Глава 41

Ещё до приезда старосты, мы успеваем наготовить столько картошки, что мне самой страшно — три сковородки жареной и две кастрюли тушёной с помидорами. Содержимое жестяных банок, которые вызывали вчера во мне нешуточный интерес, я быстро отправляю в кастрюли и чуть всё не порчу.

Принятое мной за тушёнку оказалось… каким-то законсервированным холодцом! Столько жира наверх выплывает, что я беспокоюсь за наши, отвыкшие от такой жирной пищи, желудки.

— Этот суп тоже не получился? — нарывается Минк, с интересом заглядывая в парящую кастрюлю.

Треснуть бы и ему хорошенько. Подумаешь, обскакал меня в жареной картошке… Это же не значит, что я совсем ничего готовить не умею?

— Это тушёная картошка, а не суп. — вспоминаю, скольким он мне сегодня помог, и не спешу выпускать наружу даже часть того, о чём думаю. — Чувствуешь? Мяса нет, а мясом пахнет. Волшебство…

— Это что-то не наше, Ольга. — эльф ведёт носом и довольно щурится.

— Импортное? — подсказываю я.

Пожав плечами, Минк растерянно улыбается:

— Ага. А кто пробу снимать будет?

Покосившись несколько раз на жирнющее варево и на проход в Стене, я нерешительно взмахиваю большой ложкой.

Мне-то не страшно. Во всяком случае, я не отравления боюсь, а расстройства желудка. Я не могу себе позволить в таких условиях под корягой восседать часами. Да и с туалетной бумагой или лопухами здесь напряжёнка.

— Вам, наверное, нельзя. — обдумав всё хорошенько, я вручаю эльфу ложку. — Вдруг желудок встанет или ещё что? Одну кастрюлю раздадим солдатам, а вторую разбавим и прокипятим. Вот и твой суп будет. Ну, почти. Зато теперь знаем, что за зверь в банках был.

— Что за зверь?

Махнув рукой на своего помощника, я двигаюсь к Стене.

Признаться, планы у меня были другие. Я хотела попробовать сварить компот. Опять обожраться ягодами и фруктами, чтоб подобрать ингредиенты, и забабахать кастрюлю компота. Жидкого, хоть какого-нибудь, уже хотелось, аж руки тряслись. По чаю и кофе тоска разбирала — жуть.

— Кассиэль, поди сюда… — завидев сбоку чей-то силуэт, я подбираюсь и уверенно расправляю плечи. — Есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Светловолосый будто только того и ждал — выплывает к проходу и добродушно мне улыбается.

Чего это он добренький такой? Никак запах мяса, которого нет, учуял?

— Не спросишь, что за предложение? — настороженно тяну я, осматривая вроде бы того же хамоватого эльфа.

— Ты же и так скажешь.

И опять всё. Ни ехидства, ни самодовольства…

Может, рыжий перед тем как второй сапог на нашу сторону перекинуть сначала Каса им огрел? Типа, как я — в воспитательных целях.

— Мы готовили. Использовали овощи, специи, соль, воду и свой труд. — начинаю издалека. — Очень хотелось бы, чтоб это что-то значило. Не налаживание контакта, не новые договорённости, но… В общем, — рвано выдохнув, я понимаю, что сейчас пойду уже в какие-то дебри, утратив саму суть этого разговора, — Вам катить пару томатных ягод или вам насыпать тушёной картошки, которая так чудесно пахнет?

Крылья носа моего собеседника трепещут. Я смотрю в его невозмутимое лицо и, кажется, уже прекрасно знаю ответ на свой вопрос.

…это Касс не знает, что просто так я ему ничего готового не отдам.

— Готового бы. Домашнего. — наконец выдавливает он.

— Хорошо. Порция стоит... сколько дадите.

— Что?

Момент истины, здравствуй!

Ну а что? Я понятия не имею, чего бы у солдат можно сторговать вот прямо сейчас. А деньги… Деньги ведь и в Африке деньги. Можно будет передать их старосте или в знак благодарности, или… да на тот же чай с сахаром и всякие мелочи. Не думаю, что солдаты так расщедрятся, что я позволю себе списочек солиднее, но хотя бы что-то.

— Говорю, спасибо в устной валюте больше не принимается. Только в твёрдой. Дадите сколько не жалко. Ну или что не жалко. Соль, сахар, посуда, специи, чай, бумага, столовые приборы, иголка, нитки… Не знаю. Вот, что дадите. — видя, что мой оппонент вот-вот утратит былую невозмутимость, добиваю: — И миски нужны. У вас есть? У нас только сковородки, кастрюли и прочее барахло. Мы негордые. И так поедим. Ложками. А вот вы приходите с мисками. Хорошо?

…думала, у меня ничего не выгорит, а уже через десять минут под Стеной, где пришлось организовать линию раздачи, с последующей погрузкой на труповозку и транспортировку наших кулинарных шедевров, собралась толпа.

Я зашиваюсь. Мне нужен половник! Куда мы только дели вчерашний? Ведь видела его! Знаю, что должен быть, а Минк, отправленный на разведку в кухню Клинвара, вернулся ни с чем.

Начерпав ложкой пять разномастных мисок, я осторожно выставляю их на дно тачанки и даю отмашку Кассиэлю.

Эльф тянет на себя верёвку, попутно отгоняя суетящихся эльфов.

Уж не знаю, как он им клич кинул, но явились сразу четверо.

— Вы нас запомните, — улыбается самый молоденький, не виденный мной ранее эльф, — Мы ещё сейчас придём.

Я несколько мгновений любуюсь его изумительными косами, начинающимися от висков и хитро переплетёнными с волосами на верхних хрящах длинных ушей, а потом отмираю:

— Ой! А добавки не будет…

— Мы же не оставим своих сослуживцев ни с чем? Сейчас эти порции отнесём, а с новыми мисками, уже себе, вернёмся. — так же улыбаясь вешает мне, словно мурлычет, юный гад. — Не положено периметр оставлять. Хотя бы один всегда обязан оставаться на посту.

Ох, кажется, со мной флиртуют напропалую. Я даже не мысленно это понимаю, а на каком-то интуитивном уровне, заставляющем мои щёки краснеть и покалывать.

— Это вам, кстати, от шестого периметра. — на этих словах флиртун подбрасывает в руке невесть откуда взявшийся мешочек, а я шарахаюсь в сторону, рефлекторно приложив ладонь ко лбу.

Хватит! Один уже сапогом в меня запустил!

— Вы лучше на землю бросьте… — игнорируя изумление на привлекательном лице, ворчу я. — Один ваш собрат уже бросил… сапог… Мне на сегодня достаточно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ох, как нехорошо. — цокает языком. — У меня есть заживляющая мазь. Я вам принесу, когда вернусь. Вы только меня запомните.

Забудешь его, как же.

В брошенном на землю мешочке я нахожу позвякивающее маленькие монеты. Изумительные просто. Гладкие, сверкающие, не похожие ни на золото, ни на серебро, они переливаются на солнце, слепя глаза. Лишь с одной стороны мне удаётся найти несколько опознавательных знаков — кривые линии, сложенные в силуэт дерева и меча, будто из чьей-то карикатуры.

Поди разбери, сколько здесь? Что-то мне подсказывает, что флиртун, чьим именем я не поинтересовалась, был щедр.

— Доложили о приближении старосты. Пляши. — ухмыляется Кассиэль. Закончив раздачу мисок, эльф кивает в сторону труповозки. — Забирай, тебе тут накидали… всякого.

Всяким оказывается: ещё три монеты, мешочек с какой-то чёрной пылью и… шило.

Зачем мне шило? Ума не приложу.

Ну да ладно. Может, Гиральфу отдам. Как научные эксперименты он оставит над собой и Энлии — так это нормально и просто. Как ботинок свой починить, чем-то серьёзнее, чем проволокой отвалившуюся подошву привязать — прямо очень сложно для его великого гения.

— Спасибо большое, Кассиэль. — выгребаю всё честно выторгованное и улыбаюсь Касу.

— Благодарность принимаю только в твёрдой валюте. — хохочет он. — Давай, пока староста не подъехал и наши не вернулись, мне ещё мисочку твоего варева.

Варева? Кто сказал, что о моей стряпне так можно говорить кому-то ещё, кроме меня самой?!

— И как ты такой наглый и хамоватый до своих лет дожил? — качаю головой, на самом деле уже согласившись с тем, что эльф заслужил сегодня и добавку и моё снисходительное отношение к его манерам и изречению. Но только сегодня!

— Было трудно, но я справился. — хмыкнув, Кас уходит за своей миской, а я оборачиваюсь к своим помощникам.

Ну что? Кажется, заживём.

Если так пойдёт и завтра…

Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Я же ещё с Густэром не договорилась, чтоб он завтра кого-то прислал и таки скупился по моему списку. Правда, перед этим предстояло ещё выяснить ценность монеток и свою платёжеспособность, потому что хотелось всё и сразу, а как оно там выйдет — непонятненько.