Глава 16
Я понимаю, Мариса, как и остальные, заглядывалась на Эдгардо Молина, но лично мне Эд кажется еще недозревшим. Какое с ним замужество? Его еще воспитывать лет двадцать до нормального состояния, а потом уж детей делать. А пока ему бы полетать, покрасоваться, ресницами похлопать перед толпой восхищенных девушек…
Рассказать ему, что ли, про белое кашне? А что? Будет свой Зигзаг Маккряк и в этом мире… ему красиво, мне приятно.
Мужчины уплетали так, что за ушами трещало. Мы съели на двоих пятую часть. Они — все остальное. И суп, и рис, и бананы все подобрали…
Мариса только головой покачала.
— Надо будет завтра еще что-нибудь приготовить, — кивнула я. — К примеру, мясо в горшочке. Или вечером сделаем? Ладно, посмотрим…
Мужчины переглянулись.
Орландо сделал глазки «котошрека».
— Эс Хавьер, вам не кажется, что новая тактика боевых действий малых групп требует подробного обсуждения? К примеру, вечером?
Эс Хавьер посмотрел на него. На нас…
— Эссы?
Я вздохнула.
— Эс Чавез, у вас есть нелюбовь к каким-то продуктам? Что-то такое, что вы не едите никогда?
— Н-нет…
— Тогда мы что-то вкусненькое приготовим. Только на кухне договоримся, чтобы нам продукты давали.
— Я распоряжусь, — отмахнулся Орландо Чавез. — Своруют меньше.
Наивный.
Своруют больше, потому что будет, на кого списать. Но об этом я не сказала.
* * *
Вечером я радовалась, что мы с Марисой приготовили побольше. На огонек забрел еще и Тьяго Ледесма, и тоже отдал должное и мясу в горшочке, и оладьям с малиновым вареньем.
Мариса активно училась. Эс Чавез смотрел и на нее, и на оладьи одинаково умильным взглядом. А потом и провожать ее пошел. До общежития, ага…
Меня — меня эс Хавьер проводит. О моей репутации ректору беспокоиться не надо — зачем? Ее уже ничего не испортит.
Кажется, раэн Ледесма все понял насчет ночевок, но он умный. И воспитанный. А еще у нас общие деловые интересы.
Он промолчит.
Интерлюдия 1.
Юсуф уже и с жизнью попрощался, когда его изволили вытащить из ямы. Он успел промерзнуть до костей, проголодаться, обмочиться, а уж как у него все тело затекло!
Хорошо, эс Хавьер, который его и вытащил, не стал вытаскивать кляпа, только путы на руках-ногах разрезал. А то бы Юсуф своими воплями половину Академии перебудил и драконов распугал.
Кровообращение восстанавливалось медленно, мужчина корчился на гальке, словно раздавленный червяк. Эс т-Альего ждал, пока на него не соизволят обратить внимание.
— Ну что?
— Эс… эс…
Что сказать, Юсуф не знал. и для чего его вытащили — тоже. Но не убивать же7 Зачем такие сложности? Убить его можно было и так — оставить еще на пару дней, и все. Без воды человек не живет, сколько б он не нахлебался на допросе.
— Послушай меня, насекомое. Твои дружки убиты, а эсса, которую вы хотели похитить — спасена.
Юсуф так рот открыл, что желудок видно стало.
— Аааа… ээээээ…
— Понимаю, что твой принц не успокоится, поэтому ты передашь ему письмо от эссы Кордова.
Юсуф дернулся.
Письмо передашь?
А вот знаете — не хочется. Его высочество гневен и жесток, Юсуф сам себе приговор повезет, что ли, и своей семье тоже?
Не-не, так дело не пойдет.
— Ознакомься. Читать умеешь?
На колени Юсуфу упал лист пергамента.
Ваше высочество!
Прощу прощения, но я вынуждена отклонить ваше приглашение в гости. Сейчас и в дальнейшем.
Я хочу жить в Равене, у меня здесь семья и друзья.
Я благодарна вам за столь высокую оценку моих душевных и прочих качеств, но я не готова ответить вам взаимностью. Я люблю другого человека и собираюсь выйти за него замуж.
Ваше внимание навсегда останется самым ярким моим воспоминанием.
С уважением.
Эсса Каэтана Кордова.
Юсуф задумался.
Выглядело письмо достаточно вежливо. Правда, принц все равно будет в гневе, но хотя бы Юсуфа сразу не казнит. Даст рассказать… о чем?
— Эс…
— Запоминай, — Хавьер долго обсуждал ситуацию с Каэтаной, и сошлись они на одном и том же. Если принц не получит весточку от своих подонков, он пришлет еще один корабль.
И еще один.
И снова…
Такие люди — упорные в достижении своей цели. И то, что корабль не вернулся, не поможет.
Пропал без вести?
Так это могло быть и случайно. Наткнулся на риф и затонул, в шторм попал, да мало ли что? Те же пираты…
А вот если раз его людей уничтожат. Два уничтожат. Три… да еще и ему напишут, мол, хватит? Раз напишут, два напишут…
Ты неинтересен. Не нужен, не важен… может, поможет?
Эс Хавьер в этом искренне сомневался, но спорить с Каэтаной не стал. Хотя сам бы придавил поганца и думать забыл, как его зовут.
Мужчина молча забрал письмо из рук негодяя, вложил в футляр, щелкнул застежкой, приложил к нему печатку.
— Деньги на проезд на корабле. И пошел вон.
Юсуф поклонился и пошел. Может, дойди письмо до Баязета, что-то и поменялось бы, кто знает? Но судьба решила по-своему.
До города еще надо было добраться. А ночью, на побережье, тем более, рядом горы…
Хватило всего одного шакала. Только — бешеного.
Будь он нормальным, и не подошел бы к человеку, и не кинулся. Но бешенство границ не разбирает, а Юсуф и опомниться не успел. Сам шел, едва тащился, от ветра шатался. Вот и получил сильный укус в ногу, и не один.
Шакала он прибил.
И даже дойти до города успел, и на корабль сел.
В море его и похоронили. Вместе со всем имуществом. Страшно же… если кто знает, как выглядит бешенство — ОЧЕНЬ страшно.
Моряков можно было и понять, и оправдать, только вот до адресата письмо не дошло.
Интерлюдия 2
Орландо Чавез чувствовал себя счастливым.
Бывает же такое состояние… уже несколько раз — было.
После сытного обеда, ужина, после разговора с приятными людьми… он уж и забыл, как это бывает — дома.
Забыл, когда последний раз кушал что-то домашнее.
Давно. Еще когда женат был, но это было и давно, и недолго, и вспоминать об этом сильно не хотелось.
Любовь же!
Молодость, когда любовь отросла, а мозги не проснулись, к сожалению. Вот и женился, на свою голову. А потом и оказалось, что семьи довольны, родители счастливы, а дети… а дети друг другу везде чужие, кроме постели.
Там-то все было хорошо, а стоило выбраться из кровати, и начинались ссоры, споры, скандалы… два года они прожили вместе, но за эти пару лет Орландо приобрел просто неизбывное отвращение к браку. Никакого здоровья на эти семейные отношения не хватит! Домой приходишь, как на войну! Иди и думай, за что на тебя сегодня наорут. То ли за невнимание к супруге, то ли за внимание к другим бабам… хотя когда там то внимание проявлять? И не хотелось даже…
В смерти жены Орландо виноват не был. Не он сажал ее в коляску, не он катал по набережной. Не он лошадей испугал так, что те понесли и вывернули супругу под копыта и колеса. Спасать там было нечего.
Как случилось, так и случилось.
Но!
Семья тут же начала давить на Орландо. Вдовство — это как? Это дело такое, погрусти годик, да и женись еще раз? Желательно, с выгодой для семьи.
Орландо и психанул.
Разорался, чуть ли не впрямую отрекся от родных и ушел из дома в чем был.
Может, и пропал бы молодой эс, не приспособленный особенно ни к чему. Но — повезло. На него натолкнулся прошлый ректор.
Эс Эзекиль Силва.
Конечно, Орландо он знал — а что? Парень же у него учился, в Академии. Просто не совпал он ни с одним драконом, так бывает. А парень-то неплохой. Ну, не драконарий? И что с того? Всякое бывает…
Подумал эс Силва минут пять, да и предложил Орландо должность в Академии. Сначала — своего секретаря. С бумагами возиться, помогать… возраст-то уже не тот, и силы не те, а в Академии одни драконарии…
Вот кто его знает, с чем это связано?
Но драконарии просто физически не способны к управлению чем-либо. Академию им не доверишь. Только драконов.
Орландо и согласился. И как-то оно так постепенно пошло…
Год поработал, два, три, потом эс Силва к королю ездил, согласовал его кандидатуру на роль ректора Академии — лучше никого не найдете, ваше величество. Даже не ищите…
Заминка вышла потому, что Орландо не женат был, но и тут прикрыться удалось. По супруге горюю, и все тут! Не могу представить на ее месте никого другого.
Вообще никого представлять не хочу, наелся супружеской жизнью! Сыт по горло!
И вот уже какой год работал он в Академии! Эс Хавьер, кстати, выбору этому был рад. Нельзя сказать, что они с т-Альего были такими уж закадычными приятелями, но Орландо ему сочувствовал, помня свои скандалы.
Даже помог, чем смог.
Семья пыталась наладить контакты, но Орландо посылал всех к морским химерам. Ибо перебьются!
Как его из дома выгонять сопляком и пять лет не интересоваться, жив он или мертв — так это они первые. А как он ректором стал, так сразу объявились?
А если б его убили за это время?
Сам бы под мостом каким подох?
Силва его спас, а так-то всякое могло быть.
Эзекиль и получил все то, что предназначалось родственникам. Старый холостяк, умер он не один. Орландо до последнего о нем заботился, и относился, как к родному отцу — а что? Жизнь-то ему Эзекиль спас? Спас!
По трудам и благодарность!
Но объяснять это посторонним людям, с которыми общего только фамилия?
Перебьются!
Орландо жил тихо и спокойно, и был по уши доволен своей жизнью. Он даже преподавательниц в Академию подбирал таких, чтобы искушений не возникло, а ученицы…
Да кто на эту зелень смотрит-то?
Правильно, не он.
А потом все как-то в один момент изменилось. И имя изменениям было — Мариса Лиез.
Красавица?
И что? Таких красоток тут не одна тысяча перебывала.
Умница?
Тоже верно. Но и снова — бывает.
А что, ЧТО тогда в ней было такого необычного?
Орландо думал и так, и этак, поворачивал ситуацию, и наконец, понял.
Мариса была… нет, до какого-то времени она была обычной. А потом в ней появилось нечто новое. И он это понять не мог. Определить не мог.
Тайна?
Секрет?
Непонятно.
Но Мариса иначе стала ходить, говорить, держаться. Выпрямилась спина, поднялась голова, засияли карие глаза… она и раньше была хороша собой, а сейчас от нее словно свет шел, и Орландо не мог понять — он дурак, или это остальные такие слепые? Почему никто и ничего не замечает?
Даже родной брат Марисы?
А окончательно все поменялось этим летом. Когда она сидела в его кабинете, и смотрела, и…
Что, ну что такого бывает в человеке? Чтобы ты глядел на него и думал, что в Фейервальде сотни тысяч женщин — и всего одна Мариса Лиез?
И ведь Орландо знает ее семью! Там тот еще гадюшник! И про скандал слышал! И про все остальное…
И все равно, его тянуло и к Марисе, и в этот дом. Сейчас, когда Мариса была здесь…
Хавьер еще улыбался, гад, так, понимающе. Мол, не стесняйся! Действуй, дружище, меня Мариса не интересует, мне Каэтана нравится. Странный он все-таки…
Хотя Каэтана Кордова — тоже загадка. В Академии была чучело чучелом, а сейчас видно и что фигура у нее есть, и что улыбка потрясающая, и разговаривает она иначе…
Непонятно, что происходит, но…
Что-то такое. Странное.
В этих мыслях Орландо и дошел после обеда до своего домика. А потом и вспомнил, что ключи-то забыл. Видимо, когда пришел в т-Альего, они в руках были, он их положил при входе, на комод, а когда стал уходить…
Из головы вылетело. Уж больно все вкусно было, и приятно, и вообще… красота!
Орландо развернулся и отправился за ключами. А подходя к домику друга услышал истошный свинячий визг. И только потом понял, что это не кабана режут, а Матиас Лиез орет и на Каэтану, и на свою сестру.
Такого спускать Орландо не собирался. Это что еще за новости?
Ударил он раньше, чем просчитал последствия…
Интерлюдия 3.
Матиас Лиез прямо-таки нутром чувствовал — происходит нечто интересное.
Очень интересное.
И происходит, и проходит мимо, а он не участвует! И не знает, как можно получить на этом происходящем свою выгоду.
Мариса?
Та знает, наверное. Но молчит.
Совсем сестричка от рук отбилась, надо будет это исправить. А пока… может, пока просто последить за ней?
И Каэтаны третий день нет в столовой. Кто-то другой и внимания бы на это не обратил — подумаешь? Мышь, они и есть мышь, и места занимает мало, и не общается ни с кем… а ее — нет!
Остальные девушки, которые остались на лето в Академии — есть. А Каэтана где-то ходит.
Где⁉
Она уехала? А куда? Или… к кому? С кем?
Матиас даже не ожидал, что его так затрясет.
Это — ЕГО девушка! И только он будет решать, что и с кем ей делать! Когда и как! Он же… она же…
Матиас сразу ее оценил! Еще когда она только в Академии появилась! Никто другой не понял, что она из себя представляет, а он понял! И все сделал, чтобы обратить на себя ее внимание, ухаживал, следом ходил… разве нет?
Других парней от нее отгонял.
А потом — не нужен⁈
А КТО ей нужен?
Слежка за Марисой результат дала почти мгновенно. Сестренка отправилась к домику эса Хавьера т-Альего, постучала и вошла внутрь. С самого утра.
Потом вышла, потом опять вернулась… куда?
К кому? Вышла она с пустыми руками, вернулась с корзинкой, из которой грустно торчали куриные ноги. Она что — на кухню ходила? Но почему тогда курица сырая? Ее что — кушать можно? Такую?
Мариса что — с этим… т-Альего закрутила?
Ничего не ясно.
Мысль о том, что его сестра может готовить, Матиасу и в голову не пришла. И рядом не прошла — с чего? Мариса даже луковицу не знает, как очистить. Она знает цены.
Она может управлять домом и слугами. Она может проверять счета. Но самой ручки пачкать?
Да бред это!
И все же, все же…
Матиас решил еще задержаться на своем наблюдательном пункте и посмотреть, что будет дальше. И не прогадал. Хотя запахи из домика неслись такие, что хотелось начать жевать ветку дерева, на которой он сидел. Просто — с голодухи! А еще — вломиться в дом и все сожрать. Вот то, что там так восхитительно пахнет!
К обеду домой вернулся эс Хавьер. Потом в дом постучался сам ректор. Потом туда же добавился математик.
И что происходит⁈ Если Мариса и эс т-Альего… они же должны прятаться, правильно?
Обязаны! Приличные люди всегда свои интрижки держат в тайне от всех, и проворачивают все втихаря, а тут что происходит? Вся Академия в курсе, один Матиас не в курсе?
Бред какой-то… наблюдаем дальше.
А после обеда, когда мужчины ушли, из дверей домика вышли Мариса… и Каэтана!
Матиас так и впился глазами в любимую девушку.
Выглядела она совершенно непривычно. Обычно Каэтана в строгих платьях, волосы стянуты в пучок, глаза в пол… очень перспективная жена, кстати. И никто другой на нее не поглядит, и воспитывать не надо. А сейчас что?
Платье какое-то простое, волосы распущены по плечам и сзади перехвачены чем-то таким, вроде ленты, ноги босые. И улыбка на лице… да что тут происходит⁉
Каэтана что — была тут с утра⁈
Он же никуда не уходил, и Каэтана не приходила, а он за Марисой следил с самого завтрака… так что? Получается, это Каэтана живет у т-Альего⁈
От такой новости Матиас взвыл раненным козлом — и слетел с дерева.
— КАЭТАНА!!!
***
Вот уж чего я не ожидала.
Расслабилась я тут, на природе. Лето же, в Академии, считай, никого нет. Преподаватели разъехались, кто куда, их тут пять штук на всю Академию.
Ученики тоже времени зря не теряют. Даже те, кто учится «по квоте», то есть раэны с драконами — и те разбежались. Да их и есть там, десятка два. Мало, одним словом.
Преподавательские домики почти все свободны, никто тут лишний раз не ходит. Разве что ректор и математик повадились с нами столоваться. Мы с Марисой не возражали.
Мне несложно приготовить, а тут, благодаря ректору, продукты Марисе на кухне выдают бесплатно. Я список пишу, она ходит. Правда, смотрят кухонные работники так, словно Мариса с них лично эти продукты состригает, и куски мяса выдирает. Голыми руками.
А заняться все равно особенно нечем. Болею я.
А когда болею, ничем заниматься особенно не хочется. Даже думать.
Хочется лежать, читать романы в мягких переплетах, и думать, что у кого-то и где-то все будет хорошо. Только вот незадача.
Романов в доме много, но читать мне их не хочется. Явно же эссса Магали их покупала и читала. А мне как-то гадко, что ли?
Вот понимаю, что ни в чем не виновата, понимаю, что ничего между мной и Хавьером нет, и не было, и вообще…
Понимаю, что эта дура сама по себе и приревновала, и жизнь попортила.
Душе не прикажешь. Ощущение, что хозяйственного мыла наелась. И запах, и вкус, и изжога. И чтобы занять время, я готовлю, попутно рассказывая Марисе рецепты. Та, конечно, не очень интересуется, она же воспитывалась, как хозхяйка дома. Но кормить мужчин ей нравится. И видеть довольные лица тоже, так что она учится старательно.
Даже рецепты в тетрадку записывает.
Так в этот мир пришли борщ, пельмени и блинчики с икрой. А что? Прогрессорство, однако! Кухня тут очень разнообразная, но до блинов с икрой не додумались. И борща тут такого, как мой, не ели. Только что за ушами трещало.
Тут кухня вообще ближе к европейской — была. Это когда чтобы не варить и не тратить топливо на приготовление пищи, мутили бутерброды и запивали абы чем. Делали похлебки, всякие пудинги… последнее вообще — фу. Ладно, это мое личное мнение. А Европа пусть хоть чем давится.
Я расслабилась.
И вижу, как к нам летит опрометью Матиас Лиез. И лицо у него такое, словно я родину за пельмени продала. Возмущенное и негодующее.
— ТЫ… вы…
А в чем смысл претензий-то?
Мариса вообще остолбенела, пришлось наступить ей на ногу, чтобы подруга отмерла. И тоже глядит на брата, словно завороженная. Все же он симпатичный. Жаль, что дурак и сволочь, а внешностью-то Лиезов боги не обидели.
— В чем дело-то⁈
Матиаса от этого вопроса сорвало окончательно. И ка-ак ливануло!
Мир другой, а ощущение, что канализацию прорвало — то же самое. И визгом, и свистом.
Оказывается я — Я! — была обязана ему по гроб жизни! Более того, Матиас твердо уверен, что я его девушка, собираюсь за него замуж и никуда от него не денусь. А с отцом — так, временные трудности.
Поэтому я не имею никакого права проводить время с кем-то другим.
Хорошо хоть не сказал — в чужой постели. А мог бы, идиот несчастный!
Вот откуда берутся такие гениальные личности?
Мне остается только смотреть и любоваться. Ну и мечтать о чугунной сковородке, на которой я недавно блины жарила. Такое шикарное средство от идиотов!
Только вот сковородка — там, а я — здесь.
И визгом Матиас исходит просто истошным.
Дать ему в морду?
Можно бы, но связываться не хочется. И слабость пока после простуды — повезло еще, ни во что серьезное не перешло, и кашель вниз не пошел, в легкие. Тут это чревато.
Эс Хавьер, кстати, постарался. И растирал меня, и горячим поил, и даже горшок выносил. Кому сказать…
А Матиаса, который выносит за кем-то горшки, я представить не могу.
Как он бриллианты дарит — пожалуйста. А вот как ухаживает за больным человеком, такого нет.
И как бы его заткнуть? Пригласить в дом и уронить там на него сковородку? Но ведь не пойдет, он сейчас никого, кроме себя не слышит! Только пуще расходится… аж красный весь.
— Эс Лиез…
Орландо Чавез, словно из воздуха соткавшись, похлопал Матиаса по плечу.
Матиас развернулся — и тут же получил прямым в челюсть. Только зубы лязгнули. А потом и рухнул, как подкошенный.
— Доработки не требуется, — подвела итог я, потыкав тушку ногой. Тушка колыхалась, но в сознание не приходила.
— Что случилось? — поинтересовался Орландо.
— а что тут могло случиться? Матиас последил за нами, нашел свою сестру в домике постороннего мужчины — и взбесился. Мозгов там нет, зато фамильной дурости от папочки хоть ведрами черпай, — проинформировала я. Про то, что и меня тут нашли, я умолчала. И про ревность тоже. Была у меня одна идея… а вдруг сработает? — орал, что Мариса позорит его фамилию, что репутация, что ее никто замуж не возьмет…
Орландо посмотрел на тушку у своих ног.
Мариса закрыла лицо руками.
— Ох, Каэтана… он ведь и правда отцу напишет. Чего не было сочинит…
— Драконам скормлю, — рыкнул Орландо Чавез. — Эсса Лиез, не надо бояться. Вы уже у меня работаете, увольнять я вас не собираюсь…
— Пока король не рыкнет, — почти пропела я. — Сейчас Матиас натявкает, и получите-распишитесь.
Орландо побелел от гнева.
— Эсса Кордова!
— Разве нет? Держать библиотекарем незамужнюю эссу вам просто не позволят. И ректора поменяют, если что. И не надо на меня глазами сверкать, эс Чавез, я тоже так умею. Давайте подумаем, что можно с этим гадиком сделать, чтобы он замолчал? И молчал дальше и дольше?
Я вообще рассчитывала на конструктивное предложение. К примеру: утопить. Шантажировать. Запугать так, чтобы мелко дрожал и корчился.
Орландо Чавез меня удивил.
Он поглядел на Матиаса, на Марису… и вдруг выдал.
— Эсса Лиез, выходите за меня замуж?
— что? — ахнули мы с Марисой почти одновременно.
Орландо покосился на меня чуточку недовольно, молчи, женщина, не с тобой говорят, и повторился.
— Эсса Лиез, выходите за меня замуж? — и ободренный молчанием Марисы продолжил уже более уверенно. — Эсса, так будет спокойнее, безопаснее, да и брат ваш рот открывать не посме…
Бац!
Пощечина Марисе удалась, даром, что красоточка на вид, вся эфемерная и воздушная. Орландо Чавез отшатнулся, схватился за щеку, а Мариса кинулась в дом и хлопнула дверью так, что чуть ее с петель не снесла.
И из приоткрытого окна послышались рыдания.
— Эс Чавез, вы кретин, — вздохнула я.
— ЧТО⁉
— А как это еще назвать? Вы вообще представляете, КАК девушкам предложения делают?
Орландо смотрел непонимающе. Синяк проявлялся на глазах. И хотела добавить, но пожалела.
— Эс Чавез, вы ей милостыню подаете — или замуж зовете? Где хотя бы: ты мне нравишься? Нам будет хорошо вместе? Люблю, жить без тебя не могу⁉
Орландо покраснел так, словно я его свекольным соком полила.
— Я… я и правда дурак.
— а если вы сейчас пойдете в дом, мне вас будет очень не хватать, — согласилась я.
— не понимаю?
— Да прибьет вас подруга сковородкой, — разъяснила я. — И ей сейчас плохо, и рыдает она, и не красавица, и вы еще добили… эс Чавез, пойду я Марису утешать, а вы с этой тушкой разберитесь, а?
На этот раз Матиасу досталось посильнее. По ребрам. Чтобы потом дышал и посвистывал.
Увы, нокаут был проведен качественно, боли паршивец не почувствовал.
— Разберусь, обещаю, — кинул эс Чавез. — А…
— И приходите к вечеру. Если захотите поговорить с Марисой. Надеюсь, второй раз вы таких ошибок не наделаете? — прищурилась я.
— Нет…
— И еще. Если вы хотите жениться на Марисе из жалости — не надо. Мы с ней прекрасно справимся с любой проблемой. Она умничка, красавица, и любой мужчина будет с ней счастлив. Она заслуживает большего, чем свадьба из жалости.
— Каэтана, вы лезете не в свое дело, — рыкнул эс Чавез.
— Могу и вообще не лезть. Сходите, поговорите, — пожала я плечами.
Рисковать головой и сковородкой Орландо не захотел. Вместо этого он с усилием приподнял с земли Матиасову тушку, закинул руку парня себе на плечо и потащил с лужайки. А я проводила их взглядом и постучала в дверь дома.
— Открывай. Все ушли.
— Каэ! — Мариса выглядела возмущенной настолько, что я даже испугалась. Сейчас под общий расклад и мне достанется?
Нет, не досталось.
— могла бы и не изображать рыдания. Я срказу поняла, что ты подслушиваешь.
— Зараза, — подруга посторонилась, пропуская меня в дом. — И что теперь?
— Что? Ну, теперь, полагаю, твоему братцу дадут урок хороших манер. Раз десять подряд.
— Каэтана!
— А если ты про ректора…
— Грррррр…
— не нервничай. Цвет лица испортится. Так вот, если ты про ректора, то советую успокоиться и подождать до вечера. Если Орландо Чавез тебя и правда любит, он свое предложение повторит. А если нет — извинится.
— А если повторит, что мне делать?
— а что ты хочешь? — мягко уточнила я. — Хочешь за него замуж?
— не знаю. Я о нем так не думала…
— так подумай. Старше тебя — минус. Помрет раньше. С другой стороны, тут не угадаешь. Кто-то и до ста лет дотянуть может!
— Каэтана!!!
— А еще говорят, женщине семья нужна в молодости, а мужчине в старости. Так что вы как раз впишетесь. Он помрет, ты спокойно детьми-внуками заниматься будешь, на драконе летать.
— КАЭТАНА!!!
— Тебе не нравится мысль, что он помрет?
Мариса невольно задумалась. И вдруг кивнула.
— Да. Не нравится.
— А тебе нравится, чтобы он был рядом? Разговаривал с тобой, улыбался, защищал, как сегодня?
— Наверное, да.
— Вот об этом и подумай. Замуж тебе все равно выходить придется, почему бы и не за симпатичного мужчину? Заметь, состоявшегося, с профессией, со связями, с характером…
— а дракона у него нет.
— Вам Эстанс за глаза хватит.
— а если… Каэ, если он от меня откажется, узнав, что я драконарий?
— И зачем тебе тогда такой нужен? Найдем кого получше.
— Каэтана, а… мне ему сразу признаться? Если что?
— Нет, конечно. Кто ж о таком сразу говорит, ты его потом не откачаешь. Скажи, что у тебя есть один секрет, но он не твой личный, он касается и еще нескольких людей. Поэтому ты его открыть пока не можешь. Но уже скоро…
— а он не подумает, что я… ну это…
— Блудливая девица? Нет, не подумает. Можешь сказать, что это семейный секрет.
— Семейный?
— конечно. Эстанс же твоя? Почти семья?
— Даже без натяжек. Семья.
— Вот видишь, мы еще и не соврали. Я одного не понимаю, чего твой братец взбесился? Озверина переел?
— Нет. Ты же поняла, у него на тебя планы…
Планам и окну я показала «от плеча». Вот еще не хватало. И перевела тему.
— Мариса, давай что-нибудь повкуснее на ужин сделаем? Если все сложится хорошо — будем отмечать. Если плохо — заедать грусть.
— Каэтана, ты…
— Я. А что в этом плохого?
— Ничего! Согласна! Что делать будем?
— Я сейчас схожу в столовую, попрошу продукты. Там лучше выбрать, а то тебе еще не то подсунут.
— Ладно…
Я подошла к зеркалу, привела себя в уныло-крысиный вид –и отправилась по важному делу. Сначала трясти поваров, потом готовить.
* * *
К вечеру все было идеально.
Мясо пахло так, что слюноотделение начиналось даже у растений вокруг дома. Кажется, они жалели, что они не росянки.
Гарнир из овощей радовал глаз и вкус, салаты ждали своей очереди в салатницах, холодные закуски были разложены по блюдам.
Думаете, долго?
Я еще и торт испечь успела, стоял теперь на леднике, охлаждался. В этом отношении ледник лучше холодильника, туда можно даже кастрюлю с кипятком поставить, если есть нужда — не испортится.
Время?
А вы знаете, сколько раз я что-то подобное организовывала «для своих» Звонит муж… милая, мы сейчас с ребятами приедем, приготовь нам что-нибудь вкусненькое…
Готовила, дура.
Хорошо еще, сейчас поумнела.
Мариса даже успела в общежитие сбегать и привести себя в порядок. И выглядела так, что любой мужчина готов был бы пасть ниц к ее ножкам.
— Матиас еще в комнату не возвращался. Каэ, как ты думаешь, где он может быть?
— Где угодно. Главное, чтобы не на дне моря, а то рыбы отравятся.
— Каэтана! Это мой брат!
— Мариса, у меня от него пока одни проблемы. Я согласна, он твой брат, ты его любишь и ценишь, но не надо ждать от всех того же самого. Пороть дурачка надо было. В раннем детстве.
Мариса только вздохнула.
Надо, не надо…
Поздно!
Теперь осталось только расхлебывать.
Первым домой заявился эс Хавьер.
— Каэтана? У нас праздник?
Вот это самое «у нас» я как-то пропустила. И разъяснила.
— Эс Чавез заходил. Сделал Марисе предложение.
— Какое?
— Брачное.
— Эммм… он жив — или у нас труп на леднике? — ехидству эс Хавьер явно от меня научился.
— Жив, здоров и отправился к себе. Размышлять. Обещал прийти к ужину.
— Ага… Каэтана, а перекусить ничего нет? Я же с ума сойду, пока он не явится, а он еще и с Марисой поговорит пока…
Я только вздохнула.
И вручила Хавьеру тарелку с большой отбивной, завернутой в листья салата.
— Это — червячка заморить. Пойдет?
До нужного момента все три раза переварится, а человеку легче будет ждать. Опять же, не кусочничать.
— Пойдет! Спасибо!
— Не за что. Приятного аппетита. И переоденься потом, ладно?
— Ладно. А ты?
Я оглядела себя.
— а что я? Платье чистое,, волосы на месте… что не так?
Эс Хавьер вздохнул и покачал головой.
— Хоть волосы распусти. Пожалуйста.
Ладно. Это мне было несложно.
— Кушай. Пойду расчешусь.
Мариса поправляла цветы. Эса Ледесма я попросила сегодня не приходить, и даже корзинку с едой ему отнесла. Все были при деле.
В дверь постучали.
— Тадаммм! — не удержалась я.
За дверью обнаружились на пару — эс Чавез и эс Лиез. Да-да, Матиас стоял рядом с Орландо, и выглядел так, что краше в мусорный бак кладут. Что-то в нем поменялось… такое, неуловимое, но очень ощутимое. Если раньше Матиас выглядел так, словно мир вращается вокруг него,, то сейчас…
Сейчас он осознал, что это мир его вертел, да-да, на том самом месте. И пришел от этого в глубокий шок.
Орландо выглядел потрясающе. Если бы еще не синяк, ну да совершенства не бывает. А так — и белейшая рубашка, и черная бархатная куртка с золотым шитьем, и черные же брюки, и шейный платок — сияло все. Особенно глаза и улыбка.
А еще…
Вот когда я поняла, что у них с Марисой все может наладиться, так это при виде букета в его руках.
Орландо держал не громадную охапищу роз, не лилии-вонючки и не многомудрые орхидеи.
В его руках были гортензии. Смесь белых, синих и розовых цветков, пышных и в то же время элегантных. С приятным и чуточку горьковатым запахом.
— Эсса Кордова, рад вас видеть. А эсса Лиез?
— она сейчас выйдет, — кивнула я. — Проходите в гостиную, эсы. Рада вас видеть… еще раз.
— И я рад, — Хавьер появился из кухни, где дожевал отбивную, и демонстративно положил руку на мою ладонь. Матиаса перекосило, но сочувствия я к нему не испытала. Сам козел.
Тоже мне ухаживания за девушками.
Ты мне должна по гроб жизни! Что — не понимаешь? Я же на тебя внимание обратил! А ты — дура! Где ты еще такое сокровище, как я, найдешь?
Что, девушка еще не в восторге? Значит, у девушки есть мозги. А если она еще рядом с вами, то у нее есть и проблемы. Решит — и быстро удерет.
Мариса появилась в дверях гостиной.
Я только улыбнулась.
Подруга была великолепна.
Светлые волосы вроде бы и не уложены, а распущены, но как-то так перевиты лентой, что выглядят почти бальной прической. Платье темно-розового оттенка переходящего в светло-розовый подчеркивает и свежесть кожи, и глубину глаз…
Красавица, да и только.
— Эс Чавез. Матиас…
И улыбка.
Насмерть, иначе и не скажешь.
Орландо просто опустился на одно колено, протягивая букет.
— Эсса Лиез, Мариса… я при всех прошу вашей руки, и предлагаю взамен свое имя, руку и сердце… я вас люблю.
А вот и то, что я не заметила. Стебли гортензий обхватывала не только лента, но и изящный браслет. Золотой, понятно.
Ничего общего с той собачьей цепью, которую преподнес мне некогда раэн Риос. Все элегантное, изящное, выполнено в виде дракона, который обернулся на запястье у девушки. Как живой. Золотой, алый, выложенный рубинами гребень, алые же, рубиновые глаза…
Вот просто — Эстанс!
Но откуда узнал эс Чавез?
Я посмотрела на Хавьера, тот качнул головой. Совпадение. Просто совпадение…
Мариса посмотрела на дракона. На Орландо. Подумала о чем-то важном пару секунд. А потом медленно приняла букет.
Сняла дракона, надела на свое запястье.
— Орландо… твое предложение честь для меня.
Эс Чавез поднялся с колен, заключил девушку в объятия и поцеловал. От всей души.