Глава 3 · Первый взгляд

Аврора замолчала, вдруг ощутив холодок по спине. Лунная дорожка на воде заколебалась сильнее, как будто что-то огромное прошло под ней.

И тогда вода прямо по курсу «Странника» вздыбилась.

Из глубин, в фонтане искрящейся под луной пены, поднялась голова. Голова — вершина айсберга прекрасного и ужасного. Длинная, изящная шея, увенчанная вытянутой, благородной мордой с чувственными ноздрями и длинными усами-кисточками, трепетавшими на ветру. Чешуя на ней переливалась, как живое серебро и полированный нефрит. А глаза… Огромные, миндалевидные глаза светились тем же самым бирюзовым светом, который Аврора видела лишь в глубине тропических лагун. В них не было злобы. Было изумление, дикий восторг и жадное любопытство.

Это был водный дракон. Существо из полузабытых легенд рыбацких поселков, «что-то большое» с карт капитана Горна.

На палубе повисла тишина, длинная, как эта шея. Потом раздался оглушительный, срывающийся на визг крик вахтенного юнги.

— МО-МОРСКОЙ ЗМЕЙ! ЧУДОВИЩЕ!

Палуба «Странника» мгновенно превратилась в муравейник. Загремели колокола, застучали сапоги, послышались крики команды и звон выхватываемого оружия. Капитан Горн выскочил из каюты, сжимая в руке тяжелый абордажный топор, его лицо было каменным.

Но Аврора не шелохнулась. Она замерла, уставившись на дракона, а дракон на нее. Их взгляды встретились через десяток ярдов бурлящей воды. В его глазах она увидела не слепую ярость зверя, а разум. Острый, живой, вопрошающий. И что-то еще. Словно из глубины он поднялся осознанно. К ней.

— Не стрелять! — крикнула она, но ее голос потонул в общем хаосе.

Кто-то из матросов уже натянул арбалет. Раздался резкий звук тетивы. Тяжелый болт просвистел в воздухе и со звоном отскочил от чешуи на шее дракона, оставив лишь светлую царапину.

Кай моргнул, медленно, как сова. В его взгляде появилось непонимание, а потом обида. Он глубже погрузился в воду, так что на поверхности остались только его светящиеся глаза и гребень на затылке. Он издал звук. Низкий, вибрирующий гортанный стон, от которого задрожали доски палубы и зазвенели стекла в рубке. В звуке этом была печаль и укор.

Потом, бросив на Аврору последний, полный немого вопроса взгляд, он плавно нырнул. Вода сомкнулась над ним, оставив лишь расходящиеся круги на лунной дорожке.

— Отходим на всех парусах! На северо-восток! — гремел капитан Горн. — Аврора, с палубы! Немедленно!

Но Аврора все еще смотрела на воду. На месте, где только что было чудо. В ушах у нее стоял тот самый стон. В нем не было угрозы. В нем было разочарование.

А в сердце, рядом с леденящим страхом, родилось новое, жгучее чувство — неутолимое любопытство. И тихая, безумная мысль: «Он пришел на мой голос».