40. Драконов

Именно в этот момент отцу нужно было позвонить. Да, я нарушил его планы. Да, я не поехал с ним на новый объект. Но не проигнорировал молча, а заявил, что у меня есть неотложные дела, которыми мне необходимо заняться.

Единственным моим «делом» была Ника. Я уже собирался уезжать, когда увидел её с братом – опять отправлялись вместе на обед. Сладкая парочка. Рука Ильи на талии девушки, словно невзначай, когда он открывал перед нею дверь. Собственнический захватнический жест. И стоп-кран в моей башке сорвало.

Я не позволю Илье морочить ей голову. Не хочу, чтобы она снова плакала. А если с ней случилось то, о чём я думаю, то она сейчас в нестабильном психическом состоянии, и поддаться на обаяние моего харизматичного братца – раз плюнуть.

Я изматывал её целый день. Грузил со страшной силой, и она ни разу не возмутилась. Ни взглядом, ни жестом. И почему-то было невероятно комфортно работать с ней. Как будто я надел на руку перчатку, идеально подходящую по размеру.

О других Никиных размерах старался не думать: меня до сих пор штормило от воспоминаний. Меня вообще качало от её присутствия, будто я выпил и забыл закусить. Но всё это легко решается несложным волевым усилием. Или не решается. Но вполне можно потерпеть.

Я не собирался с ней ужинать. Но слова сами сорвались с губ. И как-то правильно всё получилось. До того момента, как позвонил отец.

– Дмитрий, – о, эти знакомые холодные интонации, давно уже ничего не вызывающие, кроме раздражения и желания сопротивляться. – Надеюсь, впредь ты не позволишь себе подобных выходок.

Днём ему, видимо, некогда было провести воспитательную беседу, поэтому он решил вечером наверстать упущенное.

– Извини. Иногда мои планы не пересекаются с твоими, – отплатил холодностью в ответ.

– Наши. Наши планы, – старший Дракон рыкнул от души. – Я ничего не делаю для себя.

– Ну, раз наши, значит и мои интересы должны учитываться на равных условиях. А то, что предлагаешь ты, – это диктатура.

– Возможно, поэтому я и не настоял на твоём присутствии сегодня, – обманчивая мягкость, близкая к коварству. – Но в пятницу, прошу, без подобных выходок. Ты мне нужен. И поэтому я звоню, чтобы напомнить.

Да, конечно. Помпезный до зубовного скрежета ресторан «Моцарт».

– В семь. Я помню.

Нам наконец-то приносят ужин. Если кто и умеет портить настроение, так это мой отец. Мы едим молча. У меня пропало желание откровенничать. Хотя, наверное, я готов был вытолкнуть из глубины души то, что похоронил двенадцать лет назад. В Луниной есть это – толкать на безумства и вытягивать из тайников забытые, но важные вещи. Бесхитростная наивная простушка, которую легко обвести вокруг пальца и заставить плясать под свою дудку. Кажется, я зол. И знаю имя рождённому в одночасье дурному расположению духа. Но почему мне хочется сорвать всё это на Нике – непонятно.

– Я отвезу тебя, куда захочешь, – произносить слово «дом» неуместно. У неё его нет. А квартира моей бабули – не то место, куда я хочу её утянуть. И вообще лучше бы мне не прикасаться к ней сейчас. Это плохо закончится. Потому что я просто хочу выпустить пар. Она этого не заслужила.

Ника уже открывает рот, но тут телефон звонит у неё. Хлопает глазами. Меняется в лице.

– Да-да, конечно, – частит она, бросая вилку. – Подъехать? Сейчас…

Внутри меня танцуют черти, разжигают костры и тычут вилами во все уязвимые места. Она собирается сбежать?!

– Как называется ресторан? – спрашивает меня Ника, оторвав телефон от уха и приложив его к плечу. Неизвестный собеседник ждёт, но мне плевать.

– Я сам отвезу тебя, куда скажешь, – костры гудят, и пламя рвётся наружу. И, чёрт побери, я не собираюсь нагромождать тайны вокруг своей личной помощницы.

Она кивает, почти обрадовано.

– Я сама подъеду. Встретимся в больнице.

Жмёт на «отбой» и сразу вскакивает на ноги. Кажется, доужинать сегодня не судьба. Ну и чёрт с ним.

– Рассказывай, – приказываю, как только она называет номер больницы, и мы трогаемся.

Ника нетерпеливо подскакивает на сидении, и я вдруг понимаю: мне нравится её неравнодушие.

– Тут такое дело… – мнётся она, раздумывая, можно ли мне доверить великую тайну. Но как только она начинает говорить, я чуть не теряю хладнокровие. Опять Илья. Ну, кто бы сомневался. У меня вообще такое подозрение, что он радар установил и пытается запеленговать Нику на любых частотах. Лишь бы не дать ей общаться со мной.

– Муж её нашёл, дебоширит на санпропускнике.

– Полицию вызвали? – понимаю, что если сейчас скажу, что нет нужды мчаться через полгорода, низко упаду в Никиных глазах.

– Н-не знаю, я не успела спросить, – нервничает она.

– Успокойся, – кладу ладонь ей на руку. – Обещаю: ни с Ольгой, ни с её сыном ничего не случится.

Ника шумно выдыхает и пытается расслабиться.

– Надеюсь, он до неё не доберётся, – бормочет, и сжимает дрожащие губы.

– Вы хоть побои догадались снять?

У неё виноватый взгляд. Ну, ладно она – девчонка. Но брат мог бы и догадаться, и побеспокоиться. Что взять с легкомысленного болвана.

– Судя по всему, ты феерически влипаешь в разные истории.

– Зануда, – огрызается Ника, но беззлобно. Я и впрямь вычитываю ей, как сварливая бабка. – Это не я. Это Илья. Если бы не он, не знаю, что с ней было бы. О Кирюшке вообще страшно думать. Если б он тогда не остановился…

Меня раздражают её восторги в сторону брата, но я терплю.

Сам предмет обожания маячит возле больницы.

– Ну что тут? – спрашиваю, как только мы выходим из машины.

– Забрали в полицию, – у Ильи непривычно серьёзный вид.

– Надеюсь, ты кулаками не махал?

Если б мог, он убил бы меня взглядом. Или на клочки порвал.

– У меня ещё всё в порядке с головой, даже если тебе кажется, что это не так.

– Ольга как? – волнуется Ника.

– Напугана. В шоке. Кирюшке немного легче.

– Побои сняли? – у брата, как и у Ники, меняется лицо. Становится виноватым.

– Ясно.

Кто-то только что убеждал меня в присутствии головы на плечах. Два звонка – и жизнь налаживается.

– Завтра её осмотрят и напишут заключение, – рассказываю Нике, глядя в её встревоженные глаза. – Потом подключится специалист по бракоразводным делам. Судя по всему, любящего мужа задержали за мелкое хулиганство. Пусть проспится. Подумает над своим поведением. Ему сейчас будет не до жены и сына. Но на всякий случай один из ребят Львовича присмотрит за ней. Надеюсь, ваша протеже оценит заботу и не спасует в последний момент.

– То есть? – Ника настолько растеряна, что мне становится её жаль. В очередной раз.

– То есть откажется от помощи, заберёт заявление и не станет с ним разводиться. Будет и дальше терпеть издевательства.

– Ольга так не сделает! – возмущается Ника. – Она не такая!

– На этой оптимистической ноте предлагаю отправиться домой.

Не хочу спорить. Устал. Ещё и брат стоит мрачнее тучи.

– Я отвезу Нику, – вклинивается он. Как же. Так я тебе и доверил свою личную помощницу.

– Ника поедет со мной. А тебе бы не мешало подумать о своём внешнем виде. Ты портишь имидж агентства и к тому же подрываешь мой авторитет. Если завтра не явишься в нормальном виде, считай, что больше не работаешь в «Розовом Слоне». Я предупрежу охрану, чтобы в здание тебя не пускали.

Илья готов со мной сцепиться, но, бросив взгляд на Нику, передумывает.

– Ну ты даёшь, брателло, – паясничает он, дёргая себя за серьгу в ухе. – Пытаешься меня нагнуть? Ну, это мы ещё посмотрим.

Он улыбается широко и вызывающе, садится в своё оранжевое чудовище и скрывается в сумерках, только пыль столбом.

– Зачем ты с ним так? – огорчённо спрашивает Ника. – Неужели трудно найти общий язык?

Я чуть было не ляпнул, что хочу найти её язык. И прикоснуться к нему своим. Чёрт. Наваждение. Одни и те же мысли по кругу.

– У нас непростые отношения, – нехотя признаюсь, вместо того, чтобы огрызнуться. – И, думаю, он переживёт мою стабильную справедливость.

Ника закатывает глаза, давая понять, что не согласна, но не спорит.

– Поехали. Бабушка Ася, наверное, уже волнуется.

Вот меньше всего мне хочется везти её к бабушке Асе. Но пока что альтернативы нет. Меня утешает лишь то, что длинные руки моего обаятельного братца остались при нём и до Ники не дотянулись.