали замуж через два дня, и за эти два дня я чуть не рехнулась.
Сначала нас атаковала Элия Лиез.
Платья – туфельки – подвески – цветочки – бантики – ленточки… епт-компот!
Да я и половины не знала, и второй бы не знать! Как хорошо мы в свое время пошли да и расписались! Дошел, получил штамп, свободен!
Нет?
Зараза!
Оказывается, скромная свадьба в королевской часовне – это когда всего-то человек пятьдесят присутствует. Но самые сливочки.
Гр-р-р-р!
Интересно, куда их сливали?
А все равно нельзя ударить в грязь лицом, нельзя опозориться, нельзя…
Платье должно быть только из лучшего шелка, украшения только от известного ювелира… Кому какая разница?
Она есть. Мне не понять, а она есть. И точка.
Я надеялась отвертеться от кошмара, но куда там! Мариса вцепилась в меня – и почти клещами вырвала обещание, что я буду присутствовать на свадьбе!
Платья – туфельки – подвески – цветочки – бантики – ленточки… Для меня это тоже оказалось обязательно. Я едва не перешла на русский народный мат, но тут вовремя подключилась эсса Евгения Лонго. Вот уж для кого не было преград и препятствий.
Там, где Элия Лиез впадала в истерику, Евгения Лонго шла напролом.
Невозможно сшить платье за два дня?
Еще как возможно! Наймите пятьдесят портних, и будет вам счастье! Или эс Лиез так обеднел?
Нет? Пусть платит! Его дочь король поведет к алтарю, такой чести ни у кого не было за последние три года! А уж когда узнают про драконариев…
Последнее Евгения вслух не произнесла, но…
Что-то я сильно подозреваю, что эту новость Лиезам надо сообщать в лечебнице. Или хотя бы в присутствии личного доктора. А то опасно.
Или Маркус Лиез голосовые связки порвет, или лопнет, или его инфаркт хватит.
Матиас Лиез?
О нем я пока не думала. Пусть сидит, пока не поумнеет. Это мама-папа могли его опекать, любить и целовать в попу. А детство кончилось, и с такими замашками… я – это лучшее, что могло с ним случиться. Не убили, просто побили и мордой в реальность натыкали, пусть теперь в себя приходит! А то и хуже бы закончилось!
Так что на третий день от моего разговора с королем я стояла в храме и смотрела, как плывет к алтарю Мариса.
Плывет, сияет, светится…
Почти невесомая в волнах светло-голубого шелка, золотые локоны струятся по спине, из украшений на ней только жемчуг и бирюза, но сделаны они так…
Сразу видно, что в них ценен не материал, а работа мастера. Можно и сапфиры с бриллиантами повесить, но это будут кирпичи в кастрюльной оправе. А можно вот такое, вроде бы недорогое, но до того изящное…
Сияли собственным светом оба. И Мариса, и Орландо. А я за них попросту радовалась.
Да, мне такого не выпало. Я так никогда не выглядела, даже когда мы с Димкой в загс пришли. Посмеялись, потом вышли также, смеясь… а тут все намного серьезнее.
Уверена, для Орландо другой женщины не будет. Пусть даже академия, пусть куча смазливых студенточек, пусть они хоть строем ходят! У него так глаза сияют… не горят, а именно светятся теплом и лаской. Это не похоть, это любовь. Настоящая.
Нет, я не завидую. Пусть у них все будет хорошо.
Или завидую?
Не знаю.
Но когда Орландо застегивает на шее у невесты тоненькую золотую цепочку, когда Мариса робко тянется к нему и жених аккуратно придерживает ее за талию, когда они смотрят друг другу в глаза…
Как же это красиво!
И когда начинает розовым светиться алтарь и жрец объявляет, что Лелея благословила этот брак… о, и Даннара тоже, только у нее свечение золотистое, мягкое, уютное! Тут уже придворные начинают переглядываться.
Не поняла?
Так быть не должно?!
– Боги!
Хорошо, что я стояла рядом, успела поймать Элию Лиез прежде, чем та в обморок шандарахнулась. Да и все остальные бледновато выглядят – почему? Даже король как-то с лица спал, а младший принц, кажется, процедил сквозь зубы что-то неподобающее? Я-то сразу и не поняла, я привыкла, что в храмах боги себя проявляют. Они здесь вообще активные, с ними и поговорить можно при удаче. И молнией тебя не шарахнет, если не доведешь. Но это представление не для всех. Оказывается, обычно алтари не светятся и все происходит достаточно спокойно.
А тут…
Все, Мариса могла выйти замуж в рогожке, а Орландо жениться в одних трусах. Даже и без трусов. Их никто обсуждать не будет. То есть платья-украшения и прочее.
Все будут обсуждать, как светились алтари и две богини разом благословили этот брак.
Если Мариса и Орландо захотят, они станут звездами света. Думаю, на полгода сенсации хватит. Только они не захотят.
Ничего, чета Лиезов прекрасно за них оттопчется по всем балам, раутам и суаре, или как тут называют эти великосветские вечеринки? Вон, Маркус Лиез надулся так, что едва на нем куртка не лопается, сразу видно: доволен по уши!
А что?!
Это ж он все сделал, дочку замуж выдал… считай, стал знаменитостью благодаря своей красоте, уму и обаянию.
А дочь – так. Помогла. Но главный герой точно ОН! Интересно, а я так хочу? Вот как Мариса и Орландо? Не знаю.
А цепочки лежат в кармане и словно слегка греют ладонь.
Я и Хавьер?
Не знаю. Пока я ничего не знаю… скоро мы вылетаем в Санторин. А дальше – посмотрим!
* * *
Кто бы сомневался, что просто так мне жить не дадут?
Жизнь казалась так прекрасна: уютная постель, вкусный завтрак, приятная застольная беседа – Лиезы были почти восхитительны. Мать подозревала, что я приложила руку к устройству в жизни ее дочери. Отец оценил проявленное ко мне королевское внимание и тоже решил быть вежливым.
И вот все прекрасно, и я выхожу утром из особняка Диезов – и получаю по физиономии:
– Ах ты дрянь!!!
Все произошло так неожиданно, что я даже дернуться не успела. Упала, откатилась в сторону, понимая, что могут начать добивать ногами, едва не полетела вниз по ступенькам.
Хорошо, сгруппировалась, не то было бы хуже.
И кто это тут меня?
Однако!
Папаш-ш-ш-ша!
Эс Рауль Кордова, собственной недобитой персоной!
Зря он руки распустил, зря. Сейчас он об этом сильно пожалеет, а я еще добавлю.
Уже жалеет.
Это в первую секунду слуги растерялись – не принято тут по мордасам благородных эсс лупить. А во вторую – уже схватили Рауля, заломили ему руки за спину не хуже, чем в иной полиции, и кажется, даже уже пинка отвесили.
Красотища!
Я картинно развалилась на ступеньках и застонала.
Была у меня сначала мысль встать и ответить. Потом отвесить, добавить и оторвать все лишнее. Справилась бы.
Но это – первая мысль. А вот вторая… чего самой-то руки марать? Изображаем умирающего лебедя. Заодно посмотрим, кто за меня впишется и сколько отвесят папаше от королевских щедрот.
– Эсса Кордова?! – Лакей выглядел – краше в гроб кладут.
– Не знаю… больно, – застонала я. – Он так меня ударил, я даже отлетела…
Контролируемо упала. Но кто там сейчас разберется?
– Эсса… давайте я вас попробую на руки взять?!
Лакей выглядел искренне встревоженным.
Я подумала, устроить ли спектакль покруче, потребовать доски для транспортировки меня – вдруг сломан позвоночник? – или обойтись… ладно!
Не будем переигрывать!
– Если вы мне поможете встать, я попробую, раэн.
– Нет-нет, эсса. Вот так, сейчас…
Ну и конь!
Я не пушинка, уж пятьдесят-то килограммов в моей тушке всяко есть. А он кантует легко, словно кошку.
– Вам не больно дышать, эсса? Голова не кружится?
Я застонала и закатила глаза.
Так можно.
И уже из-под ресниц насмешливо посмотрела на папашу, которого душевно пинали в шесть ног и крутили в шесть рук. Ага, опять уронили!
Миры могут меняться, а вот методы – никогда!
Это не мы его били, это он сам равновесие потерял, восемь раз об ступеньки. И все лицом, все лицом… простите, уже печенкой. И селезенкой тоже.
Такой неуклюжий попался!
Спустя десять минут в гостиной Лиезов творился дурдом.
Вокруг меня хлопотали все. Эсса Элия, которой я потихоньку подмигнула и которая стала причитать втрое громче, четыре служанки, послали за лекарем…
Красота!
В соседней комнате на моего папашу орал эс Лиез.
Кажется, они там взаимно орали, плавно перейдя от аргументов к характеристикам.
Я прислушалась.
Ага, дошли уже до личных сексуальных пристрастий. Обязательно надо этот оборот запомнить. И следующий тоже.
Впрочем, дурдом начался, когда появился лекарь и эсса Элия принялась промывать ему мозг.
Несчастный осмотрел меня, нашел сотрясение жизненных конструкций и разлитие соков и прописал мне постельный режим. Лучше – подольше.
Меня со всеми реверансами перенесли в спальню и устроили среди подушек. А спустя полтора часа ко мне зашел молодой человек.
Симпатичный, лет двадцати пяти, высокий, с каштановыми локонами и карими глазами испуганного щеночка. Выражение лица?
Тоже щенячье.
Точно – гад!
И одет хорошо. Дорогая куртка, штаны, там на одном поясе озолотиться можно. Это вы кому другому расскажите, что пряжка с хрусталиками, я-то вижу, что бриллианты.
– Эсса Кордова, здравствуйте. Разрешите представиться, эс Несто Риверо. Я личный помощник эса Малавии.
– Добрый день, эс. Рада знакомству.
Вообще-то нас должны были представить друг другу, если по всем правилам. Но где правила, а где жизнь? Личный помощник – это вроде секретаря. По любым меркам секретарь казначея – должность, и даже – Должность!
– Расскажите, пожалуйста, что случилось? Эс Малавия очень просил.
Мне не жалко.
– Я вышла из дома. Хотела прогуляться по магазинам, но даже спуститься по ступенькам не успела. Получила удар в лицо, упала, покатилась… это оказался мой отец.
– Да, эсса.
– Почему? За что он со мной так поступил? Умоляю, эс, ответьте! Меня никто волновать не хочет… – Я едва слезинку не пустила. Сдержалась.
Не переигрываем!
– Его уже допросили. Это обида, эсса. Его коварно и незаконно лишили ценной собственности, к которой он причислял вас.
Я криво улыбнулась.
– Мое мнение не учитывалось?
– Нет, эсса. Эс Кордова изначально считал себя выше всех и в полном праве распоряжаться вашей жизнью и судьбой. Его лишили этого права, и он решил пойти на риск. Приехал сюда надавить на вас, чтобы вы согласились выйти замуж, за кого он прикажет… или подписали прошение королю. Его бы устроил любой вариант.
– Я бы этого не сделала.
– Он об этом не знал. Разозлился и начал сразу с…
– Силовых методов убеждения.
– Хорошее выражение, эсса.
Я медленно кивнула. Да, не знал. Кстати… а как тут с этим вопросом?
– Незнание закона избавляет от ответственности?
Сначала эс не понял мой вопрос, а потом ухмыльнулся:
– Великолепный вопрос, эсса. Не избавляет.
– И что ждет моего отца?
– Ничего хорошего, эсса. Его величество уже подписал указ. Отныне эс Кордова поражается в правах. Главой рода Кордова становитесь сначала вы, как драконарий, а потом ваш супруг.
– Как раз то, чего мне не хотелось. Простите, эс Риверо.
– Почему, эсса Кордова? – Эс присел рядом и аккуратно накрыл ладонью мою руку. – Вы молоды, красивы, даже не сомневаюсь, вы найдете себе достойного супруга и будете счастливы!
Я прислушалась к себе.
Должно во мне что-то отозваться? Вот молодой красивый мужчина, явно во мне заинтересованный.
Неглупый, дуракам в казначействе даже по блату делать нечего. Им другие должности находят, синекуру где-нибудь восьмым помощником пятого писца, но к деньгам стараются не подпускать.
Знатный, по возрасту подходит. Ну должно же хоть что-то отозваться?
Нет.
Пустота.
С тем же успехом я могу обниматься со статуей Аполлона Бельведерского. Я аккуратно, но непреклонно высвободила руку. И посмотрела равнодушно.
Я умею.
Эс понял, что не прокатит, и слегка опечалился. А что? Хорошие перспективы были, а вот – не клюет! Невезуха.
Мужчины это тоже чувствуют, когда женщина в них совсем не заинтересована. Никак.
– Я благодарю вас за участие, эс Риверо.
Подтекст мужчина тоже понял.
Иди-ка ты отсюда, откровенничать с тобой никто не собирается. Вот еще чего не хватало! Ты – чужой, а с чужаками о личном не говорят.
Встал, попрощался и вышел вон. Может, он и не оставит своих поползновений, но – в другой раз. Очень сильно в другой раз.
Через годик.
Когда я из Санторина вернусь.
Кажется, его величество мне этим решением не свинью подложил, а бобра подарил. Надо поблагодарить при случае.
Итак – Санторин.