‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 21

Аспирант, провожавший в логово командования, конечно остался снаружи. Он закрыл дверь, отрезая нас от внешнего мира, а Эрвин красиво заломил бровь.

— Что случилось, леди Августа? По какому поводу стоны? Неужели настолько не рады меня видеть?

— Никак нет, — отчеканила я, привычно вытягиваясь по струнке.

Врала. Ну а он поморщился и… нет, не предложил, а рявкнул:

— Расслабьтесь!

Очень не к месту вспомнилась шуточная история про собачку, которая постоянно делала лужу в гостиной по «совершенно непонятной причине».

— Расслабьтесь, — повторил директор уже мягче, и тут случилось невероятное — я действительно расслабилась. Словно стальные спицы из тела вынули. Словно вытащили из груди пропитанный парализующим ядом кинжал.

Просто р-раз, и всё. И тут же пришло осознание, что вот это напряжение держалось во мне с самого первого дня — с момента телепортации в школу.

А сейчас словно запас прочности иссяк.

Эрвин указал на кресло, а я прошла и села без лишних реверансов.

Директор окинул новым взглядом и спросил, опять-таки неожиданно:

— Кофе? Чаю? Воды?

Отчего-то захотелось спросить: вы всех поили? Но я прикусила язык, и…

— Воды, если можно.

Воплощённый поднялся из-за стола, лично проследовал к далёкому шкафу, в котором, кроме книг, располагалась полка с посудой. Налил из графина, вернулся, и застыл с протянутым стаканом. Не поставил передо мной, а держал, предлагая взять.

Я поколебалась, но потянулась к нему, и вот неловкость — наши пальцы соприкоснулись. Меня ощутимо дёрнуло, словно по коже пробежал разряд магии. Глаза Эрвина эр Форса хищно сверкнули.

— Благодарю, — мечтая сгладить странную неловкость, сказала я.

Он кивнул и вернулся в кресло. Развалился в нём по-хозяйски, а дождавшись, когда допью, потребовал, правда уже без рычаний, почти по-человечески, с какой-то усталостью:

— Расскажи, что случилось при том захвате.

Переход на «ты» не смутил — что ещё взять с этого грубияна?

— Разве вы не знаете? — отозвалась я. — Вам ведь, наверное, уже и девочки всё пять раз рассказали, и Янтарный дух.

При упоминании духа Эрвин мимолётно поморщился и стремительно огляделся, словно выискивая хитрющего дракона в кабинете. Но дух отсутствовал. Впрочем, об этом я не стала говорить.

Зато я намеренно заправила за ухо выбившуюся прядь, и в целом помахала руками, желая узнать, заметит ли эр Форс чешуйки.

Нет. Ничего такого. И это заставило облегчённо выдохнуть. Впрочем, а может зря радуюсь, а?

— Янтарный дух рассказал не всё, и я хочу подробностей, — сказал воплощённый неожиданно прямо. — Что ещё там было? О чём Хранитель умолчал?

Отличный вопрос. Я понятия не имела о версии, высказанной Янтарным, но возникло одно подозрение. Только я понятия не имела что с этим подозрением делать.

Открыться эр Форсу? Мужчине, который скачет в голом виде по чужим спальням? И который, не моргнув, солгал обо мне?

— Помните, как вы сказали про горячие источники? — фраза слетела с языка раньше, чем я успела её осознать. Даже в мыслях не было поднимать эту тему! А она возникла.

Зелёные глаза полыхнули огнём, а я невольно потупилась.

Шумно вздохнула и, так как уже начала, пришлось продолжить:

— Теперь девочки убеждены, что моё поступление в Высшую Военную школу — ошибка и жульничество. Одна из сокурсниц, не стану называть её имени, очень плохо ко мне относится. Это трудная ситуация, мне тяжело.

На щеках собеседника проступили желваки, он показательно закатил глаза.

Ну вот и поговорили. Всё отношение к моим проблемам на одной холёной физиономии.

Впрочем, как выяснилось… нет?

— Августа, мне жаль, — неожиданно заявил Эрв. — Я повёл себя неправильно, был зол и несдержан. Ты имеешь полное право на меня злиться, но я прошу прощения за тот инцидент.

Я чуть с кресла не упала.

Только изумление быстро сменилось хмурой иронией — позорил при всех, а извиняется наедине? За плотно закрытой дверью?

— Ты ведь знаешь моё отношение, — продолжил директор. — Я был категорически против зачисления сюда леди. Я и сейчас против, хотя… — он поморщился так, словно его всего скрутило, — …признаю, кое-какая польза от вас есть.

Польза? От нас? Сегодня день великих открытий, не иначе!

Даже уточнить захотелось, но я решила благоразумно помалкивать. В итоге Эрвин сам сказал:

— Ваше присутствие обнажило один скользкий, требующий внимания момент. Ну да ладно, речь не об этом.

Он замолчал. Одарил новым взглядом, а потом…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Леди Миоль, верно? Плохое решение, мне оно не нравится, но, если Миоль настолько достала, школа предоставит тебе отдельные апартаменты. Хочешь, Августа?

Я ушам не поверила.

— Например, в преподавательской части, — добавил Эрвин.

Тут он резко нахмурился, стукнул пальцами по столу и буркнул:

— Впрочем, нет. Преподавательская не подойдёт.

Воплощённый задумался, став похожим на грозовую тучу, а меня словно чем-то тяжёлым прибило. Это его способ извиниться за враньё про источники? Серьёзно? Наш ужасный бессердечный директор способен на такой шаг?

Вот только он снова применял какую-то странную, непостижимую логику! Меня и так называют «подружкой директора», а если эр Форс выделит мне отдельные комнаты… Я даже думать не желаю, какие поползут слухи!

Стоп. А что если это хитрый план по выдворению меня из школы? Отселить от девчонок, скомпрометировать, вызвать волну сплетен, от которой я сама и сбегу?

Мысль показалась дикой, но жизнь уже доказала, что от Эрвина можно жать чего угодно. Он вообще непредсказуем!

Вот и сейчас… Увидел выражение моего лица, и настроение директора стало совсем уж мерзким:

— Что? Что я опять сделал не так?

Он ещё спрашивает?

Но… Спокойствие, Августа, только спокойствие.

— Ничего, всё хорошо.

— А можно без всех этих штучек? — эр Форс реально злился. — Просто скажи. Прямо. Ртом!

Это было так искренне, что я не выдержала. Просто встала, одёрнула форменный китель и сделала то, от чего матушка и сёстры упали бы в обморок:

— Хорошо, скажу. Я — леди, а у вас очень плохая репутация, лорд Эрвин. Предложение, которое вы сейчас делаете, даже если у вас благие намерения, неприлично. Я ни в коем случае не могу его принять.

Воплощённый несколько раз моргнул. Снова задумался, опять нахмурился и произнёс:

— Подожди, не перескакивай. При чём тут моя репутация?

Вопрос был риторическим, поэтому я промолчала, а Эрвин тоже поднялся на ноги.

Новая реплика прозвучала с неподдельным возмущением:

— Так. А что тебе не нравится в моей репутации?

Он издевается? Или это опять-таки хитрая игра? Что-то из серии «оскорби директора и вылети из школы прямо сейчас»?

Пусть поздно, но я всё же прикусила язык, у Эрвина же раздувались ноздри, а глаза светились.

После очень долгой паузы он сказал:

— Я понял о чём ты. Но я мужчина, дракон, и в определённых обстоятельствах мне позволено.

Да, это было правдой. Однако лично я правильной такую ситуацию не считала.

Будь на месте Эрвина леди, даже высокопоставленная, её бы уже миллион раз заклеймили и изгнали с позором в какую-нибудь далёкую северную деревню. Или в монастырь — грехи замаливать. Или… Да многое можно придумать!

Другой вопрос, что леди так себя не вели.

— Что опять не так? — процедил эр Форс.

Да я вообще молчу!

— Ты считаешь моё поведение недопустимым?

Объективно: кто я такая, чтобы что-то там считать о его поведении? Второй вопрос: какая ему вообще разница что я там внутри своей головы думаю?

Но я всё-таки озвучила:

— Ваше поведение — ваше дело, меня оно не касается.

Невероятно, но он почему-то взвился!

— Но ты не в восторге?

Я аж подпрыгнула! Не выдержала и рубанула как есть:

— Вы бабник, лорд Эрвин. Распутный, не сдержанный, охочий до чужих жён ко… мужчина.

Это была правда. Настолько чистая, что он даже не сумел возразить. Даже не прицепился к моему невольному «ко…» Просто стоял и смотрел прожигая, практически убивая взглядом. После долгого молчания прозвучало тихое и злобное:

— Идите, леди Августа. Собеседование окончено.

Я лишь сейчас осознала, что натворила и побледнела.

Наш нечуткий командир заметил и… произнёс странные слова:

— Успокойся, тебе ничего не грозит. Но на этом вопрос моей репутации предлагаю закрыть.

Я опешила — он же сам этот скандал начал?

И что значит «закрыть»? Если он думает, что после этого разговора моё отношение к его похождениям изменится, то Эрвин точно неадекватен. Репутация есть, и она не изменится!

— Всё Августа, иди, — почти спокойно произнёс эр Форс. — И хватит дрожать, делая из меня монстра.

Вот кто как хочет, а я вообще ничего не поняла.

Эрвин

 Едва дверь за леди захлопнулась, я упал в кресло и уставился на люстру. Разговор получился, мягко говоря, странный, и я не очень-то понимал, что на меня нашло.

К чему эти вопросы про репутацию? Да и каких ответов я ждал? Весёлого повизгивания и хлопанья в ладоши? Мол, о да, лорд Эрвин, я так рада вашему богатому жизненному опыту…

Впрочем, многие женщины так и поступали, восхищались моими похождениями. Я и сам всегда относился к этой части своей жизни неплохо. Даже с гордостью. Почему сегодня что-то пошло не так?

Не скажу, что стыдно — ни в коем случае! Но неприятие, которым веяло от кадетки эс Тирд, задело. Что эта безыпостасная пигалица себе позволяет? Кто вообще такая, чтобы не одобрять моё поведение? Но самое идиотское — почему это так бесит меня?

Взъерошив идеально уложенные волосы, я прикрыл глаза. Августа, чтоб её! Как бы всё-таки избавиться? Как вытурить из школы?

Сразу вспомнились Рагар с венценосной тётушкой, и стало кисло. Исключить эс Тирд! Но королева требует, чтобы девушки доучились до конца года…

Я поднялся и начал расхаживать по кабинету. Ситуация с Августой бесила всё больше. Довольно долго я думал только о неудобной кадетке, даже при том, что повод порадоваться тоже был, и какой!

Собеседования с леди дали отличный результат. Великолепный. Но…

А ещё над ней су… Миоль издевается. Невзлюбила. Мстит за «жульничество». Только я не могу вмешиваться в женские споры, это не моя компетенция. Вот гордость и элита пятого курса — эти да, получат по зубам, а с су… в смысле с Миоль, Августе придётся разбираться самой.

Единственное — склонность леди Миоль к конфликтам я, безусловно, учту.

Я взглянул на часы и продолжил хождение по кабинету. Время обеда, но голода не было, лишь букет непередаваемых и в целом не свойственных мне чувств.

Августа!

Остановившись, я сделал серию глубоких вдохов, призывая себя к спокойствию, и произнёс вслух:

— Всё, хватит.

Ни слова о кадетке эс Тирд. Ни взгляда в её сторону. Иначе Рагар сдохнет от смеха, ибо решит, будто его теория о том, что «леди Августа держит тебя в тонусе» верна.

Не вспоминать, не думать и, ни в коем случае, не выделять Августу из стайки вверенных мне куриц! Это решение было твёрдым, как Железная гора, о которую, по традиции, точат когти новоявленные драконы.

Но буквально через час… что-то снова пошло не так.

Августа

 Обедали мы молча, размышляя каждая о своём, лишь за чаем Валетта подняла вопрос собеседования:

— Ну что, леди? О чём вас спрашивал лорд Эрвин?

— Ээ-э, — дружно ответили все.

Большинство, включая и меня, замялось — оказалось, любопытство директора было подчас странным, не имеющим отношения к учёбе. Он интересовался настроением, впечатлением от школы, отношением к повышенному вниманию парней.

Ещё он спрашивал про взгляд на вопросы равноправия, у кого-то прямо поинтересовался о принадлежности к организации, в которой с недавних пор состоят все леди королевской семьи, включая и первую воплощённую драконицу — леди Алису.

— Создалось впечатление, что он собрался нас перевербовать, — заявила Пенелопа. — Чтобы мы отвернулись от «Справедливости и Равноправия» и повернулись…

А к чему поворачиваться никто и не знал.

Из рассказов девочек следовало, что собеседования были как будто ни о чём, что лорд эр Форс словно прощупывал почву.

Касательно меня… я лгала. Было стыдно, но я никак не могла пересказывать сокурсницам нашу с Эрвином беседу. Поэтому тоже упомянула «Равноправие», обсуждение быта, и признала поведение дракона подозрительно-странным.

Впрочем, оно таким и было, как ни крути.

— Ладно, — вздохнула Валетта. — Похоже, это всё-таки ничего не значит. Разговор для галочки? Для какого-нибудь отчёта?

Лично я поспешила кивнуть. Тут же тряхнула головой, выбрасывая из неё Эрвина, и у меня получилось. Правда, лишь на пять минут.

После долгой обеденной перемены нам предстояло идти на семинар, но его отменили. Командование неожиданно объявило построение на плацу, и это касалось всех.

Все пять курсов, и мы в том числе. Не успели построиться, как явился директор — он был спокойным, как ледяная глыба, и величественным, как монументальное строение.

Прозвучало громогласное «смир-рно!», а за ним не менее громкое «вольно». Мы перестали тянуть позвоночники и подбородки к небу, а лорд Эрвин, рядом с которым стояли толстяк Форгин, гибкий Хипп и магистр Острис, заявил:

— Господа кадеты, вчера, на марш-броске первокурсников, произошло чп. Полагаю, до вас уже докатились слухи, но я повторю: группа птенцов, — он мотнул головой в сторону пятого курса, — напала на наших дам.

И тишина. Все застыли в ожидании продолжения, а моё сознание лениво отметило слово «наших».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Почему это слово мне не понравилось? И откуда взялось этакое ощущение беды?

— Разумеется, командование не против дополнительных проверок молодняка. Задача школы научить вас действовать в любых условиях, в том числе максимально неприятных и внезапных. Но есть кое-какие отличия между вам и ими, — Эрвин ткнул в нашу сторону пальцем. Подождал пока все осознают и добавил: — Они всё-таки леди.

Мм-м… логично, но что же здесь не так?

— Мягче надо быть, парни, — сказал Эрвин проникновенным и почему-то зловещим тоном. — Мягче!

Он выпрямился, выдержал новую паузу и…

— Во избежание новых подобных инцидентов, я принял следующее решение! Каждый из курсов возьмёт на попечение одну леди. Можете считать их своим полковым знаменем, которое нельзя уронить. — Потрясённое молчание, и директор продолжил: — И речь не только о физической сохранности — результаты проверочных работ, зачётов и экзаменов леди так же отразятся на общем зачёте вашего факультета.

Не знаю как парням, а мне захотелось грохнуться в обморок.

Но дальше больше!

— Леди распределим при помощи жребия, — сообщил Эрвин. После этого Форгин передал ему ведёрко для льда.

Я смотрела, как директор запускает руку в ведёрко и глазам не верила. Ну а он вытащил первую записку и объявил:

— Первый курс, под ваше шефство идёт леди Дорина.

Кто-то громко сглотнул.

— Второй курс, — не давая опомниться, продолжил Эрвин, — Леди Флавия.

Наша неженка-трусиха покачнулась.

— Третий — Пенелопа, четвёртый — Миоль, пятый — Валетта!

Торжественное оглашение списка закончилось, ведро исчезло, плац затопила тишина.

Айсберг в лице директора превратилась в нечто совсем уж строгое, но на губах мерещилась тень самодовольной улыбки.

После очередной длиннющей паузы Эрвин рявкнул, видимо для соблюдения протокола:

— Вопр-росы? Возражения?

Самоубийц с возражениями не было, а вот с вопросом нашёлся…

— Разрешите обратиться, — прозвучал голос со стороны второго курса.

Эр Форс кивнул, и вперёд вышел рыжеволосый Йерс — спокойный и сосредоточенный.

— Слушаю, — процедил директор.

— Леди шесть, а вы назвали лишь пятерых. Кажется, вы забыли упомянуть леди Августу.

Мои щёки всё-таки порозовели — это заступничество, попытка отстоять мои интересы, была чрезвычайно неприятной.

Зато Эрвину выступление не понравилось.

— Я ничего не забываю, кадет, — отчеканил он. — Если вы не заметили, курсов всего пять. Логично, что и леди пять. Шесть леди на пять курсов никак не делится.

Прозвучало настолько уверенно, настолько непоколебимо, что что-то в моей душе дрогнуло. Вспомнился цепкий взгляд умных в общем-то глаз, и возникло подозрение, что эр Форс издевается. Прикидывается! Причём в наглую!

Племянник короля, один из сильнейших воинов королевства, друг милорда Рагара в конце-то концов! Ну не может он всерьёз нести такую чушь? Не может не знать, что одному курсу можно запросто поручить двоих!

— Насчёт леди Августы… мы что-нибудь придумаем, — припечатал Эрвин. Мазнул взглядом по Йерсу и добавил: — Но вообще ваша забота о леди похвальна.

И совсем уж неожиданное:

— Правильно, кадет. Вы все, слышите? Учитесь у Йера! — Дракон принялся загибать пальцы достижения рыжего: — Заметил, проанализировал, сопоставил, не побоялся спросить. Мо-ло-дец!

Выдох, новый взгляд на Йерса, и…

— Триста приседаний, кадет.

Я не выдержала! Тихо застонала и закрыла лицо руками.

Зря. Категорически зря! Потому что лорд-издеватель, разумеется, заметил.

— Не понял, — он склонил голову на бок. — Леди Августа, вы против? По-вашему, ваш защитник должен быть хилым, как дождевой червяк?

Я застонала громче, а Эрв…

— Прекратите стонать! Вам не идёт! Хотели учиться в Военной школе? Учитесь! Всё. Смир-рно! Господа кадеты, построение закончено.

Он круто развернулся на каблуках и ушёл, а над рыжеволосым второкурсником вспыхнули магические цифры.

Из ненормального — Йерс не расстроился. Вот вообще. Парень просто принялся приседать, причём в весьма бодром темпе.

И пусть отвлекать во время упражнений нежелательно, прежде чем покинуть плац, я подошла и сказала:

— Спасибо. Но мне так жаль, что ты пострадал!

— Всё хорошо, Августа, — рыжий лучезарно улыбнулся. — Всё, что нас не убивает, делает нас сильней.