Глава 18 · Кузница союзника

С того дня в Аэрии закипела работа иного рода. Если раньше подготовка была скрытной, оборонительной, то теперь она стала целеустремленной и личной. Альдор больше не пытался оградить Элис от суровой реальности своего мира. Он с головой погрузил ее в заботы.

Первым делом он привел ее к Борку. Древний гном, весь в шрамах и саже, с развороченной взрывом бородой, сначала лишь покосился на нее из-под густых бровей.

— Это ж что, владыка? Новый талисман для моей наковальни?

— Это Элис, Борк, — сказал Альдор, и в его голосе прозвучала непривычная твердость. — Она остается. И она хочет быть полезной. Покажи ей основы.

— Основы чего? Вышивания крестиком? — проворчал гном, стуча молотом по раскаленному пруту.

— Основы выживания, — поправил Альдор. — Как не сгореть заживо, если на тебя плюнула огнедышащая ящерица. Как отличить ядовитый дым от простого. Как пользоваться простейшими средствами защиты. И, возможно, как держать в руках что-то острее кухонного ножа.

Борк перестал стучать, оценивающе посмотрел на Элис.

— Хрупкая. Кости тонкие. Силы, поди, на тарелку не хватит. Но глаза умные. И руки, — он кивнул на ее пальцы, испачканные в чернилах и земле, — руки работящие. Не боишься испачкаться? Ладно. — Он швырнул ей кожаный фартук. — Надевай. Для начала будешь мехи качать, пока я объясняю.

И началось. Борк оказался блестящим, хоть и невозможным учителем. Он ругался, ворчал, но объяснял все с четкостью мастера своего дела. Он показал ей, как различать металлы по цвету раскала и звуку удара. Как определить силу ветра, чтобы ядовитое облако не понесло на тебя. Он дал ей подержать легкий, но смертоносный арбалет с серебряными болтами (для мелкой нечисти, что ползает по стенам) и заставил разбирать и собирать его до тех пор, пока ее пальцы не стали делать это автоматически, даже если она думала о чем-то другом.

— Главное, девица, — хрипел он, пока она натирала металлические части специальной мазью от ржавчины, — не геройство. Герои дохнут первыми. Главное — знать, где спрятаться, куда ударить, чтобы болело, и когда драпать со всех ног. Твоя задача — не дракона убить. Твоя задача — дожить до того момента, пока владыка его придушит. Поняла?

— Поняла, — кивала Элис, впитывая каждое слово. Это была практическая мудрость, столь же ценная, как знание трав в лекарстве.

Параллельно Альдор усилил ее обучение языку. Теперь они изучали не абстрактные понятия, а конкретные, военные и защитные термины. Идеограмма «Шел» — щит, защита, барьер. «Карг» — коготь, лезвие, атака. «Зул» — невидимость, маскировка, тень. Он учил ее не только произносить их, а вкладывать в них намерение, подкрепленное визуализацией. Когда она писала «Шел», она должна была представить непробиваемую стену льда перед собой. Когда пела «Карг» — чувствовать остроту собственного когтя.

Однажды вечером, когда она, уставшая после кузницы и уроков, сидела в библиотеке и пыталась перевести простейшее предложение из древнего военного устава («Страж на восточной стене бдит»), к ней подошел Келл.

— Устали, госпожа?

— До костей, — призналась она с улыбкой. — Но это хорошая усталость.

— Вижу. Вы держитесь молодцом. — Он поставил перед ней чашку ароматного чая. — Владыка тоже изменился. Стал целеустремленнее. Меньше смотрит в прошлое. Больше — в будущее. Ваша заслуга в этом.

— Не только моя, — отпила Элис. — Игнита тоже постаралась.

— Да. Но она лишь подлила масла в огонь. Вы же дали огню направление. — Келл помолчал. — Будьте осторожны, госпожа. Чем больше вы становитесь частью этого мира, тем сложнее будет потом. Если потом наступит.

— «Если потом»? — переспросила Элис.

— Если вы решите, что это все же не ваш путь. Чем глубже корни, тем болезненнее вырывать. — Его бледно-голубые глаза смотрели на нее с невыразимой печалью. — Я видел, как это бывает. С его матерью. Она никогда не жалела о своем выборе. Но она тосковала. По солнцу, которое греет, а не слепит. По запаху скошенной травы, а не вечного льда. По шуму жизни, а не вечной тишине вершин.

Элис задумалась. Да, она тосковала. По простым вещам. По смеху детей в деревне. По запаху свежеиспеченного хлеба из общей печи. По ощущению земли под босыми ногами. Но рядом с этой тоской жило теперь нечто иное: азарт ученика, ответственность союзника, странная, трепетная связь с существом, которое видело звезды иначе, чем кто-либо.

— Я знаю, Келл. Спасибо за заботу. Но путь назад, его, кажется, уже нет.

Кастелян кивнул, как будто ожидал такого ответа.

— Тогда позвольте предложить кое-что еще. Помимо кузницы и языка. Магия Аэрии. Не драконья, а домашняя. Заклинания охраны покоев, очищения воды, поддержания тепла. Малые чары, которые может освоить даже человек с чувствительностью к потокам силы. А у вас она есть. Я чувствую.

Так к ее расписанию добавились уроки «домашней магии» от Келла. Это была не грандиозная магия драконов, а тонкое, ювелирное искусство: как настроить кристалл в стене, чтобы он светил теплее; как заставить замок на двери реагировать только на ее прикосновение; как очистить воздух в комнате от пыли и запаха гари. Это было практично, полезно и давало Элис чувство хоть какого-то контроля над своим пространством в этой гигантской, чужой крепости.

Однажды, через несколько недель такой напряженной подготовки, Альдор пришел к ней в художественную мастерскую. Она как раз заканчивала рисунок. Это было точное изображение Аэрии с разных ракурсов, с пометками, где находятся слабые точки (по мнению Борка) и лучшие обзорные позиции (по мнению Келла). Она изучала свою новую крепость. Как стратег. Рисовала план и анализировала его.

Альдор долго смотрел на ее работу.

— Завтра, — сказал он наконец. — Мы устроим проверку.

— Проверку? Меня?

— Всех нас. Игнита не сидит сложа руки. Ее шпионы следят за границами. Нам нужно знать, на что мы способны как команда. Борк установил несколько мишеней и ловушек в нижних ущельях. Я сыграю роль нападающего дракона-наемника. Келл будет координировать оборону изнутри. Твоя задача — по моему сигналу добраться из зимнего сада до главного арсенала, используя знания Борка и магию Келла, и привести в готовность одну из оборонительных баллист. Условно, разумеется.

Это была не игра. Это была первая настоящая, хоть и учебная, операция. Элис почувствовала, как по спине пробежали мурашки — не только от страха, но и от возбуждения.

— А если я не справлюсь?

— Тогда мы узнаем, над чем нужно работать усерднее. Но я верю, что справишься. — В его глазах горела уверенность в ней. Та самая уверенность, что заставляет расти крылья даже у тех, кто о них не подозревал.