Глава 28

Детский почерк, которым была написала записка, заставил меня поджать губы.

- Сомневаюсь, что она в курсе, как ее доблестные родители начали расчищать дорогу к трону почти с самого ее рождения, - небрежно заметил Альвер, видя, как я изменилась в лице.

- Я понимаю, - севшим голосом произнесла я. – Это что получается?

- Я предполагаю, что девочке сообщили не всю правду. И, быть может, она не хотела быть убийцей. Но теперь, когда ее накрутили окончательно, из нее делают то, что хотели. И говорить правду ей бессмысленно. Она все равно не поверит.

- Да, но … - возразила я, ужасаясь этой мысли.

- Какая разница, что послужит причиной? Причину всегда можно притянуть за хвост, - спокойно произнес Альвер. – Так что перестань их жалеть.

- Ты хочешь сказать, чтобы мы растили Злату так же? – ужаснулась я, снова и снова перечитывая тревожные строчки. – Чтобы уже сейчас начинали учить ее смертоносным заклинаниям? Убили в ней всякую жалость, милосердие и любовь к этому миру? Драконам такая принцесса нужна?

- Если бы я этого хотел, то я бы никогда не стал пытаться уничтожить их раньше, чем они доберутся до нас, - выдохнул Альвер.

Он решил убить их, чтобы Злату не пришлось воспитывать, как бессердечную убийцу, опьяненную жаждой мести. И ради этого он готов отдать жизнь. За счастливое детство маленькой Златы, которую по факту удочерил. Мне захотелось обнять его, прижаться к нему и целовать, целовать, целовать…

- Я очень благодарна тебе, Альвер, - нашла я в себе силы сказать это. – За то, что ты делаешь для Златы.

- Ты знаешь, как можешь выразить мне благодарность, - намекнула рука, сжимающая мое колено. А на случай, если я не поняла, то руке помог взгляд.

В дверь послышался стук. За дверью раздавалось кряхтение Белуара.

- Вы на занятия идете? – спросил он очень громко. Только сейчас я поняла, что цветы орут во всю глотку, требуя к себе внимания. Теперь они спелись и орут в одной тональности.

Мы сгребли цветы, неся их в сторону комнаты. По дороге им пелись колыбельные, рассказывались стишки и в целом, делалось все, чтобы унять этот истошный ор. Когда я вошла в комнату, я увидела Ирлу, которая с нежностью баюкала свой цветок.

- Может, не стоит его отдавать? – спросила старая чародейка. У нее в руках он цвел и пах, огромный и прекрасный. Мы посмотрели на своих задохликов, которые пытались поругаться между собой у нас на руках. И тут же почувствовали себя очень плохими родителями.

Цветы были сданы ректору, а я с радостью провожала этот комок фитонервов в открывшийся портал.

- А сегодня у вас, дорогие мои, первый урок по полетам, - заметил ректор, а я выдохнула. – Поэтому я дам вашим родителям возможность перенести зеркало в большой просторный зал. И подготовить его как следует. Энночка, дорогая моя? Ты как себя чувствуешь?

- Ненавижу, - глухим и тихим голосом произнесла Энна, а я почувствовала не то укол ревности, не то какой-то обиды. Ректор уделяет внимание ей, а не своей внучке. – Ненавижу тех, кто убил мою маму, господин ректор.

- Ненависть, Энна, - заметил ректор ласковым голосом. – Порождает месть. А месть не приносит облегчения. Ни одна месть в мире не способна вернуть близкого.

- А разве прощение способно вернуть? – послышался низкий мужской голос. А я впервые слышала голос отца Энны. И невольно прислушалась. Я не видела его в зеркале. Только руку, которая покоилась на плече дочери.

- Я не об этом, господин Честимир, - произнес ректор.

- Или смирение способно вернуть? – голос дракона дрогнул. – Бросьте, господин ректор. Моя дочь, хоть еще маленькая, но говорит правильные вещи.

- Я тебя понимаю. У меня убили папу, - внезапно произнесла Злата. – И я тоже плакала. Но я не хочу, чтобы у того, кто это сделал, тоже кто-то умер. Он ведь будет плакать, как я. А это больно. Но я знаю, где мой папа. Морис показал мне его. И с ним можно поговорить. Приходи, я покажу тебе, где твоя мама. Только ночью приходи. Днем они нас слышат, но мы их не видим.

Лицо Энны прояснилось.

- Ты, правда, знаешь, где моя мама? – прошептала Энна. Рука, лежавшая на ее плече, легонько сжала его.

- Да, там же, где и мой папа. И где мама и папа Мориса… Там же, где мама Вивернеля, - вздохнула Злата. – Они все там. Приходи, я тебе покажу.

- Злата, - послышался голос Альвера, а он встал позади нее. И положил руки на ее плечи. – Мне кажется, это – плохая идея.

- Не надо быть жадным, дядя Альвер, - вздохнул Злата. – Она ведь тоже плачет, как плакала я. А сейчас я уже не плачу. Потому что я могу с ним поговорить.

- Я принимаю пригла… - начала Энна, сглотнув слезы.

- Энна! – послышался строгий голос отца.

- Ах, как это трогательно. А можно я тоже приду поговорить? - вмешался ректор. – Быть может, я тоже смогу увидеть того, кто был мне дорог… Сегодня вечером всех устроит?

Я с ужасом представила, как сюда являются собственной персоной Честимиры. Тревога охватила меня. Ведь от них можно ожидать всего, чего угодно! Пускать в дом тех, кто искренне желает смерти, казалось верхом безрассудства. Но я понимала, что Злата выросла доброй девочкой. И она понимает, как это больно кого-то терять. Она великодушно протягивает руку тем, кто убил ее отца.

- Я буду ждать, - улыбнулась Злата.

Дочь улыбалась искренне, от всего сердца. Но мне было страшно подпускать к ней злейших врагов. Хотя, сама Злата этим вопросом не парилась. А вдруг для них это просто повод попасть в замок? Вдруг для них это шанс сотворить зло?

Сжав губы, я видела взгляд Альвера, который думал примерно тоже самое. Но он ее не остановил. Я вспомнила записку, как вдруг поняла, что Злата может быть права. Может, именно этого сейчас не хватает маленькой незнакомой девочке, которая недавно потеряла маму. Может, доброта Златы сумеет растопить сердце Энны, которое еще не успело ожесточиться на весь мир? И маленькая протянутая ручка способна остановить войну драконов, затянувшуюся почти на десятилетие…

Эта мысль заставила меня пересмотреть ситуацию с другой стороны. И я даже немного успокоилась. Но напряженный взгляд Альвера меня тревожил.

- Итак, урок драконьего языка, - послышался кашель Кляузиуса. Он отпил из кружечки чай, поморщил тонкий нос и открыл огромную книгу. – И мы будем спрягать неправильные глаголы. Под конец у нас будет небольшая контрольная работа. Кхе-кхе!

Пока он копался в своих книгах, мы отключили зеркала и нырнули за шторку.

Я смотрела в дырочку, рисуя какие-то крючочки и палочки. Злата сидела и рычала. Морис что-то рисовал, а Вивернель закатывал глаза на часы.

- Ну все! А теперь доставайте листочки! – зевнул Кляузиус, а я увидела, как Злата зашуршала листиком. – И вперед! Задание на доске…

Я в панике посмотрела на Альвера. Тот что-то писал на подоконнике, потом увидела, как из-под стола выглядывает Белуар, что-то выписывая на полу.

Я схватила словарь, пытаясь успокоиться.

- Вам нужно перевести текст, который я сейчас напишу на доске, - заметил Кляузиус, пока я рылась в книгах. – Без словаря! Я слежу!

- Злата, - прошептала я, слыша, как ребенок засопел. – Отклони немного голову… А то маме не видно!

- Я слежу! – снова строго произнес Кляузиус, отпивая свой чай.

Следит он! Ага!

Я переписывала текст с листочка. Злата тоже корпела над переводом, но пока получалось так себе.

Я схватила новейший словарь драконьего языка и принялась искать нужные слова. Так, крючок вправо, крючок влево, точка, палка, крючок…

Страницы шуршали, а я сверялась со словарем, быстро выписывая под словами перевод. Пока что получалась какая-то ахинея. Но я понимала, что лучше это, чем ничего.

Я перечитала фразу: «ты мой краш… лол… И это классный вайб. Я бы тя изи забайтил, но ты такой краш. Тут без вариков. И это не паль. У меня есть пруфы. Ты мой ауф! ». Пока что это походило на бред сумасшедшего. Альвер задумался. А мне срочно нужна была помощь. Но добраться до нее я не могла.

- Пс! – послышался голос Альвера, а я подняла глаза. В меня полетела смятая бумажка, которую я не поймала.

Я только потянулась за ней, как вдруг откуда ни возьмис,ь вылетел Шехерезад. Он был взращен на фантиках и комочках из бумаги. И если бы вдруг оказался в дикой природе, умер бы с голоду, но с фантиком в зубах. И эта пушистая задница шустро и ловко стала пинать ком бумажки в сторону, далекую от хорошей оценки.

- Сейчас, - прошептал Альвер, пытаясь что-то написать, как вдруг послышался голос Кляузиуса.

- Сдаем работы! Раз… Два… - начал отсчитывать преподаватель, а я поняла, что делать нечего и придется сдавать то, что есть. Я сунула листик Злате, заранее прося прощения за двойку.

- Отлично! Вот все и сдали! А теперь проверяем! – заметил Кляузиус. Я смотрела в дырочку, как он собрал листочки в стопку и погрузил в какой-то аквариум. Тот засветился изнутри.

- Итак, начнем… Максимальное количество золота, которое вы можете принести в сокровищницу факультета - пять!

Кляузиус вытянул из аквариума первый лист. Он развернул его, а сам лист все еще светился. Когда сияние погасло, Кляузиус встряхнул его.

- Морис Рэндис, - произнес он. – Три!

Белуар даже ударился об стол головой. Ирла опешила.

Преподаватель перечислял всех по очереди, но до нас со Златой очередь еще не добралась.

- Энна Честимир. Четыре. Неплохо, - усмехнулся Кляузиус. – Вивернель Эберхарт! Три!

Я посмотрела на Альвера, увидев в его глазах столько возмущения, что мне казалось, он сейчас долетит до Академии.

- И, последняя работа, Злата Эберхарт. Ну… Тут пять! – заметил он. – Вот как нужно учить драконий язык! Вы же должны понимать, что пусть язык драконов и не меняется, но язык людей меняется стремительно. И то, что раньше было одним словом, теперь совсем другое. Например, ауф – это нынче означает кайф. А не услада, как тут понаписывали многие.

Белуар закашлялся.

- А слово… - прорычал Кляузиус. – Это уже не кайф, а ауф.

Теперь уже кашлял Альвер.

- Вайб – это настроение, которое навевается атмосферой! - заметил Кляузиус. – Не путать с «му-у-удом». Это настроение, которое присуще определенному времени года. Или жизненной ситуации.

Альвер тихо выругался.

- Я для кого словарь составлял! Я для чего жил среди всяких мудов и вайбов! Краших и крашей? Подвергался моральному буллингу и абъюзингу? Чтобы вы мне тут вот такое понаписывали? – возмущался Кляузиус. – Я говорил вам это выучить!

- Вы не говорили, - фыркнула Злата. Она его не любила еще с того момента, когда он залепил ей двойку. – Это – газлайтинг!

- Еще одна пятерочка. Ой, пять золотых! – умилился Кляузиус.

- А что это? – прошурашали Морис и Вивернель.

- Это убеждение в том, чего на самом деле не было. Человек тебя абьюзит тем, что говорит тебе то, чего не было, - заметила Злата, увидев в глазах полное непонимание. – Это когда мама тебя сильно наругала, а потом, чтобы не просить прощения, потому что ей кринжово, убеждает тебя, что она на тебя не ругалась.

- И еще монетки в копилку факультета, - заметил Кляузиус. – У девочки явная способность к языкам.

Злата гордо вздохнула.

- А что такое кринж? – прошептал Морис.

- Кринж – это поведение Вивернеля, - пожала плечами Злата. А вспомнила, как она зависала над видео. Оказывается, это для меня она фильтровала лолы. А там словарный запас ого-го.

- Последний раз это был испанский стыд, -заметил Альвер. – Во времена инквизиции это как раз про нее было.

- В наше время это называлось срамота! - буркнул Белуар.

- Вот! Попадете в мир людей, немагов, как вы с ними будете разговаривать? Вы же даже дорогу спросить не сможете! А магию там нельзя применять! – фырчал Кляузиус. – Вот я не смог в начале! И блудил! Неделю под мостом сидел. А сейчас все на изи! И вам надо так же!

Он разгладил работу Златы, любуясь и вздыхая.

- Урок окончен. На следующий урок перевести песню гор, выучить «Драконье Проклятие». И написать сочинение на тему, как я считаю свои сокровища, - вздохнул Кляузиус. И лицо у него стало таким тоскливым.

- Ура! – обрадовались дети, а я все еще не могла переварить свою пятерку.

- Изи! – обрадовалась Злата.

- Какой талант! Просто невероятная способность к языкам! – вздохнул Кляузиус.

- И как это? – спросил Белуар, с кряхтением покидая стол. Под столом уже лежали заботливо разложенные подушечки и стопка книг. – Альвер! Ты это слышал?

- Слышал, - мрачко произнес дракон, глядя на меня.

- Нет, ну ты представляешь? – возмутился Белуар. – Какой позор! Мы, драконы, оказывается, знаем драконий язык хуже, чем… чем… человек, который его никогда не учил! Это же…

- У меня только один вопрос: «Как?!», - произнес Альвер.

- Нет, ладно ты… Ты еще молод! А я! Да я с детства разговариваю на нем. Я еще помню, как не знал человеческого! Тогда большая часть драконов отказывалась учить язык людей. Помню, приходит ко мне рыцарь, глаза выпучил, что-то мне руками машет, а вид такой воинственный и свирепый. Ну, я послушал, что он там на своем лопочет… Потом мне надоело, и я сожрал его! Не прошло и недели, как еще один приходит. И тоже самое. Руками водит, глаза выпучил, лицо бешенное… Ну, я его тоже сожрал. А потом мне стало интересно, что они от меня хотят. Ну, примерно рыцаре на седьмом.

Белуар вздохнул.

- А потом я узнал, что это они приходили, чтобы со мной договориться. Чтобы я их не трогал. И дань хотели мне платить, - заметил Белуар, чуть не плача. – После этого я решил учить язык людей. Отловил себе парочку учителей. Я – то себя знаю. Одного по-любому сожру. И сейчас мне говорят, что я не знаю родного языка!

- Стыдно, господа, - усмехнулась Ирла.

- Что ты написала?! – напали на меня драконы.

- Я переписала с доски все эти крючочки и палочки, - вздохнула я, а Белуару стало плохо: «Крючочки и палочки». – Потом полезла в словарь…

- В какой? – переглянулись задетые за живое драконы. Ирла хихикала, глядя на них.

Я подошла к окну и взяла новенькую книжку, неся ее Белуару и Альверу.

- Вот… Нашла похожие символы и посмотрела на перевод. А потом все записала и сдала!

Белуар схватил книгу, листая ее…

- Это что такое? – опешил он, глядя на страницу. – Это что за…

Он перегнул книгу, глядя на обложку.

- Словарь современного драконьего языка, - прочитали они хором с Альвером. По взгляду было понятно, что только что два дракона почувствовали себя динозаврами. Белуар тут же скис. Альвер сник.

- А что не так? – спросила я, видя, как Белуар сопит и выходит из комнаты. Альвер направился вслед за ним.

- Куда они? – спросила я у Ирлы.

- Вымирать, - со смехом произнесла Ирла. – Ну дают! Сейчас рыцарь переварится, и можно будет идти к ним, убеждая, что они вовсе не старые… Это у них накатывает периодами. Вроде все нормально, а потом началось. А пока что надо все подготовить для полетов. Урок через три часа.

Она достала письмо из Академии, которое было открыто.

- Инструкция, как оборудовать зал для полетов, - прочитала я, поглядывая на Ирлу, которая ознакомилась с ним раньше. – Норматив зала … понятно… Если у вас нет такого зала, воспользуйтесь заклинанием расширения пространства.

Мы расставили зеркала в огромном пустом зале. Зал казался настолько огромным, что я в нем мысленно потерялась. И мало того, что он был длинным, так он еще и был высоким. Метров двести вверх.

Ирла обошла зал, согласно инструкции. Она расставляла заклинания. А я мысленно покрывала матом пол, потолок и стены. Хотелось бы трехэтажным, чтобы падать не больно было. Неужели они сейчас будут учиться летать? Да у меня сердце не выдержит!

- Пойдем, проверим наших ископаемых, - усмехнулась Ирла, отряхивая руки от магии.

Мы прошли по коридору, а она остановилась возле их с Белуаром покоев. Ирла постучала, а из комнаты донесся умирающий голос.

- Войди, - прокашлялся Белуар.

- Мне казалось, что драконы гордятся возрастом, - прошептала я Ирле.

- Ага, гордятся! – полушепотом усмехнулась Ирла, открывая двери. – Где мой юный дракон?

- Не входи, - послышался угрюмый голос Белуара. – Я скоро выйду!

- Скоро – это сегодня? – ехидно спросила Ирла, прислушиваясь к ответу.

- Не смешно, - послышался вздох Белуара. – Я – ископаемое… Я – древность!

- Ты – бесценная реликвия, - ласково заметила Ирла, а я понимала, что мне еще все предстоит.

- Еще немного и не пойму, чихнул я или пернул, - слышалось нытье Белуара.

- Ну, до этого еще ого-го сколько времени пройдет! – утешала его Ирла. – Так что ты не переживай…

- Я уйду жить в пещеру отшельником, - заныл Белуар. Я двинулась в нашу спальню. Ну, надеюсь, с мужем ситуация получше будет. Он все-таки не так стар. О, боже. Он – мой муж. Я посмотрела на кольцо, только-только привыкая к этой мысли. Фамильное кольцо украшало мой палец, а я рассматривала герб, изображенный на нем.

- Тук-тук, - постучалась я. Ответа не последовало. Даже так? Ну ладно.

Я вошла в полумрак спальни. Альвер лежал, свернувшись огромным драконом и положив огромную голову на кровать. Хоть спальня и была воистину гигантских размеров, но ему было явно тесно. Огромный, черный, он компактно свернулся в какашечку, а я уже вычислила примету. Дракон свернулся в какашечку – к экзистенциальному кризису.

- А ведь я помню, все как вчера… – задумчиво - меланхолично заметил Альвер. И тут же спросил.- Тебе сколько лет?

- Эм… Двадцать семь, - ответила я, видя, как дракон пошевелился. Я заметила примятный столик и кресла, на которые взгромоздилась драконья туша.

- А мне триста сорок восемь, - вздохнул Альвер, выпуская струю горячего воздуха. – Я – стар! Это же как быстро время летит… Еще немного, и я буду грабить гномов, как Белуар.

- Ты мне сразу дай адресочки, - заметила я, понимая, что приличные жены ищут мужей у любовниц. А жены драконов – у бородатых любовниц с кирками.

Ответом послужил тяжкий вздох.

- Ну, мне кажется, что до этого еще далеко! – твердо ответила я, словно всю жизнь была драконьим психологом и лечила кризис среднего драконьего возраста.

- Не правда. Я только что поймал себя на мысли, что думаю, где ближайшие гномьи копи, - вздохнул Альвер, а его глаз открылся и посмотрел на меня. – Понимаешь, хочется чего-то уютного, чтобы много золота было вокруг, маленькие гномы визжат, разбегаются и ругаются. И гладят тебя кирками по пузу: «Разлегся! Закона на вас нет! Вот наш предок Пшипрыль Убийца Драконов, вас бы быстро убил!». А ты лежишь и думаешь, что тот дракон, которого завалил героически Пшипрыль, умер от разрыва жадности, увидев цены в его магазине…».

- Ну, Альвер, ты не стар, - заметила я ласково гладя его жесткую черную чешую. – Ты очень даже молод!

- Мир уже не будет таким ярким, небо таким высоким, - послышался умирающий голос.

А я с ректора смеялась. У меня свой тут такой же. И вообще, мне кажется, это – отличительная черта драконов.

- Ну почему же? – спросила я, понимая, что не знаю, как успокоить его.

- Ну по сравнению с ректором ты еще молод! – твердо произнесла я.

- По сравнению с ректором молоды даже эти горы! – заметил Альвер удручённым голосом. – Мне кажется, он еще доисторические времена видел…

- И с динозаврами за лапу здоровался, - усмехнулась я под нос. Альвер тяжело вздохнул.

- А ведь я тоже был молод, - заметил он. – Я помню, как маленький бегал по замку… Как учился летать, пугая слуг…

- Ну это было относительно недавно, - улыбнулась я, понимая, что Альвер по меркам драконов еще очень- очень молодой.

- Ах, как давно это было, - выдохнул он, прикрыв глаза.

Разговор топтался на месте. Иногда заходил в тупик, чтобы передохнуть. И снова возвращался обратно.

- Я – стар, - вздыхал Альвер.

Мне срочно нужна помощь Ирлы. Я оставила «самого старого дракона на свете» в спальне, а сама двинулась в сторону их покоев.

- Мы уже почти, - заметила Ирла. – Но что-то в этот раз туго пошло.

- Расскажи ему про динозавров, - усмехнулась я, описывая вымерших доисторических ящерок.

- Попробую. А что там Альвер? - спросила Ирла, а я вздохнула.

- Топчемся на месте, - заметила я. – Он уперся и все…

- А ты попробуй … эм… Короче! Дави на коллекцию! Что у него коллекция маленькая. Ему еще собирать и собирать! – предложила Ирла. – А что он собирает?

- Эм… На ум пока идут только деньги и неприятности, - вздохнула я.

- Нет, у каждого дракона есть коллекция. Мой собирал хлам. Пошли искать ему хлам, - вздохнула Ирла, выходя из комнаты страданий.

- Изи! – ответила я с улыбкой, а за дверью послышался стон.

- Ну, видишь, люди живут меньше, чем драконы. И быстро эволюционируют… - заметила Ирла. – И языки меняются. Драконы не поспевают за людьми. Но это не касается тех девушек, жен драконов. Возраст для них останавливается. Они живут столько же, сколько дракон. Если, конечно, их не того… И только большое горе способно их подкосить. Как видишь, после смерти сына Белуар сдал. И я за ним. А ведь еще недавно, мы были вот…

Она достала из своей кошелки медальон и развернула его. На нем был изображен солидный красивый мужчина лет сорока с хвостиком и холеная молодая женщина. А на третьей вкладке – молодой мужчина, видимо, сын. Но глядя на молодую свежую красавицу в это не сильно верилось.

- Неужели? – удивилась я, глядя на лицо Ирлы. – А обратно никак?

- Нет, увы, никак, - заметила Ирла. – Так что задача жены – вовремя вытащить мужа из депрессии. Это в ее же интересах.

Боже мой! А я и не знала!

- Ну, что он сейчас коллекционирует? – спросила Ирла. – Мой, вот, например, когда меня воровал, гирьки от весов упер. А у тебя?

- Эм… - замялась я, поражаясь, что не в курсе такого важного увлечения мужа.

- Давай так, что у тебя пропало при встрече с Альвером? – спросила Ирла.

Пропало? Эм… Даже так не вспомнить! Хотя…

- Ну, вспоминай, - вздохнула Ирла.

- Часы, - произнесла я, трогая свою руку, где всегда они были… Так, а куда вторые делись? Я даже не заметила.

- Вот, значит, часы. Надо тебе будет найти часы! – заметила Ирла. – И показать ему! А я пойду ворошить хлам. Поищу какие-нибудь доспехи, коробки… Он это любит.

Я вспомнила про маленькие часики, которые лежали в сумке. Я хотела их починить, отнести в ремонт, чтобы заменить застежку.

- А если чуть-чуть поломанные? – спросила я, видя, как Ирла уже идет по коридору.

- Пойдет. Они починят, - заметила Ирла. – Так-с, а ты не помнишь, где у нас тут хлам всякий? По-моему я видела его… А! Ну да!

Я направилась в комнату, где оставила свою сумочку. Она была на месте. На ней спал кот. Рядом с сумкой стояла мисочка с мясом. Ленивая кошачья морда открыла глаз, когда я его снимала, чтобы расстегнуть молнию. Часики лежали в кармашке. Я имею привычку носить всегда с собой то, что нужно куда-то занести.

Мало ли, где меня будет носить? Авось вспомню! Там же в кармашке лежала сережка, которую нужно было починить, погнутый ключ от почтового ящика, сохранивший попытки выпрямить его самостоятельно и много-много всякой дребедени. Этикетка от иголок на машинку. Понравились, хорошие. Несколько ручек без стежней и отдельно пустые стержни.

- Мам! А что ты здесь делаешь? – спросила Злата, а я показала наши вещи и кота, который объявил их своими.

Она подлезла, а я обняла ее, выпрямившись во весь рост.

Злата вздыхала, а я понимала, что у нее сейчас очень важный возраст. И нужно давать ей свободу. Потихоньку начинать давай ей свободу, возможность быть личностью. Она слишком долго жила в мамо- кошачьем вакууме. И теперь для нее все новое. И нельзя мешать ей налаживать контакты, строить отношения, общаться и искать себя в этом мире. Но иногда хочется, чтобы она была рядом почаще.

Я опомнилась, когда ладошка Златы погладила меня по животу. От удивления я вскинула бровь. От детской ладошки шло золотое сияние, а я почувствовала какое-то странное, успокаивающее тепло.

- Злата, а что ты делаешь? – спросила я, определенно видя магию. Сияние от ее детской руки проникало внутрь. И я чувствовала его. Я чувствовала, что-то внутри оживает.

- Злата, - встревоженно прошептала я, видя как сама дочь начинает светится золотистой аурой.

- Там кто-то есть, - прошептала Злата, удивленно. – Она меня зовет…

О, боже… И тут я вспомнила разговор про золотую драконицу, которая способна на такие вещи, которые никому из драконов не снились.

- Она? – удивилась я.

- Она, - пожала плечами Злата. И посмотрела на меня.

Неужели?

- Она просилась к тебе. Я ее проводила… - вздохнула Злата. – Она запуталась и не знала, как попасть… И я ей помогла…