Продолжение главы
Когда я открыла глаза еще раз – вокруг меня была настоящая санторинская роскошь.
Кровать, на которой хоть ты строем маршируй, стены с росписью, портьеры…
Рядом с кроватью, ссутулившись, сидел эс Хавьер. Сидел, держал меня за руку, чего-то ждал.
– Кхм? – поинтересовалась я. – Воды? Можно?
Мужчину словно пружиной подбросило. К его чести, эс Хавьер сначала налил мне воды и аккуратно напоил, приподнимая мою спину вместе с подушкой, а уж потом принялся спрашивать:
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально. Видимо, просто оглушило и на усталость наложилось. – Я прислушалась к себе. – Ну и переволновалась тоже…
– Я сейчас лекаря приглашу.
Я согласно прикрыла глаза. Ладно, приглашайте. Кстати…
– Где мы?
Хавьер успел добраться до двери, которую я не заметила за всеми шторками, и отдал туда несколько приказаний, а потом вернулся ко мне.
– Мы в гареме тора Санторина.
– Эй-эй, я против! – чуточку испугалась я.
– Мы как гости. Приглашенные.
– Как мы? Победили?
– Всё в порядке, – заверил меня эс Хавьер. – Вы очень вовремя успели, я уже с жизнью прощался, когда вы прилетели.
Я выдохнула.
На минуту такое накатило…
Сильно забилось сердце, стиснуло горло, закружилась голова.
Вот и так бывает?
Вот мужчина, ты не знаешь, любишь его или нет… он есть, и ты мучительно рассуждаешь, что с ним делать. Оттолкнуть? Подпустить поближе? Но стоит представить, что его нет в твоей жизни… вообще нет… и ладони леденеют, и в горле встает комок, и тебе просто дурно.
Потому что так нельзя.
– Хавьер… Я так испугалась!
– Я тоже.
Рука в руке.
Глаза в глаза.
И никаких лишних слов, и клятв не звучит, и признания не делаются ни с той, ни с другой стороны.
А сказано больше, чем в самых длинных пьесах, потому что сердцам не нужны слова, они и так всё знают.
Это люди иногда не признают свои чувства, не думают ни о чем. А сердце-то все видит, его не обманешь. Только иногда надо хорошенько получить по голове, чтобы услышать голос сердца.
И все же…
– Меня король отправил в Санторин. На год.
– Только тебя?
– Вообще всех девочек.
Я поспешно рассказала о том, как мы научились поддерживать связь еще с двумя-тремя драконами.
– Нам надо тренироваться, вот его величество нас и отправил.
– А еще вам не надо лишний раз мозолить глаза эсам. Тоже верно, за год вы перестанете быть новостью, король ведь не запрещал вам прилетать в гости или в отпуск?
– Не запрещал.
– Вот именно. Я тоже попрошу отправить меня в Санторин. Ты не против?
И что я могла сказать?
– Я буду рада.
Иногда проще плыть по течению. Целее будешь…
* * *
В гареме я провела три дня.
Голова кружилась, подташнивало… сотрясения мозга не было, это я проверила в первую очередь. Реакция зрачков нормальная. Да и что там ее проверить?
Смотришь в зеркало, зрачки на свету сужаются, в тени расширяются. Если они делают это одинаково в обоих глазах, значит, с мозгами все нормально. Не перетряслись.
А вот если зрачки реагируют по-разному или они разного размера, тогда беда. Надо лежать и лечиться.
Мне не надо. Я начала вставать уже на третий день, уж очень служанки злили. С суднами, с поклонами, и глаза такие… словно я не человек, а сама как дракон.
И чего они так пугаются?
Подумаешь, ко мне Хавьер каждый день заходит. Он не страшный.
Подумаешь, Виола под балконом окопалась.
Она даже милая и обаятельная.
И чего это ее все боятся? Глупые они и недоверчивые.
А еще это просто скучно: лежать и ничего не делать.
С драконами и девушками прекрасно управлялась Ярина. По заставам совещались Селим и эс Хавьер. Я оказалась просто не при деле. Ненадолго.
Уже на следующий день в дверь поскреблись.
На пороге стояла Кайа Ибанес.
– Каэтана… к тебе можно?
– Можно. Что случилось? Ты просто так не придешь, только по делу. Так что случилось?
– У меня серьезная проблема.
– Драконица?
– Нет. Принц Селим.
– А он тут при чем? – затупила я. – Он вроде как не летает?
Кайа посмотрела на меня. Плюхнулась на край кровати – и слезы потоком хлынули:
– Я-а-а-а-а, а о-о-о-о-он, а я-а-а-а-а…
Проще добиться ответа от олигофрена в степени дебильности, чем от влюбленной девицы. Это уж точно!
Пока вытерла нос, успокоила, отпоила водой, заставила съесть яблоко… да-да, рецепт проверенный. Когда в дело идет желудочный сок, мозг успокаивается.
Час времени как с куста долой. А тут еще всякие слуги лезут! Вот чего им надо? Покой? Так я и лежу, головы не отрываю, Кайа прекрасно сама может и воды налить, и яблоко взять.
А истерика… бывает!
Как оказалось, Кайа влюбилась.
Умудрилась!
Дубль два, тем же тапком, по тому же месту…
Первый раз она в санторинца влюбилась, едва отмахались! В этот раз – та же ошибка. Может, в этом мире тоже учредить медаль – за скачок на грабли? И вручать влюбленным девицам?
– Кайа, ты с ума сошла?
У меня других слов и не осталось!
Вот представьте себе!
Эта «умница» мужчину первый раз в жизни увидела, не поговорила, не пообщалась, они просто в глаза друг другу посмотрели – и влюбилась!
По уши!
Вот это я понимаю – работа гормональной системы! Перешибает голос разума, вышибает на фиг мозги! А то я… думать пытаюсь!
Нужен – не нужен, сможем быть вместе – не сможем!
А тут человек не сомневается!
Тут человек любит – любит – любит!!! И все это без наркоза и рассуждений!
Аласта, зараза!
Ты не могла свое предложение Кайе сделать?
С такой влюбчивостью она мигом бы все отработала, ты б и обернуться не успела!
Не повезло.
Подозреваю, сейчас богиня со смеху покатывается в своих чертогах… тоже дело!
– Кайа, ты понимаешь, что это – Санторин?! А тор вообще квинтэссенция Санторина? Кошмар в энной степени?
– Чего?
– Все самое худшее, да еще преумноженное статусом. Ты вот на нашего короля погляди! Он же загнан в строгие рамки! Он на горшок сходить спокойно не может, чтобы его не провожали! Король чихнул – король икнул – король рыгнул! Все документируется! Ты жить будешь, как на главной площади с голым афедроном!
– Здесь гарем.
– Ага-ага. Исла будет счастлива. Вон, под окно выгляни, там Виола лежит, подыхает от счастья.
– Гр-р-р-р! – донеслось из-за окна.
– Аи-и-и-и-ий! – послышалось откуда-то снаружи. Кажется, кто-то еще и в обморок упал.
– Нравится? А ты вот так жить сможешь?
Кайа поникла, словно сорванный цветок. Ну да, мечты я ей оборвала без всякой жалости.
– Не смогу.
– И что ты тогда хочешь от меня услышать?
– Не знаю. Ты… ты ведь можешь что-то придумать, правда?
– Могу, – согласилась я. – Только тебе это не понравится.
– Что?
– Есть любовь, а есть похоть. Ты уверена, что у вас не второй вариант?
– А как это различить?
– Пока у тебя нет опыта – никак. И еще – сладок запретный плод. Ты не хочешь его скушать?
– Каэтана?
– Что ты на меня с таким священным ужасом смотришь? Селим не мальчик, сделать так, чтобы у вас детей не было, – сможет. Не переломится в интересном месте. Так что… Если Селим начнет за тобой ухаживать, советую довести дело до постели.
– Я… но я даже… я и не целовалась толком!
– Что, и даже с тем санторинцем?
Кайа качнула головой.
– Меня бы… его бы… не знаю!
– Ну да. При наличии дракона убить тебя становится немного сложнее, – съязвила я. – Только твоих родителей это не остановит.
Кайа хлюпнула носом.
– Каэтана, я думала, ты что-нибудь посоветуешь! А ты…
Мне осталось еще раз схватиться за голову.
– Кайа, милая, ну что тут можно посоветовать? Я тебе скажу только так: мы теперь станем свободнее в правах, сравняемся с эсами. Понимаешь, что это значит?
– Что?
– Что и обязанности у нас будут такие же.
– К-какие?
– Ты про присягу для драконариев слышала?
– Да. Даже читала.
– Ну так и мы присягать будем. Вот и подумай, что у тебя получится с Селимом? Супруга тора на службе другого государства? А прятаться ты не сможешь, дракон – не репка, чтобы в карман сунуть.
– Забыть?..
– Если чуда не случится, у вас ничего не получится, – жестко сказала я. – Именно поэтому я тебе и совет дала. Бери от жизни что сможешь, пусть час, но ваш будет, этого у вас никто не отнимет.
– А если… не любовь?
– Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать. Постарайтесь, чтобы детей у вас не было, вот и все.
– Это тяжело, Каэтана.
– Знаю.
Потом Кайа долго ревела у меня на плече. А потом ушла, вытирая слезы.
Подозреваю, Селима она в постель затащит, и правильно сделает. Мне этот мужчина нравился. Я бы за него подругу выдала, не моргнув глазом, только вот геополитика – такая тварь! Принцесса Фике была одна-единственная, все остальные коронованные паразитки прекрасно лоббировали интересы своих родин в ущерб родине супруга. Вспомнить только Анну Австрийскую, которая братику-испанцу стучала, как патентованный дятел. Я и рада бы, но у ребят просто ничего не получится. Пусть хоть мечта у них будет. А то и тайные встречи, и история любви, которая останется в веках. Это лучше, чем пустота.
* * *
Дольше трех дней мне отлеживаться не хотелось.
И встала, и отправилась к девочкам. Там все было в порядке, на Ярину в этом отношении можно положиться.
Вот Севилла и Фатима – это разведка, да какая! Все раскопают, что можно и нельзя.
Олинда и Мариса – дипломатическое представительство. Такие представления устраивают, мама не горюй.
А Ярина – прирожденный лидер. У ее матери это тоже есть, но той развернуться не дали, а Ярина может, еще как может.
Тренировки я себе еще на пару дней запретила. То есть Виола ругалась, она-то мое состояние тоже знала и обещала прибить хвостом, если я даже заикнусь. Вот и пришлось язык прикусывать.
Вместо этого позвали к Селиму.
Его высочеству местоблюстителю трона.
Санторинцы, впрочем, уже смирились с новым раскладом. Да, Баязет был куда как более харизматичным и обаятельным, властным и жестоким, Селим как-то попроще – и на внешность, и на все остальное. Он и воевать постоянно не будет, и казнить за малейший взгляд в его сторону, и пороть по поводу и без повода. Он спокойный такой…
Да, мне мужчина понравился, Кайа могла бы стать с ним счастливой. Но – не судьба.
Хавьер уже был там.
– Эсса Кордова. – Его высочество наклонил голову. По здешним меркам – милость, тем более для женщины. – Эс Хавьер сказал, что он не может распоряжаться вашим корпусом?
– Он сказал чистую правду. – Я кивнула.
Даже Эдгардо Молина, даже эс Хавьер. Никто!
Потренировать – пожалуйста, на тренировке драконицы подчинятся. Но в бою? Ими будет командовать только такая же драконица. Не знаю, почему так. Тут тема для исследований на века. На тысячелетия!
– Я бы хотел попросить вас патрулировать побережье.
– Ваше высочество, пока не построят заставы, это и так вменяется нам в обязанность.
Селим кивнул.
Знал он это, но – дипломатия. Он показывает, кто тут хозяин, я – что подчиняюсь и действую по его приказу.
– Полагаю, распределить драконов вы сможете сами.
Я кивнула.
– Эс Хавьер оказывает неоценимую помощь.
Хавьер молча кивнул.
А чего стесняться? Мы можем летать и драться, но организация у нас пока хромает.
– Каэтана, у меня к вам просьба. – Принц не стал тянуть кота за хвост. Две фразы о погоде, полторы о моей внешности, и снова к делу. – Вы не могли бы объяснить, что вы сделали? С грозой и молниями? Девушки не могут…
Я потерла переносицу двумя пальцами.
Объяснить?
Теоретическую физику на местные реалии?
Убейте сразу! Я сама-то половину не помню, а вторую не знаю. Придется по-простому:
– Когда я была маленькой, я видела, как молния ударила в воду. Рыба всплыла. Я поняла, если здесь так же будет, химеры тоже погибнут.
– А откуда взялась гроза и почему драконы вот так… неслись по кругу?
– Вы видели, день и так был пасмурный?
– Был.
– Драконы просто перемешали тучи, чтобы дождь начался быстрее. И с огнем у них свои отношения.
Молния – не огонь. Но кто здесь об этом знает?
Я в теоретическую физику не полезу, пусть потом местные Эйнштейны меня разоблачают.
– Хм-м-м…
– Сами по себе драконы не вызовут молнию. И с таким количеством химер мы бы не справились. Это вроде солдатской смекалки. – Я пожала плечами: – Если бы мне в голову идея не пришла, полегли бы все.
Мужчины пристально глядели на меня, но я не лгала. Да и о чем тут спрашивать?
Так получилось.
Пример перед глазами был, осталось сделать.
– А клинок? – вспомнил Селим.
Я фыркнула:
– Ваше высочество, а процент?
– Отчего?
– От патента. – Моя улыбка была исключительно пакостной. Вот что-что, а молниеотвод я соорудить могла. Если уж Бенджамин Франклин в XVIII веке смог!
Что такое первый молниеотвод? Деревянная платформа и металлический стержень, вот и все.
Сам Франклин у себя на доме первый молниеотвод и построил. А тут это тоже важно. Молния тут – стихия, и в дома ударяет, и в людей…
– Патента? Хм-м-м… хорошо. Патент ваш, Каэтана, и я лично его подпишу. Объясняйте!
Я молча нарисовала простейшую схему молниеотвода. Ее каждый нарисовать сможет, кто на физике в седьмом классе сидел.
Стержень, провод, приемник. Все.
Материал? Медь тоже подойдет. В России постарались Ломоносов и Рихман, кстати, почти одновременно с Франклином. Кто тут не верит в ноосферу? Расчет высоты и радиуса? Да тоже ничего сложного, считай, радиус – полторы высоты шпиля, вот и будет тебе счастье.[34]
Селим только глазами захлопал:
– Так просто? И все?
– Попробуйте, – щедро предложила я. – Если получится, мои – тридцать процентов.
– Обязательно попробуем. Спасибо, Каэтана.
* * *
Вылет случился уже через два дня.
Химеры, разбуженные Баязетом (чтоб ему икалось и чихалось в желудке у твари!), не собирались ждать выходных и праздников.
И – перли.
Перли на берег, перли тараном…
Тревога – и мы вылетаем.
Не просто так.
Если бы в безлюдной местности, мы бы подождали, пока те частью выползут на берег, кого перебили, кто бы и сам помер – в Санторине жарко.
Но косяк химер двигался как раз к одному из крупных морских портов Санторина – Сидде.
Сидда обеспечивала примерно десять процентов всего оборота кораблей, или как это правильно называется. То есть каждый десятый корабль – сюда.
Не столица, конечно. Но очень уж удобное место. В морских течениях я понимала плохо, но тут они как-то так сошлись… подводных рифов и мелей почти нет, а течения направлены в эту сторону и корабль несут быстрее. Эх, не моряк я.
Но вот химеры это тоже оценили.
Течения ведь не только корабли несут, но и их тоже…
– Сможем снова сделать грозу? – поинтересовался Хавьер.
Я качнула головой:
– Нереально.
Гроза делается из чего-то. Тогда нам просто повезло, что небо пасмурное, что тучи, что дождь собирался, мы всё это и раскрутили. А сейчас солнышко, день чудесный, хоть ты его на картинку снимай.
Синее море, яркое солнышко, золотистая полоса берега… и на горизонте две такие туши, что мне захотелось завыть волком.
Твою холеру!
Твою химеру!!!
В каждую из химер можно было впихнуть штук по шесть-восемь драконов. И это они еще в воде.
И что с ними делать прикажете? Конечно, в порту их увидели издали и тревогу забили… и такие туши даже вода быстро не донесет.
– Виола?
– Нам такие еще не встречались. Как они отожрались…
– Будет много мяса? – подколола я драконицу.
– Как бы нам к ним на обед не попасть.
Я только вздохнула.
Попасть – выпасть… что вы мне предлагаете? Делать-то что-то надо! А что?
– Виола, полетели поближе?
– Хавьер так и скомандовал. И говорит, чтобы пока не нападали. Может быть опасно…
Я кивнула.
Умничка он все-таки.
А вот что с ним делать, я не знаю. И хочется, и колется, и я ничего не понимаю… сложно все это! Ладно! Сейчас точно не время для всяких глупостей! Какая, епт-компот, любовь, когда на горизонте чуть не два острова маячат?
Вблизи оказалось, что все еще грустнее.
Химеры двигались медленно, но верно.
Не бок о бок, нет. Скорее, параллельными курсами, размер течения позволял. Но плыли. Медленно, непреклонно, равнодушно…
Сидду уже приказали эвакуировать, кого могли и успевали. Но сколько и чего порушат эти твари? А еще – любой город многослоен. Там же не только здоровые люди живут! И есть не только богатые кварталы!
Там еще и всякое отребье, и нищие, и бродяги, и животные, и…
Да что там!
Даже в двадцать первом веке, при наличии современных средств связи, интернета и прочих радостей, при эвакуации бардак начинается! Хотя, казалось бы, можно все отладить!
А тут?
Бордель – еще не то слово! Тут куда как веселее будет!
Мало того, атаковать химер было… достаточно опасно. Видимо, это началось среди медуз. Есть такое время, знаете, когда входишь в море, а попадаешь как в медузовый кисель.[35]
Кажется, у них сезон размножения. И вот этих медуз и накрыло.
И – слепило в одну монстру. А потом и еще что-то добавилось. Но главное было на поверхности. Проклятые стрекательные клетки. Чертовы щупальца.
Подлетишь поближе – и получишь!
Сжечь их?
А они толстые даже на вид. Тут единственный способ – оплевывать и жечь их издали. Потом, когда останутся две опаленные медузины… они запросто перевернутся. И кто сказал, что снизу там не Ктулху? В том смысле, что снизу не какие-нибудь осьминоги? Плеваться огнем замучаемся.
А то, что у нас есть…
Для сравнения: это как идти на танк с рогатиной. Оно, конечно, героизм, только танку наплевать. Годзиллу эти монстры употребят в качестве аперитива и не задумаются.
Рабочий вариант здесь только один.
Сначала заплевать огнем до полного отсутствия щупалец.
Потом налетать и рвать в клочья до победы.
Отличная тактика, но не для таких монстров. Слишком они крупные, успеют добраться до берега… хм-м-м… А прочь их отволочь нельзя? Виола?
Драконица, не сильно раздумывая, перекинула вопрос Сварту.
– Нет. Только вперед, туда, где они чувствуют силу Аласты.
Я задумалась.
Хавьер, глядя на меня, медлил командовать атаку.
– Каэтана?
– Сейчас, минуту… – Действительно, назад нельзя, а если вперед? – Что случится, если они столкнутся друг с другом?
Мужчина даже не задумался.
– Поглощение.
– А вроде они атаковали… друг друга не трогали?
– Нет. Они ползли в нужном направлении и не мешали друг другу. Не помогали, не мешали. А вот если крупной химере попадается мелочь на пути, та ее жрет.
– А если две такие монстры?
– Не знаю, но попробовать можно. До берега еще есть время…
Дальше все было логично.
Веревки всегда при себе, но тут нужны толстенные канаты, с крюками, чтобы наверняка зацепились. Хорошо подойдут корабельные. Они и длинные, и толстые, и их по моей просьбе облили дегтем – сразу авось и не сожрет?
На то, чтобы метнуться в порт, взять там необходимое их притащить к химерам, ушло больше часа. Все это время мы парили над ними, планировали. Химеры не беспокоились.
Два безмозглых сгустка протоплазмы, какие у них могут быть чувства? Жрать и двигаться. Жрать все, что попадет на пути, двигаться туда, где почувствуют родственную им силу.
Вот, почуяли – и поползли вперед.
Мы выбрали ту, которая помельче.
– Разом! – скомандовал Хавьер.
И двадцать крюков взметнулось в воздух.
Зацепились не все, ну так можно и повторить.
– И – р-раз!!!
Драконы потянули все вместе. Словно одно существо. Работать в команде они могут.
– И – еще раз!
Медленно, словно в дурном сне, химера ускорилась. Это как муравей на себе гусеницу тащит, сам намного меньше, но ведь справляется! А если муравьев много, то гусеницу точно упрут. И что покрупнее утащить могут.[36]
Химера не встревожилась.
Вот если бы ее тащили в другую сторону, тогда да… Но она двигалась к силе Аласты. Вперед, в нужном направлении, а сейчас и еще быстрее. И что нужно?
Она и плыла.
А то, что мы буксировали ее чуточку наискосок, она не понимала.
Вот уже обе твари на одной прямой.
Вторая команда замахнулась.
Вновь полетели крюки.
Теперь мы двигаться перестали, а вторая команда ускорила свою химеру.
Медленно, но верно две туши приближались друг к другу.
Вот они уже совсем рядом. Вот… минута… натолкнулись друг на друга… спутались щупальцами… недоумевают? Размышляют? Ну-ка!
Мне пришла в голову отличная мысль. Они ведь чувствуют боль, хотя бы в основах! И вниз полетела бутылка с «коктейлем».
Тварей обожгло. И что они должны были подумать?
Это мозгов у них отродясь не водилось, а вот простейшие рефлексы – есть. И эти рефлексы заставили их взметнуться из воды, дернуться, размахнуться щупальцами…
Кажется, одно из них понеслось ко мне.
Все?
Я так и не поняла в первую секунду, что произошло. Мелькнула рядом черная тень, ударила в бок Виоле, отшвырнула. А вот сам Сварт ничего сделать не успел.
Щупальце с размаху ударило по нему, словно таран.
Дракон даже крылья не сложил, так, тряпкой, и полетел в сторону. И с его седла, вместе с лопнувшими ремнями, падала в воду темная фигура.
Хавьер!
С ударом я не поняла. А вот тут…
Это он меня заслонил. Собой закрыл, оттолкнул…
Виола!
СВАРТ!!!
Драконица стрелой метнулась к другу, подхватывая его уже на воде, не давая погрузиться. Но прежде чем она это сделала…
Ремни драконариев устроены так, что можно дернуть за одну застежку – и распустятся все. Что-то вроде спортивного ремня.
Выдернуть ноги из стремян, оттолкнуться – и почти без всплеска войти в воду. Как раз над тем местом, куда улетел оглушенный Хавьер.
Гимнастика, спорт… плавание?
Да я еще акулу плавать поучу! И нырять тоже!
Я стремительно погружалась вниз.
Времени у меня – считаные секунды. Хавьер тяжелее, плюс сбруя, плюс проклятое освещение – максимум метров двадцать-тридцать, дальше я уже ничего не увижу. Здесь не отмель, да и химеры, сволочи, и течение…
Хавьер!
Где ты?!
Даннара, ну помоги же!!!
Аласта, Варт, боги и демоны!!!
Не знаю, к кому я так удачно воззвала, но Хавьера я увидела. Примерно два метра в сторону – и он продолжал погружаться вниз.
Я рванулась за ним.
Вода, будь она проклята!
Тяжелая, плотная, словно клейстер… каждый взмах рукой – словно в дурном сне… и я двигаюсь медленно, слишком медленно.
Сумею ли я?
Так легко рвануться вверх, к свету, к солнцу, вдохнуть воздух.
Не вниз…
И легкие я не продула.
И воздуха не хватит на всплытие…
И темнота наступает…
Мои пальцы сомкнулись на воротнике кожаной полетной куртки. Я бы из тысячи других узнала это ощущение.
Хавьер!
Только один взгляд – да! И рывок вверх!
К свету, к поверхности… в глазах плывут круги, в висках долбят молоточки.
Воздуха уже не хватает, я выдохнула последние остатки…
Еще чуточку…
Я не смогу.
Я сейчас разожму пальцы… или просто опущусь на дно вслед за ним. И будем мы там спать долго и спокойно.
Ну же!
Еще чуть-чуть!
И голос тренера, словно из невероятной дали: «Не сдавайся, зараза! Русские – не сдаются!!!»
Сдохну! Но не брошу…
И с диким то ли всхлипом, то ли воем моя голова пробивает поверхность воды, чтобы тут же уйти обратно.
Уже не страшно.
Воздух каленым железом обжигает легкие, неважно, он – есть! И следующий рывок я делаю уже осознанно.
И меня подхватывают когти дракона.
Когти распарывают куртку, впиваются в кожу… надо мной парит Гарида и что есть силы взмахивает крыльями.
Она тащит меня, а я уже двумя руками вцепилась в Хавьера. Одну руку так и свело на воротнике его куртки, а вторая мертвой хваткой сжимает его плечо.
Мало ли что?
А вдруг он вывернется из куртки?
Кажется, ноют плечи.
Душит кашель, режет глаза, бешено шумит кровь в висках, Гарида едва ли не в воздухе перебрасывает нас Эльте.
Драконицы не могут долго нести что-то в когтях, у них развесовка нарушается. Но девочки сдаваться не собираются.
Выпустить нас?
Судя по матерщине сверху, я этого не дождусь, и мне вдруг становится неоправданно весело.
Истерика.
Это просто истерика.
Мы валимся в песок у самого берега, волна накатывает, обливая нас с головой, но я не в претензии. Эльта едва дотянула. И сейчас ее сил хватило только чтобы не придавить нас.
– Хавьер!!!
Вода не действует.
Все это время я запрещала себе думать, что он…
Он – ЖИВ!!!
Я и сама не поняла, как доползла до него, тряхнула за плечи.
– Хавьер!!! ХАВЬЕР!!!
Откуда и силы взялись?
Вытащить из воды, перевернуть на живот, нажать…
И еще раз.
НУ!!!
Из легких мужчины льется вода, но… не дышит?! Ухо к грудной клетке.
Тишина…
Страшная, могильная, бьющая по ушам хуже грома!
НЕТ!!!
НЕДАМ!!!
НЕ ОТПУЩУ!!!
Я резко переворачиваю его на спину. Я же спортсменка!
Вдох, еще один, несколько нажатий на грудную клетку, и снова два вдоха! Надо бы с напарником, но я и так справлюсь, я смогу!
И когда мужчина вдруг делает резкий выдох, а потом начинает дышать сам, рвано, резко, выкашливая из легких остатки воды, когда его сердце начинает биться…
Я падаю рядом, на песок. И даже материться нет сил, я так и лежу, глядя в небо.
Кажется, где-то ползут к берегу химеры.
Мне это неважно. Мне все неважно, кроме человека, который лежит на песке рядом со мной. И я чувствую его дыхание.
Я до конца своей жизни буду его чувствовать…
– Каэтана!!!
Рядом со мной опускаются драконицы. Ничего не понимаю, а сколько времени прошло? Мне казалось – сутки… нет?
Фатима и Севилла, Мариса и Олинда бегут ко мне. Где-то в море продолжают грызться химеры. Это неважно. Это все ерунда, пусть они хоть кого сожрут…
Падает рядом клубок из нескольких разноцветных драконов…
Виола.
И Сварт.
Живые, слава богам, живые…
– Живы?!
– Да, – выдохом отвечаю я Виоле. – Все живы…
Хавьер переворачивается на бок.
– Каэтана…
Девушки налетают, падают рядом с нами на песок.
– Каэ, я чуть не рехнулась. Как ты это…
У Марисы не хватает слов, она жестикулирует, но мне плевать на всех. Я смотрю только на Хавьера.
– Если еще раз… если ты…
Слов не хватает. Я и так знаю, что я хочу сказать.
Другие не понимают, а все просто.
Если Хавьер посмеет уйти раньше меня… Догоню, вытащу с того света и сама прибью!
Рука скользит в карман, словно сами по себе змеями ползут в нее цепочки. Я выдергиваю одну из них – и накидываю мужчине на шею.
Божественный подарок не подводит, сначала растягиваясь, а потом сжимаясь на мужской шее. Вторая цепочка каким-то чудом оказывается на шее у меня.
И по телу плывет ласковое тепло.
Уютное, спокойное, солнечное…
Все правильно.
Все так, как надо.
– Каэтана?
Кажется, Хавьер не до конца понимает, что с ним сейчас произошло.
Но разговаривает. И глаза осмысленные. И… я падаю к нему на грудь с жалобным плачем:
– Убью… люблю-у-у-у-у тебя, идиот безмозглый…
И то, что все вокруг заходятся в истерическом смехе, мне вовсе не мешает.
Кругом одни идиоты, вот!
* * *
Химеры были заняты друг другом.
Драконы – химерами. Те, кто остался без повреждений, летали за добычей. Подхватывали с поверхности воды куски оторванной химерятины, притаскивали на берег, друзьям.
Сварт лопал за троих.
Досталось ему крепко. Удар попал поперек тела, заставил дракона сложиться пополам, едва не сломал ему хребет, чудом не перебил крылья. Повезло – крылья были подняты вверх.
Но и так… это как со всей дури человека в «солнышко» приложить. Представили?
Сварт потерялся в пространстве и времени, упал в воду, проблевался, и если бы не драконицы, которые подхватили его, точно бы утонул. Хорошо, что Виола оказалась рядом сразу же и помогла удержаться на поверхности, а там и другие подключились.
И хорошо, что я вытащила Хавьера.
Кстати – вместе со сбруей.
Я так и не заметила ни сбруи, ни ее веса…
Хавьер крепко обнимал меня и прижимал к себе.
– Каэтана…
На большее у него слов не хватало.
Цепочки сияли на наших шеях двумя золотыми солнышками – символами Даннары. По телу расходилось уютное тепло. Почему-то мне казалось, что они еще и лечат, но это я потом, в храме узнаю.
Потом, все потом.
А сейчас мне важно, что мой любимый мужчина рядом со мной. И я чувствую, как он дышит, и его рука гладит меня по спине, и вообще…
Он – жив!
Он рядом…
Какая же я была дура!
Важно-то что? Да только одно, что он жив и рядом. А я думала всякие глупости.
Думала, как мы будем жить вместе… точно – кретинка!
Надо думать не как жить вместе, а смогу ли я жить без него? Вот просто – жить?
Не существовать, а жить, дышать, улыбаться новому дню, радоваться полету… не смогла бы. Знаю, не умерла бы… просто искала бы смерти. Без него, как без воздуха, без воды, без самой жизни, меня нет.
Это – любовь?
Да кто ж ее знает? Точно не я… я бы умерла там, в воде. Не поняла бы, но умерла. Не осознала, не сформулировала то, что понимаю сейчас.
Что люблю…
Люблю этого мужчину без меры и без памяти. И кинулась за ним так же безрассудно, как он закрыл меня от опасности. Ни о чем не думая.
Потому что не получается иначе.
Легче самой перестать дышать, чем дать причинить вред любимому…
Дура я, наверное…
Зато счастливая. И любящая, и любимая. А это намного лучше, чем печальный мудрец на горе, который на фиг никому не нужен. Вот она, мудрость-то!
Любить, радоваться жизни, быть счастливой…
Почему я раньше этого не понимала?
– Никогда не думала, что ты так можешь… – Мариса только головой качала.
Мы с собой взяли припасы, и теперь девочки сноровисто разогревали их на костре.
– Я и сама не думала, – согласилась я.
– Ты прямо… секунда – и ты в воде. И почти сразу же выныриваешь, мы тебя едва подхватить успели.
Хавьер молчал. И правильно, глупостей мы и сами преотлично наговорим.
Я покрепче прижалась к любимому мужчине и подумала, что… епт-компот!
Мне кажется или мне срочно нужно в храм Аласты? Это я и озвучила при всех.
– Девочки. Надо!
Девочки переглянулись, кажется, еще и Хавьер им подмигнул, и как-то сразу все закрутилось. Ясно же – надо! А женщине в таком состоянии лучше не возражать. А то – спасла?
Вот, значит, и обратно притопить может!
Виола тоже не ворчала, она-то как раз была в курсе всего разговора. Это девочкам я что-то не договорила, а драконице поди не скажи! Сожрет!
Так что буквально через полчаса мы все летели в храм Аласты. Драконы успели перекусить, химеры были заняты, они так дрались друг с другом, что весь залив был в кусках химерятины, рыба кишмя кишела…
Все были при деле.
А вот я…
Что-то мне подсказывает, что сейчас будет нелегкий разговор.
* * *
В храме Аласты было тихо и темно. Конечно, никто сюда уж сколько лет не приходил…
Я вошла одна. Сначала одна.
Страшно мне не было, цепочка, подаренная Даннарой, горела на шее теплым ясным солнышком. Грела, успокаивала.
– Ваша божественность? – тихо позвала я.
Долго искать и звать не пришлось. Аласта соткалась над алтарем, наплевав и на семейку летучих мышей, которая заметалась в ужасе по храму, и на брызнувших во все стороны мелких тварей. Хотя она-то богиня. Это я с визгом подпрыгнула, когда по моей ноге едва не проскакала на редкость упитанная ящерица.
– Уй! Холера!
– Здравствуй, Каэтана Кордова.
Я вежливо склонила голову:
– Здравствуйте.
– Я рада за тебя.
Взгляд Аласты остановился точно на цепочке. Та продолжала светиться и не тускнеть.
– Я тоже рада, – тихо сказала я. – И еще… вы простите. Наш спор аннулируется. Я была свиньей.
Как-то очень это хорошо осознается, когда на грани жизни и смерти! Даже слишком хорошо. Когда можешь потерять любимого человека, быстро понимаешь, какие это глупости! Вот все остальное – ерунда.
Химеры?
Да справимся мы с ними! Не подавимся!
Баязет? И с тем справились, и с его присными, и еще если вылезут, справимся…
И с мнением света, и полусвета, и вообще… плевать сорок шесть раз мне на то мнение! Просто – плевать!
А вот когда понимаешь, что ничего может не быть, когда тикают часы, когда отсчитываются последние секунды…
Нет!
Не отдам!!!
Сама бы умерла – было бы проще.
Аласта покачала головой:
– Нет. Свиньей была я. Хоть и богиня.
Я невольно фыркнула. Хрю, да?
– Мы не демиурги, – тихо сказала Аласта. – Творец ведом лишь силой творения, а мы… мы просто жизнь. Нас создали эти люди, понимаешь? Мы такие же, как и они. Мы отражение их мечтаний, устремлений, надежд, мы – та сила, которую они отдают миру. И мы тоже переживаем, любим, грустим, нервничаем… мы тоже живые.
Я кивнула.
Что уж тут непонятного? Кто бы на месте Аласты не озверел? И не слишком-то порядочно я с ней поступила… мне ТАК больно не было, как ей. Она же богиня, считай – концентрированное чувство. Ей и больнее…
– Я рада, что ты это понимаешь. И я… я постараюсь простить, – тихо сказала богиня. – Мне будет тяжело, но новые всплески ярости и боли станут реже, я знаю. А с имеющимися вы справитесь.
– Баязет растревожил океан.
– Да, я в курсе. Но и с этим вы можете справиться. Ты проделала хорошую работу с этим смешным человечком… эс Перез. Если вы откроете мои храмы, я постараюсь, чтобы всплески приходились туда – по большей части. А тропы для химер вы примерно представляете. Сможете патрулировать точечно, и уничтожать их тоже будет проще. Можно будет ловушки делать, засады…
Я кивнула:
– Да, наверное.
– Больше я сейчас сделать не смогу. Столько лет… у меня не так много сил осталось.
Я искренне сочувствовала. Но богинь же нельзя гладить по голове и предлагать сладости, как обычной подруге? Заесть грусть?
– Нельзя, – согласилась Аласта. – Хотя мне жаль. Ты хорошая подруга, Каэтана Кордова.
– Зоя…
– Зоя ушла. Подарив тебе память девочки Каэтаны, Даннара сделала большое благо для тебя и для мира. Ты приняла Фейервальд как свой родной дом, ты счастлива в нем, это очень хорошо. Может, Фейервальду не помешают и еще несколько душ из других миров – потом. Когда-нибудь потом, с этим нельзя играть легкомысленно.
Я порадовалась, что Аласта это понимает. Хорошо – я. А если бы кто другой? К примеру, та дрянь, с которой Димка…
Наверное, имя бывшего мужа должно было отозваться болью. Но – нет. Даже не царапнуло.
Было и прошло, было и сплыло…
Неинтересно. Чужой человек.
– Даже не хочешь посмотреть, как все сложилось в твоем мире? – улыбнулась Аласта.
Я заколебалась.
– Нет, наверное. Там все хорошо?
Богиня смеялась искренне.
– Ох уж мы, женщины… Смотри!
И передо мной словно зеркало развернули.
Вот… да, это я. Только где уныние? Где мой грустный вид?
Начало осени. Теплое, уже слегка позолоченное, как я люблю. И мы… с кем это я? Мы жарим шашлыки на даче.
Мужчина, который жарит их, улыбается. У него темные волосы и зеленые глаза, и на Хавьера он совсем не похож. Красавчик, словно из журнала. И двое детей носятся по лужайке, тиская лабрадора, а здоровущий дымчатый кот наблюдает за этим действом из кресла-качалки. И как-то очень заинтересованно поглядывает на мясо.
– Моя семья?
– Да. Смотри дальше.
Димка.
Явно съемная квартира, он лежит в постели и курит, а рядом с ним… тьфу, гадость какая!
Видывала я таких баб-с. На лбу у нее написано: сожру, выплюну и по костям пройду. Такая что хочешь сделает, лишь бы ей хорошо было. Кажется, мой бывший супруг попал.
– Сильно попал. Злорадствовать будешь?
– Не-а. Пусть живет, как ему хочется, не буду, – искренне ответила я. – И спасибо тебе.
Аласта улыбнулась.
– Не стоит благодарности. Это тебе спасибо: я поняла, что можно и прощать, и взлетать, и любить… главное, чтобы мужчина был хороший.
Я кивнула.
Да, это главное. Но у меня вроде бы получилось?
– Да. И я хочу сделать вам подарок.
– Да? – засомневалась я. – А может, химерами обойдемся?
– Не обойдемся. Хавьер старше тебя – в этом теле.
Я кивнула. Ну да, разум-то у нас одинаков, мой интеллектуальный возраст никуда не делся. Но внешне мне восемнадцать лет. А ему чуть не вдвое больше.
– Не говори ему. Но до ста лет он проживет спокойно и без болезней. И умрете вы в один день. И внуков успеете повидать, и правнуков, и все у вас будет хорошо. Ты в этом мире поживешь поменьше, не до ста лет, но ты свое в том мире добрала. Так что – справедливо.
– Спасибо, – от души поблагодарила я.
– Тебе спасибо. Иди, Каэтана Кордова. И будь счастлива в этом мире.
Из храма я вылетела и почти упала на руки Хавьера.
– Любимый!
– Каэ?
– Все будет хорошо! Правда-правда!
– Конечно, будет. – Хавьер коснулся губами моих волос. Нежно-нежно.
Я подумала, что мне надо будет многое ему рассказать, но это потом. А пока…
– Полетели домой? Спать хочу. И купаться. И есть!
Предложение было единогласно одобрено, а Мариса сунула мне в руку здоровущий бутерброд.
– Приятного аппетита, Каэ.
Я жевала, когда мы взлетали над храмом, и думала, что все хорошо складывается.
Правда же?
Хорошо? Или еще какие-то пакости будут?
* * *
– Я за вас рад! – Селим улыбался искренне.
Да, бывает и такое, когда человек умеет радоваться за других. Не завидовать, а вот просто – радоваться. Хорошо, когда у кого-то все хорошо!
– А я как рад, – искренне сказал Хавьер.
– Вы не хотите отпраздновать свою свадьбу в Санторине?
Мы переглянулись.
– Мы можем это сделать, но потом. Сначала – Равен, – твердо сказал эс Хавьер. – Мы подданные Равена, и академия наша там.
Селим кивнул:
– Да, понимаю. Празднуйте – и возвращайтесь. Я буду рад вас видеть.
Я прикусила язык.
Хотелось спросить, что у него с Кайей, но о некоторых вещах лучше промолчать. Спокойнее будет.
Так что…
Мы летели домой.
Сообщить его величеству об изменениях, получить разрешение на брак, да и просто – отпраздновать все в кругу своих. Драконов и драконариев.