Глава 22

Когда мы пришли в кабинет ректора, там уже сидела Эдгертон. Девушка понуро опустила голову, и глаза подняла только, когда мы все расселись. И если на меня она смотрела неприязненно, то страж удостоился подозрительного и даже презрительного взгляда. Сколько же в ней спеси, и вот откуда все это появляется? Нет, ну понятно, голубая кровь, белая кость и все прочее, но не принцесса же, как минимум, не такая уж и сильная магичка. Тем более, неопытная. И к тому же, это не ее личные достижения. С какой стати считать себя пупом земли?

– Добрый день! Я ведущий Кипари. Хочу сначала выслушать пострадавших.

– А я хочу, чтобы вызвали моих родителей! – прорезался голос у адептки. – Вы не имеете права допрашивать меня без них!

– Вызовем, обязательно вызовем, – по-отечески улыбнулся ей Роберт. – Если и когда исключать будем. А пока я несу за тебя ответственность, почти как родитель. Ведущий, мистрес Моранди…

– Мистрес Сухачевская, – невозмутимо поправил его Алан.

– Хорошо, мистрес Сухачевская, – споткнулся на незнакомой фамилии ректор. – Вы потом мне все объясните.

– Обязательно, – кивнула я.

– Так вот, ведущий Кипари, некоторое время назад за мистрес Сухачевской начал ухаживать один из адептов.

– Неудивительно, она у вас девушка весьма приятной внешности, – улыбнулся страж.

– И к тому же незаурядный преподаватель и одаренный маг, – добавил Роберт, окончательно вгоняя меня в краску. – А еще она поддерживает дисциплину и не принимала его ухаживания. Первое время возвращала обратно подарки адепту, а потом начала приносить их мне, а уже я возвращал их его отцу, так как ценность каждого была немалая. И мы оба искренне надеялись, что либо юношеское увлечение пройдет, либо ему поможет пройти отец. Вот только этого никак не случалось, и несколько дней назад мистрес доставили пирожные. Их было странно отправлять князю Дизраэлени, да если честно, мы уже порядком оба устали от такого навязчивого внимания княжича к мистрес Сухачевской, что угостились «подарком». И приворот подействовал мгновенно. Благо рядом оказался Дизраэли, он смог определить, что мы под влиянием проклятия, и не дал совершиться непоправимому. Если понадобится следствию, то у нас есть образцы и зелья, и лекарства. А через некоторое время и адепт, ранее бывший просто настойчивым, стал откровенно чудить. И если первое время мы подозревали его, то сейчас достоверно известно, что он тут не причем. И тоже является пострадавшим, – глаза Кьяры округлились. Правильно, одурманивание преподавателей это одно, а вот практически убить княжеского наследника, это неминуемая смерть. И одно дело обвинить ее в этом среди «своих», и совсем другое – при представителе закона.

– И вас не смутил переход от «ценностей» к выпечке? – не удержался от ехидства страж.

– Вы просто не представляете себе, сколько стоят эти пирожные, – хмыкнул ректор. – Тем более княжич пробовал разные варианты. Так вот, мы выяснили, что такие пирожные были доставлены не только мистрес, но и княжичу. Вот только она поделилась со мной, и так как это сделали вместе, то оказались увлечены друг другом раньше, чем съели критически много. А вот адепт съел все, что было… Мистрес Генезер, наш лекарь, выявила, что если бы не оказалось мешающего фактора в моем лице, то мистрес Сухачевская не смогла бы противиться заклинанию и приняла бы ухаживания княжича. А ее прикосновения сработали бы как катализатор.

– То есть? – Кипари бодро записывал показания, пока не обращая внимания на начавшую всхлипывать Кьяру.

– Приворот выжег бы мозг моему наследному князю, ведущий. Мистрес прожила бы не намного дольше. Либо умерла бы от тоски, либо от гнева князя, – Алан взял меня за руку и тихонько пожал ладонь. – Ее решение относить подарки ректору спасло жизнь обоим.

– Почему вы считаете, что в этом виновна сира Эдгертон? – это был самый неудобный вопрос… Ведь все наши обвинения строились на основании ее отношения ко мне и поведения, но… За это не сажают. Тем более не отправляют на эшафот.

– Улики косвенные, – призналась я, а Кьяра тут же приободрилась. – Но если бы наши подозрения были абсолютно беспочвенны, то я бы вас не вызвала, вы знаете.

– Да, – кивнул страж, а адептка сникла. – Слушаю.

– Во-первых, изначально предвзятое отношение сиры Эдгертон к моей персоне в целом и к моему предмету в частности, во-вторых, она одногруппница княжича и видела все, что происходит между нами, в-третьих, ее направленность дара, подходящая для приворота…

– Да у вас на меня ничего нет! – подскочила Кьяра.

– А еще она новая девушка моего бывшего жениха и была вместе с ним в парке в тот день, когда он попытался меня оболгать. Не знаю, зачем ему унижать меня сильнее, чем он уже это сделал, но я предположила, что он мог подговорить свою новую «невесту» попробовать насолить мне еще, раз в тот раз не вышло.

– А вот это уже интересно, – хищно улыбнувшись, Кипари кинул взгляд на адептку. – Сир Корниш умолчал об этой детали. А это не есть хорошо… Зато это значит, что у меня есть повод к нему наведаться, ведь расследование об уменьшении на нем одежды не привело ни к чему и ни к кому. Словно он сам на себя его наложил, – тут в глазах стража промелькнула озарение. И он так уставился на Кьяру, что та в ужасе отпрянула бы, да спинка стула помешала. – Вы ничего не хотите мне рассказать, юная сира?

– Нам всем, желательно, – Роберт встал из-за своего стола и, обогнув его, присел на краешек, так, чтобы быть ближе к девушке. – Давайте, сира Эдгертон, признание вам облегчит жизнь. Может, даже вы останетесь в академии…

– Я ничего не знаю про пирожные! Не можете вы меня в этом обвинить! А Дэниел пусть сам разбирается со своими проблемами! И не знаю, зачем ему подставлять Моранди или как ее теперь там, но у него была сфера с ее магией. Он слепок снял, когда эта дура ему отдалась, – на одном дыхании выпалила она. – Вот только она теперь сильнее стала и магия не подошла.

– Вы не будете против, если я внесу ваше свидетельство в протокол? – после кивка Кьяры страж что-то зафиксировал у себя в блокноте, и тот на секунду засветился. – Мистрес Сухачевская, вы имеете претензии к сире Эдгертон?

– Если только в сокрытии информации по поводу ложного обвинения, но жена или невеста не обязаны свидетельствовать против мужа или жениха, поэтому я никаких обвинений выдвигать не стану, – о нет, претензий у меня к ней было много, но все они не имели смысла сейчас.

Нас прервал стук в дверь, Роберт отозвался, разрешив войти, и в кабинет просочилась Этери. Правда, не сразу. Вначале она запнулась, принюхавшись, и засмотревшись на ведущего. Он же при этом как-то глупо и по-мальчишески улыбнулся.

– Какая у вас тут интересная компания! – радостно воскликнула подруга, не сводя взгляда с ведущего. – Я хотела предупредить, что адепт Дизраэлени пришел в себя.

– Как он себя чувствует? – Роберт едва заметно, но с облегчением вздохнул.

– Рвет и мечет, хочет наказать того, кто с ним это сделал. А еще, кажется, бесится, что приворот подействовал на него сильнее, чем на вас. Он ведь дракон, самый сильный, самый могущественный…

– Да-да, властелин неба и пластилин вселенной, – буркнула я. – А еще самый самовлюбленный и бестолковый.

– Но мы ему об этом не скажем, – улыбнулся Алан и под внимательным взглядом ректора приобнял меня. Мне стало неловко, но отстраняться я не стала. Рядом с ним появилось то странное ощущение уюта и покоя, уверенности в себе и своих возможностях. И что меня поддержат.

– То есть я могу опросить пострадавшего? – Кипари встал со стула и шагнул в сторону Этери.

– Конечно, более того, я могу проводить вас туда прямо сейчас, – обрадовалась она. – Ректор Гроссет, думаю, мы вполне справимся вдвоем. Скажем так, княжич сильно переживает по поводу своей подмоченной репутации любимца девушек, и лишние свидетели ему точно не нужны.

С этими словами Этери взяла Кипари под руку и вывела прочь из кабинета.

– Однако, – только и смог проговорить он. – Что же, адептка Эдгертон, раз мистрес Моранди, простите, Сухачевская, не имеет к вам претензий, недоразумение по поводу вашего участия в чем бы то ни было, выяснилось, то вы можете быть свободны и вернуться обратно к академической жизни. И как ваш ректор я настоятельно прошу не водить дружбы с мужчинами, которые уже хоть раз отметились в нелицеприятных ситуациях.

– Благодарю вас, ректор. И запомню, не сомневайтесь, все запомню, – она обвела нас таким взглядом, что стало ясно, если будет малейшая возможность нам отомстить – она за нее вцепиться и зубами, и когтями. Я же просто понимающе кивнула. Не мне ее осуждать.

– Кьяра не врала, – заключил ректор. – Но легче нам от этого не станет.

– Она не сделает тебе ничего, – от тихого шепота Алана по спине пробежал табун мурашек.

– Я знаю. У нее в ближайшее время будет столько дел, что ей будет не до меня, – впереди маячили планируемые проверочные.

– Да идите вы уже из моего кабинета! Куда-нибудь! – не понарошку рассерженный Роберт вытолкал нас за дверь под очи ничего не понимающей сиры Бовил. А мы с хохотом помотали головами, и вышли в коридор.

Алан смущенно протянул мне ладонь, а я подумала и решила, что я уже дала ему шанс, а значит, у меня есть чувства, которые пока не поддаются объяснению. Но они есть, так зачем отрицать и отталкивать? И потому я приняла ее и так, взявшись за руки, мы не торопясь пошли в сторону преподавательских домиков.

– А кто это такие, Сухачевские? Почему ты перешла в их род? – все-таки задал ненужный мне вопрос Алан.

– Нет такого рода. Это от «сухой», есть такое выражение «сухая ветвь», то есть та, на которой род прервется, – в голове только чего не промелькнуло за долю секунды, но признаваться в том, что я не совсем Моранди, было странно. И страшно.

– Быть того не может, Брианна! – дракон остановился и взял меня заобе ладони. – Что же он с тобой сделал, если ты не можешь… Стихии, да как так? Не волнуйся, мы все исправим! Обещаю! Нет ничего такого, что Этери не могла бы вылечить!

– Алан, успокойся, – я сначала не могла понять, что он имеет в виду, а когда до меня дошло, то расхохоталась в голос. – Я могу иметь детей, со мной все в порядке. Но я, если выйду замуж, возьму фамилию мужа и перейду в другой род. Род Моранди на этом перестанет существовать!

– Стихии, Бри! – Алан рассмеялся вместе со мной, а потом выдал, – твой отец намека точно не понял.

– О да, – кивнула я. Конечно, не понял, я же это только что удачно придумала! – И как таких недалеких людей берут советниками короля?

– Лучше не задавайся такими вопросами, голова у тебя одна.

– А какими мне задаваться? Что я дала тебе шанс, а ты уже придумал имена нашим детям? – не сдержалась я от ехидства, а он так посмотрел на меня, что еще чуть-чуть и я бы побежала претворять его придумка в реальность.

– Плох тот дракон, который не мечтает о небе…

– Тебе не нужно о нем мечтать, оно в твоих руках… Лапах? Крыльях?

– Брианна! – засмеялся Алан и поцеловал меня. А я хотела было возмутиться, но увидев, что мы стоим на крыльце моего домика, расслабилась и позволила себе расслабиться.