Глава 1

В окно отчаянно билась ветка черемухи. В этом году она распустилась на неделю раньше из-за неожиданно резко наступившей весны. Точно и не апрель вовсе, а июнь. Целых две недели держалась жара. А теперь вот все цветы облетают от вернувшихся холода и ледяного ветра. От них же жутко ломило суставы и скакало давление. Впрочем, может и не от них, а от прошедших проверочных работ? Не знаю даже.

Я посмотрела в окно. Дети, как обычно, носились по пришкольному двору и совершенно не собирались заходить в школу. А, между прочим, уже без пяти восемь. От справедливого негодования меня отвлек звонок телефона. Старшенький. Опять будет читать нотации, и когда мы успели поменяться ролями?

– Здравствуй, Вить. Что-то случилось? А то у меня урок через несколько минут начнется.

– Мама, я тебе как не позвоню, ты то на уроке, то работы проверяешь, то на дополнительных, то на замене, то на совещании. Хотя чего вам там совещаться? Десяток учителей! – опять его Катька накрутила. – Эта работа тебя в гроб вгонит, мам. Бросай ее к чертям!

– Да-да, Витюш, – язвительный тон проскользнул в моем голосе, хотя я уже много раз обещала себе не реагировать на слова детей. – Брошу работу, перееду в город, буду сидеть дома, заниматься внуками… И загнусь еще быстрее от того, что я не хозяйка в доме и собственной жизни! Или, того хуже, вам жизнь испорчу.

– Мама! – возмутился сын, только ведь он прекрасно знал, что не уживемся мы с невесткой в одном доме.

– Что, Сонечка опять заболела, а Катя уже не может без стыда в глазах брать больничные? И ты меня пытаешь вытащить из родного дома да с любимой работы, чтобы я твоими детьми занималась?

– Да, мама! – не выдержал сын. – У Соньки в группе все бабушки, как бабушки, и отводят внуков, и забирают, и сидят с ними на больничных. И они моложе тебя! Мама, тебе семьдесят один, а ты? Скачешь по огороду и в школе своей с утра до ночи! Ни с моими детьми посидеть, ни с Пашкиными не можешь, а у него, между прочим, вообще близнецы! Они там с Ольгой с ума сходят. У них ипотека, а она на работу выйти не может, потому что школа у черта на рогах, да и уроки с оболтусами надо делать, на секции водить. У тебя опыт, тебе намного проще с детьми справиться. Сонька тоже в первый класс идет в сентябре. Мам, мы ее одну оставить не можем, но не бросать же Кате работу? Мама, ты же педагог. У тебя опыт, тебе намного проще с детьми справиться. Будешь жить с нами, ни в чем не нуждаться.

– Да, я педагог. И да, у меня опыт. Так я своих детей уже вырастила. Двоих. И выучила сотни. И знаешь, сын, лучше уж из класса вперед ногами, чем в вашем городе, в душной квартире, друг у друга на головах быть. Я все понимаю, вам тяжело. Но нельзя решать свои проблемы за чужой счет, можно потом не расплатиться, – с горечью в голосе проговорила я, тут прозвенел звонок. – Все, сын, мне пора, – не понять ему, что может мне уже и за семьдесят, чувствую я себя намного моложе. Не физически, конечно, тут с возрастом трудно поспорить. Но душой… Душе моей вечные тридцать, и я никак не в состоянии перебороть это ощущение. Да и не хочу. И вообще, я люблю свою работу, мне нравится мой домик с верандой, огородом и тишина вечерами.

– Как обычно. Променяла своих детей на чужих, – процедил Витя и бросил трубку.

А я тяжело вздохнула и прислушалась к топоту в коридоре. Пусть думает, что хочет. Но мне было достаточно неделю, когда я приезжала к ним погостить, чтобы понять – с невесткой нам не ужиться. Нет, она неплохая девочка, и мы старались держать с ней нейтралитет. То есть я пыталась не учить ее вести хозяйство, а она – огрызаться на мои советы. Вот только обстановка в доме становилась все напряженнее и, мне кажется, мы обе выдохнули, когда я уехала. Но Витя, как истинный мужчина, дальше собственного носа не видит, и у него позиция, как сейчас модно среди учеников говорить, «ачетакова?». Мол, взрослые люди, договоритесь. И никак ему не понять, что тяжело человеку, прожившему всю жизнь своим умом оказаться зависимым от кого-то. Да и даже если я продам дом здесь и куплю квартиру где-то рядом с ними, что я там буду делать, кроме как таскать внуков в школу и делать с ними уроки? Это ведь лишь звучит похожим на мою работу… Нет… На такое я пойти не готова.

– Софья Эдуардовна! – окликнула меня Лиза Грачева, староста седьмого класса. – Все на месте!

– Спасибо, Лизонька.

– Сюси-пуси, Лиза-подлиза! – послышалось с третьей парты второго ряда. Там сидела беда среднего звена нашей школы, а по совместительству младший сынок главы района.

– Тимофей, если ты так хочешь поговорить, то прошу к доске. Расскажи нам о Китайской Народной Республике. Хотя бы то, что в учебнике. В параграфе, который я задавала домой на пересказ, – не вовремя сын позвонил, и так давление скачет, а еще первым уроком лицезреть этого малолетнего гаденыша, любимым занятием которого было довести кого-нибудь до белого каления. Голова начала тихонько тяжелеть и закололо где-то под левой лопаткой.

– Софья Эдиковна…

– Эдуардовна, – спокойно поправила я мальчишку, стараясь глубоко и ровно дышать.

– Эдуардовна, – передразнил он меня. – Так вот. Зачем мне учить вашу географию по учебнику, если ее можно изучать по штампам в моем паспорте? И в том же Китае я был. Сакура, все дела.

– Горин, сакура это знаковое дерево не Китая, а Японии. Ты, прежде, чем умничать, хотя бы учебник открой. И как тебе не стыдно? Отец столько делает для твоего образования. У тебя невероятные возможности! Ты мог бы учиться в лучшей школе, заниматься с репетиторами по любому предмету, поступить в университет, который душа пожелает. Да тот же Маркин прыгал бы от счастья, оказавшись на твоем месте! – я посмотрела на Колю, чрезвычайно одаренного умом мальчика, которому не повезло родиться в семье окончательно опустившихся алкоголиков. В этом году я сама сопровождала его на первые в его жизни олимпиады, понимая, что это шанс для Маркина хорошо себя зарекомендовать и вырваться из родного дома в светлое будущее.

– Да ладно, я ему предлагал за меня учиться. Но только под моей фамилией. А что, вы всегда говорите, что главное не оценки, а знания. Вот и получал бы, – заржал Горин. Я глубоко вздохнула и прикрыла на секунду глаза.

– Глупее я еще ничего не слышала… Так ты выучил? Нет? Можешь не идти к доске. Два.

– А что же не кол? – хихикнул Тимофей, развалившись на стуле и крутя телефон в руках.

– А ты отказываешься отвечать? – мальчишка покачал головой. – Потому и двойка. Ведь говорить-то ты начнешь, а толку никакого не будет, знаний ноль, – боль из-под лопатки расползлась к руке и пояснице, стало трудней дышать, но я не имела права показать этому мелкому гаденышу свою слабость. Таким только дай себя прогнуть, потом вообще ничего не заставишь сделать. – Твоему отцу я сама напишу. Нет у меня желания с тобой бороться.

– И что он мне сделает? Че? Че? И ты ничего не сделаешь! И вообще, ты старая, тебе на пенсию пора. Вот скажу отцу, что ты в маразме, как думаешь, кому он поверит мне или тебе? То же мне, незаменимая училка. Да отец тебя выкинет и поставит какую-нибудь молоденькую, симпатичную, чтобы можно было вечером с ней на дополнительных занятиях интересными вещами заниматься, – он швырнул учебник на пол и нажал кнопку видеозаписи.

Видимо, надеялся, что я сорвусь. Только у меня это бы не вышло, даже если бы я очень хотела. Резкая слабость одолела все тело, а перед этим меня бросило в холодный пот. Это определенно был инфаркт.

– Лизонька, скорую, – последнее, что я могла прошептать, прежде, чем сознание померкло. Видимо, прав был Витя, и из школы меня вынесут только вперед ногами.

***

Я открыла глаза, как-то резко приходя в себя. Тело болело так, словно по мне проехался сосед на своей развалюхе, которая старше меня.

– Слышь, а девица-то живая, кряхтит! Мож мы ее… Того. Не мертвяк же, – раздался рядом со мной сиплый голос.

Взгляд сфокусировался, и в полумраке подворотни я рассмотрела двух мужчин, шаривших в лежащей рядом со мной сумке. Сначала я подумала все-таки прикинуться мертвой. Все же с двумя мне не справиться, а по-честному и с одним не сдюжу. Вот только у меня не вовремя засвербело в носу, и по проулку пронесся звук оглушительного чиха.

– Тьфу, еще простудиться не хватало. Мужики, а вы не знаете, зомби могут простудиться? – боги, какую чушь я несу.

– Какие зомби? – с подозрением уточнил у меня ближайший мародер.

– Ну, люди умершие, а потом восставшие, – объяснила ему я, и он сделал шаг назад. – Ты вещички верни, болезный.

– А почему болезный? – спросил второй.

– Так если у зомби его вещи забрать, то он найдет и съест мозги вора. А вы откуда такие темные? – с этими словами я попыталась встать. – Полный Суэц! Вроде чувствую тело, но оно не работает. Кто поможет? Ага, лес рук, как обычно.

– Слышь, Кривой, она что, мертвяк оживший что ли? – наконец отмер сиплый.

– А мне почем знать, от нас же живая ишо бегла. А что она про руки сказала? Вырвать хочет? – мужики отступили еще на шаг назад.

– Бу, – я встала рывком и выставила вперед руки, понимая, что либо я сейчас их запугаю, либо жить мне совсем недолго. И точно не хорошо. Будет мне сплошной невезувий.

И пока я размышляла о своей возможной повторной кончине, в переулке воцарилась тишина. А все потому, что из моих ладоней в сторону мужиков медленно выплыли два огонька размером с теннисный мяч.

– А-а-а! – заорал Кривой и рванул прочь, отбрасывая в сторону мои вещи. Следом за ним с криками понесся его сиплый товарищ.

– Убивают! Мертвяк оживший! Маг! Он нас зажарит и съест!

– Вот, – выдохнула я. – Правильно я детям говорила, образование – это важно. Глупцу любую ересь с умным видом можно втюхать.

Все так же потихоньку охая, я собрала вещи в сумку, валяющуюся рядом. Ничего важного там не было, только небольшой запас одежды, хоть и бесспорно из хорошей ткани. Жалко было бы ее лишиться. Повезло, что неудачливые преступники решили сначала обчистить сумку, а не меня, ведь внутренний карман платья оттягивало что-то весомое.

– Здесь оно, чудище мерзкое! – снова послышался голос Кривого. Неужели они решили вернуться? Или подмогу привели?

– Стоять, не двигаться, городская стража! – уверенный голос пронесся эхом между домов, а глаза ослепил белый свет.

– Стою, не двигаюсь, не могли бы фонарик притушить, а то глазам больно?

– Во, начальник, слышь, боится тварь света! – обрадованно заорал Кривой.

– Я не света боюсь, выхухоль ты сухопутная, а вас с дружком. Кто меня снасильничать хотел?

– Что? – возмутились мужики на два голоса.

– Да, так обрадовались, что во мне еще теплиться жизнь. Ведь с мертвяком зазорно, а с полуживой девицей – самое то, – стоять было все тяжелее, я замерзла, устала и жутко хотела есть.

– Сира Моранди? Что здесь происходит? – в нашем цирке появилось еще одно действующее лицо. – Я требую объяснений.

– А вы кто? – страж немного опустил свет, и я смогла рассмотреть всех собравшихся.

– Я магистр Аштау из Декелитской Академии Магических Наук, а это моя выпускница, – магистр выглядел как мужчина лет сорока, крупный, с бычьей шеей и буйной порослью на голове. Даже вполне себе атлетичный страж выглядел на его фоне немного доходягой, а уж про двоих подворотных дел мастеров и говорить не стоит. Их караулило еще несколько человек, но тех было плохо видно. Пока я всех разглядывала, раздумывая, можно ли мне подойти поближе или это грозит чем-нибудь непоправимым, магистр решил дойти до меня сам. – Сира Моранди, что с вами произошло? – слова «какая Моранди, я – Софья» так и крутились у меня на языке, но таким знакомым мне показалось это имя. – Как вы здесь оказались? Ваш отец в курсе?

В голове закружились воспоминания. Плохая погода, дурацкий звонок сына, спор с неучем Гориным, боль в сердце. А потом темнота. Темнота. Просто темнота и ничего больше, даже тела моего словно не было и вовсе. Только покой. Безграничный. Ни боли, ни мыслей, пустота. И сколько это продолжалось, не знаю. А потом вдруг откуда-то возникли предвкушение, счастье, но не мои. Я не сразу вспомнила кто я, как и почему я здесь. И где это – здесь?

Темнота начала растворяться, как дым, там где-то впереди было совсем светло, и я побежала. Но как бежать, если нет ног? Да и тела вовсе нет… Только это оказалось не важно, к свету я все же направилась. Только в какой-то момент во что-то врезалась. Что-то незримое не пускало меня дальше. Туда, где светило теплое летнее солнце, зеленела листва на деревьях и, улыбаясь, шла девушка. Она вся звенела от радости, казалось еще немного и ее ноги бросятся в пляс или она взлетит. И я чувствовала ее, как себя. И мне стало так хорошо, уютно, тепло, что в какой-то момент я упустила, что девушка шла на встречу с молодым человеком.

А вот он показался мне странным. В отличии нее, буквально излучающей доброту, он источал злорадство.

– Дэниел, любовь моя, – девушка хотела повиснуть у него на шее, но парень сделал шаг назад. – Что случилось? – удивилась она.

– Да ничего особенного. Просто я отказываюсь от тебя. Полчаса назад я аннулировал нашу помолвку.

– Как? Но Дениэл… Почему? Как же я? Как же наша любовь?

– Детка, ты серьезно думала, что я люблю тебя? Что мы поженимся, нарожаем кучу детишек и будем жить долго и счастливо? Ты такая дура, Бри.

– Но вчера, – девушка совсем растерялась, в ней теплилась надежда, что все это ошибка, что парень пошутил, но где-то в глубине души она уже понимала, что случилось непоправимое. – Ты сказал, что любишь меня! И мы помолвлены!

– Бри, мы были помолвлены. И что только не скажешь, чтобы глупая девица дала то, что мне надо, – рассмеялся парень. – Какой позор. Нежный цветочек Моранди лишилась чести. И теперь ее семья не такая безупречная, чтобы Энвер Моранди занимал должность в королевском совете. Его с радостью заменит мой родитель.

– Обманщик! Отец узнает правду! – обида, горе от предательства, любовь и ненависть смешались в ее взгляде.

– О, детка, я скажу тебе больше. Он уже знает, – хмыкнул парень. – Удачи!

Девушка держалась, пока тот не скрылся за деревьями, а потом рухнула на колени, как подкошенная и разрыдалась. Мне так хотелось утешить ее, подбодрить, но проклятая прозрачная стена не давала этого сделать. Хотя стоило Брианне встать и пойти, как у меня появилась возможность следовать за ней. Пусть и на расстоянии.

Девушка выбежала на дорогу и поймала автомобиль, очень напоминающий машины начала прошлого века. Даже я такие не застала, все-таки родилась в пятидесятых. Агрегат хрипел, фырчал, но ехал. Я словно смотрела историческую мелодраму по телевизору, но почему-то мне казалось, что все происходит взаправду.

– А может меня отвезли в больницу и я в коме, а это плод моего воображения? Просто сон? Так и знала, что нельзя вставать на замену по истории у девятиклассников. Вот оно мне и аукнулось бессознательным бредом.

Брианна же вскоре оказалась около внушительных размеров особняка. Она точно знала куда идти, люди, попавшиеся ей, на пути спешили убраться с дороги девушки.

– Папа! Он меня предал! Он подставил тебя!

– Нет, Брианна! Ты подставила меня! Как ты могла отдаться этому проходимцу? – в лицах злющего усатого мужчины во фраке и девушки без труда улавливались схожие черты, выдававшие в них родственников. Вот только характером девица явно пошла не в отца. – Ты мне больше не дочь! – процедил он.

После мужчина буквально за руку вытащил ее из дома и швырнул на тротуар. Я в ужасе смотрела на заплакавшую девушку и не понимала, как можно поступить так с собственным ребенком. Да, я на сыновей могла накричать, но чтобы руку поднять? Никогда. А тут девочка еще совсем. И с переживаниями. Жених ведь, не первый встречный.

К Брианне, тем временем, подбежала какая-та девушка в чепчике, и увела в сторону, за деревья. Только сначала она повернулась к дверям, где стоял дворецкий или какой-то другой, хмурый слуга у двери, и прижала палец к губам, чтобы тот ничего не сказал ушедшему внутрь хозяину. Мужчина лишь развел руками. Ему явно не понравился поступок отца Брианны, но перечить ему он не посмел. Девушка же, видимо горничная, очень быстро обтерла заплаканное лицо Брианны, посадила ее на травку, так, чтобы с улицы было не видно. И что-то прошептав, убежала.

Вернулась она минут через десять и с другой стороны, крадучись, точно воришка. С собой у нее был чемодан, к моему удивлению, на колесиках, хоть и выглядел совсем не как современные модели, а еще холщовая котомка. Потом, снова что-то прошептав, горничная запихнула Брианне в платье увесистый мешочек, обняла, утерла слезу и скрылась в доме.

Через полчаса девушка немного пришла в себя, встала, подцепила пальцами ручку чемодана и пошла, куда глаза глядят. Никак иначе ее поведение я расценить не могла. Она брела долго, часа три, уже даже начало темнеть. Мне так хотелось окрикнуть ее, сказать: «Постой, найди место для ночлега, переспи с проблемой, а завтра решишь, что делать». Но я была тут, за невидимым стеклом, у меня не было тела и не было голоса. Почему я ощущаю себя собой и вижу, хотя, по сути, я пустота, понимания не было. Потому оставалось лишь наблюдать. Просто смотреть, как Брианна ушла с чистых освещенных улиц благополучных районов и добралась до их границы с местным «социальным дном».

В этот момент за ее спиной появилось два неказистых мужика в мешковатой и не совсем чистой одежде. Шли они нетвердой походкой, но как заприметили девушку, так сразу подтянулись.

Я уткнулась в стену, сходя с ума от бессилия, что не могу предупредить ее, крикнуть, чтобы она бежала, не оборачиваясь, обратно, к фонарям и честным горожанам. А она, словно услышала мои мысли, обернулась. И побежала, вот только не в ту сторону, а потом и вовсе споткнулась о собственный чемодан и упала, ударившись головой о каменный пол проулка. Именно в тот момент, видя, как к ней не спеша подходят те двое, я изо всех своих бестелесных сил рванула, пытаясь пробиться сквозь невидимую преграду, а потом боль растеклась по телу и я открыла глаза. И, кажется, я не просто попала к девушке. Я попала в ее тело.

– Сира Моранди? – вновь позвал меня магистр.

– Простите, магистр Аштау. Я сильно ударилась головой, когда бежала от этих преступников. Они хотели меня ограбить и… Ох, я даже вслух не смогу сказать, что они со мной хотели сделать.

– Но почему тогда они сами прибежали за стражей? – подошел ближе главный из присутствующих слуг правопорядка.

– Они приняли меня за мертвеца, я после падения не очень хорошо владела телом. А они слишком глупы, чтобы делать хоть какие-то выводы.

– Что ж, можно я вас осмотрю? На предмет увечий, – мужчина вблизи оказался очень хорош собой, его даже не портили седые волосы, хотя на вид ему не было и тридцати. Прямой нос, плотно сжатые губы, резкие скулы и подбородок – все это выдавало в нем человека резкого, своевольного и упрямого.

– Да, конечно, – я отпустила чемодан и сделала шаг, но тут же с шипением подняла правую ногу. – Больно.

Он аккуратно посветил мне на затылок, повернулся, нехорошо прищурившись, на мужиков, потом с моего позволения приподнял платье и пощупал ногу, от чего с моих губ сорвался крик. Было невыносимо больно.

– Что ж, повреждения на лицо. Сира Моранди, я сейчас их зафиксирую, и вы можете быть свободны. Вы будете подавать заявление о нападении?

– Что от меня потребуется?

– Просто поставить подпись. После им проведут ментальную проверку. И если она подтвердит увиденное нами, то они получат заслуженное наказание.

– И все? – удивилась я. Ни судов, ни адвокатов, ни кучи потраченных времени и нервов. Да здравствует местная правоохранительная система.

– Вообще да. Только придется ответить на один вопрос.

– Какой?

– Как вы здесь оказались? Ну это… Чтобы исключить то, что вы здесь не из-за незаконных деяний.

– И вы поверите мне на слово, страж… Как я могу к вам обращаться?

– Ведущий Кипари. И да, мне будет достаточно вашего слова. Я уверен, что вы не соврете.

– Да, я не совру. Меня предал жених, а после от меня отказался отец. Поэтому я просто шла и не смотрела куда. Ровно до момента, когда случайно не обернулась и не увидела этих.

– О, стихии, сира Моранди! – воскликнул магистр. – Так, сегодня переночуете в академии, найду, куда вас пристроить. А там разберемся. Это ж надо, магами разбрасываться! Детьми! – возмущался преподаватель. – Кошмар! И пусть у вас сил немного, но это не повод.

– Немного? – тут уже запротестовали мужики. – Она в нас шарами огненными кидалась!

– Это так?

– Я защищалась… Очень хотела, чтобы они не причинили мне вреда и как-то само собой вышло.

– У нее есть диплом, ведущий Кипари. Сира имеет право пользоваться магией, – заступился за меня магистр. – Не волнуйтесь, я вас сейчас подлечу. До мобиля дойдете, – и правда, он просто провел рукой вдоль ноги и затылка, их окутало тепло, и боль ушла. – Только это временное решение. По-хорошему нужно до лекарского крыла добраться.

– Спасибо, – я с благодарностью посмотрела на преподавателя. Мне было радостно, что тут преподаватели не забывают об учениках, стоит тем покинуть стены учебного заведения. Хотя, может мне просто повезло?

– Вот здесь подпишите, – Кипари подсунул мне планшет с бумагой и палочку, похожую на стилус. Я автоматически поставила закорючку, а потом сообразила, что не знаю, как подписывается Брианна. Присмотрелась к листу и увидела, что мышечная память все сделала за меня.

– Ну вот и ладно. Пойдемте. Тут за углом лавка артефактора, около нее я наш академический мобиль оставил, – магистр Аштау взял меня под локоть, и повел. А впереди нас летел мой чемодан. И я с трудом сдержалась от тысячи вопросов и восторгов по этому поводу.