Северный дракон

Трейр, сын Трайна, внук Грейра из рода северных драконов, очень любил грозу. Взрослые порой ворчали на него, мол, что за забавы, а он знай себе ловил молнии крыльями и улетал прочь от родного острова в самую непогоду. Особенно за него не волновались, но иногда порыкивали, чтобы не забывался. Впрочем, он летал и к Вечным Льдам, правда, не спросясь, запретили бы. Ну и отец как-то по секрету сказал: в юности он тоже шалил, даже на юг летал, но там слишком уж жарко для их племени. И потом, одно дело – встретиться с родней в замке у моря, а другое – лететь через полмира! Опять же людей стало многовато, везде эти их корабли, аэропланы, пушки, честному дракону и податься некуда, хоть и впрямь на Луну улетай!

Сегодня штормило. Трейр забрался довольно далеко от дома, но непогода его не пугала: сел себе на волны, сложил крылья на манер перелетной птицы, да и качайся себе вверх-вниз, шерсть-то не промокает, совсем как у тюленей. Помнится, кто-то из южных родичей обозвал северян гадкими лебедями за характерный изгиб шеи. Трейр не остался в долгу и нарек их земляными червяками за похвальбу, что они умеют, мол, в песок закапываться! Он тоже мог забраться под дюну, но не желал, потом замучаешься отряхиваться. Другое дело – в сугроб зарыться, в снегу ночевать тепло…

Он поднялся повыше и потянулся – хорошо! Бушевала гроза, а ему того и надо… Потом распогодится, он поймает рыбину покрупнее или того же тюленя, перекусит – теперь-то они попрятались, ну да и ладно, он пока что сыт, – и домой.

И тут Трейр увидел внизу корабль. Суденышко было небольшое, насколько он мог разобрать сквозь дождь, рыбацкая шхуна, скорее всего, их много здесь в это время года. И что-то с ней было неладно… Трейр спустился пониже, посмотреть. Ну точно, стряслась какая-то беда: справный капитан давно приказал бы убрать паруса да и вообще выправил курс! Шхуна же неслась по воле ветра, волны били в борт, и она все больше кренилась, черпая воду. Изорванные паруса трепыхались на ветру, мачты гнулись, корпус трещал, и ясно, что бедняге долго не продержаться, тем более впереди были фьорды, а шторм гнал шхуну именно туда.

«И почему люди сидят сложа руки?» – удивился Трейр, снижаясь. И тут же понял: шхуна в самом деле брошена на волю волн. Он не заметил ни единой спасательной шлюпки, видно, экипаж оставил корабль, поняв, что его не спасти. Это что ж должно было с ним случиться, чтобы моряки предпочли утлые лодочки еще кое-как держащейся на плаву шхуне?

Трейр всегда был любопытен, поэтому спустился еще ниже и подле мачты заметил две человеческие фигурки, из последних сил сопротивляющиеся стихии: одну побольше, другую – совсем маленькую. Кажется, люди пытались привязаться к мачте, но справиться с намокшими веревками было не так-то просто.

«Как быть-то? – сам себя спросил Трейр. – Так вот подхвачу – перепугаются насмерть, хуже бы не сделать. А шхуну целиком мне не унести, она ведь еще и воды начерпала… А, ладно!»

И он, сложив крылья, резко спикировал.

Вовремя – волна захлестнула палубу, мачта с треском переломилась, и Трейр едва успел выхватить из ледяной воды маленького человека, не разобрав даже, кто это. Второй исчез в волнах, и как Трейр ни искал его, найти не сумел. Скорее всего, человек запутался в тросах, когда полетел за борт, а потом намокший такелаж потянул мачту на дно… Тут и спасательный жилет не поможет…

«Вот так слетал порыбачить!» – подумал он, унося крылья в сторону ближайшего фьорда. Это ему буря нипочем, а человек запросто умрет от холода!

* * *

Нита очнулась и сперва не поняла, где очутилась. Лежать было мягко и тепло, и со всех сторон ее окутывало пушистое серое покрывало.

Последним, что она запомнила, был крик отца – держись! – потом стылая морская вода… и больше ничего.

Покрывало вдруг зашевелилось и бесцеремонно вытряхнуло Ниту на холодные камни, скудно поросшие мхом. Она постояла на коленях, пытаясь проснуться, попробовала подняться, потом посмотрела вверх и снова села. Похоже, ей довелось коротать ночь под крылом у северного дракона. Того самого, которого искал, да так и не нашел ее отец…

Дракон изогнул шею, опустил голову и внимательно обнюхал боявшуюся тронуться с места девушку, щекоча дыханием и светло-серыми усами. Она готова была поклясться, что глаза его – большие, с вертикальным кошачьим зрачком – вполне разумные.

Нита не удержалась и потрогала гладкую шерсть. Если раньше не съел, так вряд ли сейчас схарчит, решила она и снова протянула руку.

– Вообще-то, щекотно, – сказал незнакомый темноволосый парень, убрав ее руку от своего лица. – Ты как, жертва кораблекрушения, жива?

Нита кивнула. И еще раз. Отец был прав: драконы умеют становиться людьми. Вот только…

– А папа где? – спросила она сиплым голосом.

– Это второй, который к мачте привязаться пытался? – уточнил юноша. – Извини, я не успел его подхватить. Видно, он сразу ко дну пошел, я искал, но… Не нашел, в общем. Нырять с тобой я никак не мог. А что там у вас случилось?

– Я не поняла толком, – помотала головой Нита, ежась на ледяном ветру. Незнакомец взял ее в охапку, пояснив:

– Так не замерзнешь. Уж извини, но когда я дракон, то говорить не могу, а когда человек – меня маловато для обогрева.

– Ничего. – Нита всей кожей впитывала тепло. – А папа, значит…

– Даже если он не утонул, так от холода умер, – ответил юноша. – Тут вода… ты почувствовала? Мне-то все равно, а человек даже летом долго не выдержит. И не найдешь его уже, тут акулы водятся, а им лишь бы пожрать. Так что с вашей шхуной случилось? Куда экипаж подевался?

Нита помолчала.

– Я не знаю, – тихо ответила она. – Давай, наверное, я с самого начала начну, а то ты ничего не поймешь.

– Давай, – согласился Трейр. – Только сперва мы уберемся с этой скалы, шквал идет. Мне-то что, а ты замерзнешь, да и не люблю я на камнях ночевать. Отойди, я превращусь, потом залезай мне на спину и не бойся, не уроню. На берегу поговорим. Держись крепче, ветер будет встречный.

Нита удержалась. На спине у дракона было тепло, густая, пусть и не очень мягкая шерсть загривка обволакивала, стелилась по ветру, мерно взмахивали широкие крылья, и девушка чуть не уснула. Хорошо, как вцепилась в жесткие пряди, так и не разжала рук! Привязаться бы, да нечем, при себе ничего подходящего не оказалось.

Трейр поднялся над шквалом, потом рухнул вниз, к надежному берегу, сел на воду и спокойно выгреб к каким-то малоприветливым с виду скалам. Он сложил крылья, прикрывая ими наездницу, будто плащ-палаткой, отряхнулся по-собачьи и двинулся в ущелье. Тут не чувствовалось порывов ветра, и Нита расслабилась. Дракон скинул ее со спины, выцарапал из какого-то угла вязанку хвороста и живо запалил костерок.

– Ну вот, можно жить, – сказал он весело, снова став человеком, и выудил из стенной ниши пару банок тушенки. – Ты же голодная, наверное? Я-то по пути порыбачил, долго ли… Держи-ка. Хлеба нет, только сухари, ну да я их сейчас размочу и погрею.

– Не надо, я не привередливая, – отмахнулась Нита, – так сгрызу.

Разогретая тушенка и жареная рыба пахли восхитительно.

– Ну, давай рассказывай, что у вас приключилось? – попросил Трейр с набитым ртом. – Когда я тебя выудил, ты вообще холодная была и не шевелилась, еле отогрел!

– У тебя под крылом было тепло, – невольно улыбнулась Нита. – Я проснулась как дома под меховым одеялом, уютно так, мягко…

– Я на ночь опять превращусь, ты наших перепадов погоды не выдержишь, – предупредил он. – Кстати, ты не испугалась?

– Не успела, – покачала головой девушка. – И потом, я знала, что драконы существуют. И что они не трогают людей без нужды. Папа… Папа тоже был в этом уверен. Он вас искал.

– Нас не так-то просто найти, – ответил Трейр, – если мы этого не хотим. Прости, я действительно не успел его выдернуть, понимаешь, это в голове уложено: сперва спасать маленьких и беззащитных, детей, женщин, а сильные-то мужчины сами могут о себе позаботиться! Вот я и схватил сперва тебя. Думал, ты ребенок, еще боялся помять сгоряча, вы хрупкие такие…

– Ну что ты извиняешься все время? – Нита помолчала. – Папа искал вас не любопытства ради. Он… он хотел поймать хоть одного. Или убить. Ради науки.

Воцарилось молчание.

– Ясно, – сказал Трейр. – Надо предупредить своих. Мы, знаешь, живем по старинке и все время забываем, что нам сто лет – как вам минута, а люди на месте не стоят…

– Папа такой был один, – помотала головой девушка. – Ну или один из немногих. В вас никто не верит, наверное, вы очень хорошо прячетесь!

– Угу, особенно дядя Лирион хорошо прячется, он размером с транспортный аэроплан, если не больше, – буркнул он. – Как вылетит из своей долины… Или дядя Фальк с женой, эти вообще ненормальные. Я просил научить тем штукам, что они в воздухе выделывают, а они только смеются, говорят, рано, мал еще для фигур высшего пилотажа! Про южан я уж молчу, у них там, в пустыне, свое святилище есть, местные построили… Да и прадед Арниль, который с востока, целый архипелаг присвоил и живет – не тужит!

– Непонятно, – сказала Нита и поежилась. – Выходит, вас не так уж мало?

– Нас довольно-таки много, – хмыкнул он. – Если я сейчас начну свой клан поименно перечислять, хотя бы начиная с прадеда Грира, до утра не управлюсь. Это я только про своих, а тех, кто из других краев, я и не упомню.

– Почему же тогда вас считают легендой? – не отставала девушка.

– Потому что мы так захотели, – серьезно ответил он. – Тебе бы понравилось быть подопытной? Ну вот.

Трейр помолчал.

– Здесь о нас знают, – сказал он после паузы. – Но чужакам не выдадут. Тут, знаешь, люди суеверные: они считают, если выдать хранителя, не будет больше удачи ни рыбакам, ни пастухам. Рыба и тюлени уйдут к другим берегам, олени перемрут или их волки вырежут, пушного зверя не станет. Женщины перестанут рожать, мужчины сделаются слабыми, негодными охотниками… Ты что дрожишь, замерзла?

– Нет, просто звучит это будто старинная сказка, причем жуткая…

– Это не сказка. У южан все точно так же. Там говорят: если выдать хранителя, женщины станут выбирать жалких мужчин, верблюды не снесут и простого вьюка с припасами, оазисы занесет песком… И на западе: мол, высохнет трава, не останется табунов и отар, не сможет муж водить больше одной жены. Ну а про восток я не знаю, – честно сознался Трейр. – Не интересовался особо. Но, наверное, все в том же роде. Наши родственники с побережья… ну там, неподалеку от столицы, тоже говорили: не выдаст их никто из поселка, люди, я имею в виду, не то не видать им удачи. Ни им, ни их потомкам. Сами драконы не мстят, мстит судьба, и очень жестоко.

Они молчали, глядя в огонь.

– Отец хотел покончить с этими суевериями, – сказала Нита, обняв колени. – Найти хоть одного дракона, поймать и изучить. Видел, может, на шхуне такую штуку? Не знаю, как называется, вроде китобойной снасти, там гарпун с меня размером, если не больше, а еще она может сеть выбрасывать, большую такую, с грузилами…

– Нет, не разглядел, – помотал головой Трейр, подивившись людской выдумке.

– Папа ее сам придумал. Говорил, с ее помощью можно будет поймать дракона и доказать, что это все сказки и огромные крылатые звери – всего-навсего каприз природы. Просто неизученный.

– Ты как будто и не горюешь по отцу, – произнес он, помолчав.

– Я… у меня в голове никак не укладывается, что его не стало… – Нита ссутулилась. – Можно расскажу?

– Конечно. У нас принято вечерами сидеть у очага и что-нибудь рассказывать. Сказки или были, неважно… Кстати, я Трейр, забыл назваться.

– А я Нита. – Девушка вздохнула. – Когда я была маленькой, бабушка рассказывала мне сказки о драконах. Много лет назад случилась война, чужие аэропланы бомбили столицу и заодно их поселок, он же совсем рядом… И тогда хранители – она их так называла – вернулись и спасли людей, потому что жили на том берегу испокон веков. Потом снова пропали…

– А, это был прадедушка Бриан с женой и остальные! – сообразил Трейр. – Ну он уже прапрапрадедушка, но так удобнее, все одно не упомнишь, кто кому кем приходится. Помнишь, я про замок сказал? Вот бабушка твоя, видно, из поселка под ним.

– Наверное… Мама к этим историям спокойно относилась, а папа таких баек терпеть не мог. Он был ученый, и вот далось ему – доказать, что драконов не бывает! А если бывают, то они неразумные, ну дикие звери… Все мое детство он пропадал где-то. Сперва, кажется, в степи, но вернулся ни с чем.

– Ясное дело, его в долину просто не впустили, – фыркнул Трейр. – У них там строго.

– Потом где-то на востоке…

– Ну если он решил забраться во владения прадедушки Арниля, я ему не завидую.

– Он не рассказывал, где именно был, просто вернулся весь черный, измученный, постоянно на крик срывался, а подробностей не рассказывал, – вздохнула Нита. – Потом он долго решал, на юг или на север отправляться… К тому времени и бабушка, и мама умерли, мы остались вдвоем. Отец выбрал север: и ближе, и люди, в общем, понятные…

– Ага, – ухмыльнулся Трейр.

– Да-да, – поняла его девушка. – Такие понятные, что умереть на месте можно! А я напросилась с ним. Вроде как помощницей, секретарем…

– Зачем?

Нита помолчала.

– Я хотела увидеть живого дракона, – негромко сказала она наконец. – Неважно, северного, южного, степного, главное – настоящего, из тех, о ком бабушка рассказывала.

Трейр молчал.

– Ты верила, что мы существуем?

– Да. Я же говорю, бабушка рассказывала. Она сама вас видела. А я ей верила. Не зря, как видишь, – улыбнулась Нита и снова поежилась. – Холодно как…

– Я превращусь, будешь греться, – кивнул Трейр. – А что со шхуной-то случилось, в третий раз спрашиваю?

– Я не поняла, – ответила она. – Я была в каюте, когда началась буря, папа спал. И вдруг наверху все забегали, закричали… то ли руль сорвало, то ли еще что, я в морских названиях ничего не понимаю! А пока я папу разбудила, пока мы на палубу выбрались, шлюпки уже спустили, и… Про нас, наверное, и не вспомнили! – Нита шмыгнула носом. – А ведь папа столько заплатил капитану! И еще прибавил, чтобы тот разрешил поставить на палубе эту… гарпунную пушку, вот как она называлась. Капитан ругался, что она слишком тяжелая и что у него не китобойная шхуна, а обычная рыболовецкая посудина, старая к тому же…

– Ясно. Может, из-за этой штуковины кораблик и развалился, – кивнул Трейр. – Если ее плохо закрепили, она, когда началась болтанка, могла сорваться и мачты повредить или еще каких дел натворить… И что дальше было?

– Папа велел надеть спасательный жилет и привязаться к мачте, чтобы не смыло, – медленно выговорила Нита, – там в каютах воды уже по пояс набралось… Понятно было, что нам не выплыть самим, но вдруг шлюпки еще не очень далеко отошли? А потом… потом меня накрыло с головой, я чуть не захлебнулась, а следом почувствовала – я в воздухе, и мне страшно холодно.

– Сейчас тебе снова будет тепло, – усмехнулся Трейр. – Давай-ка я превращусь, а ты забирайся мне на спину и грейся. Под боком у меня спать не стоит, придавить могу.

– Но не придавил же.

– Так я тогда не спал. Полезай! Буря не скоро утихнет…

Он сменил облик, дождался, пока девушка устроится у него на загривке, а потом сложил крылья, как это делают лебеди, укрывая птенцов. Нита зарылась в серую шерсть и, согревшись, почти сразу уснула.

* * *

Буря не утихала еще трое суток, то немного унималась, а то снова разгуливалась в полную силу. Можно было бы умереть от скуки за это время, но Трейр оказался отменным рассказчиком, и слушать его Нита могла часами. Этому всех детей обучают, пояснил он, потому как зимой ничего нет лучше, чем теплый очаг, добрая еда и хороший рассказчик. Вернешься этак с мороза, отогреешься и усядешься со всеми вместе: женщины шьют или вяжут, мужчины чинят снасти или мастерят что-нибудь (с пустыми руками разве что совсем маленьких детей увидишь). Рассказывают обыкновенно старики, они всяко больше повидали на своем веку, да и старинных историй знают видимо-невидимо… А уж если это старый дракон, так он как возьмется говорить – только к следующей луне и остановится, когда в горле пересохнет! Тогда он хлебнет как следует да продолжит…

Нита вполне в это верила: обычно Трейр был немногословен, но если уж пускался в россказни, то откуда что бралось! Тогда ей вспоминалась бабушка: она вот так же сидела, вязала что-нибудь и рассказывала старые-престарые сказки, которые Ните никогда не надоедали.

Трейр, по его собственным словам, был еще очень молод для дракона, а выглядел, пожалуй, ровесником Ниты, может, чуть старше. Но и ему имелось о чем поведать: он даже бывал в стране Вечных Льдов, как тут называли покрывающий макушку планеты ледник!

– Ничего интересного там нет, – приземлил Трейр девушку, когда она ахнула от восторга. – Лед кругом, где гладкий, где торосами. Медведи белые бродят, тюлени иногда выныривают. Зимой, правда, небо сияет так, что глазам больно, ну так это и отсюда хорошо видать!

– Ты про северное сияние?

– Наверное. У нас говорят – Снежная хозяйка наряды свои разглядывает, выбирает, какой ей больше к лицу, – улыбнулся он. – Если ясно, то видно, как звезды падают, – это тоже она шалит, драгоценности свои рассыпает. Иногда, бывает, целую горсть швырнет – до того красиво, что так и тянет лететь собирать! А весной хоть не надолго, а все расцветает.

– Как это? – поразилась Нита.

– Там же не везде один только лед, – пожал плечами Трейр. – Кое-где под ним земля есть. И вот поближе к границам Вечных Льдов, когда он подтает, она проглядывает. И цветы цветут.

– Здорово, наверное… – Девушка мечтательно улыбнулась. – Кругом лед – и цветы!

– Я там однажды даже бабочку видел, – похвастался Трейр. – Не знаю уж, каким ветром ее туда занесло, а поди ж ты…

– А люди туда никак не доберутся, – сказала Нита и устроилась поудобнее. Сидела она на свернутой куртке Трейра: сам он вовсе не мерз, а ей на голых камнях было не слишком-то уютно. – Папа рассказывал, да и в газетах писали про экспедиции: кто-то пропал без вести, кто-то погиб, кто-то еле выбрался. Лето короткое, а по осени корабли затирает льдами. На собачьих упряжках тоже не очень-то получается пробраться, там одного корма с собой сколько везти нужно!

– Да, с крыльями оно как-то сподручнее, – ухмыльнулся он.

– Аэропланы пока тоже как-то… не справляются, – вздохнула она. – Горючего не хватает, да и ветра там непредсказуемые. А знаешь…

– Что?

– Может, оно и к лучшему, – медленно выговорила Нита. – Должны же оставаться хоть какие-то места, где нога человека не ступала!

– Зная человеческое упрямство, точно могу сказать: рано или поздно люди все истопчут, даже дно морское, даже твердь небесную, – пресерьезно ответил Трейр.

– Небо не твердое…

Девушка покосилась на него с опаской, и Трейр невольно засмеялся.

– Конечно, нет! Я же по нему летаю, мне ли не знать… Просто так говорят, – сказал он сквозь смех. – С давних времен тянется, еще с тех пор, когда думали, будто звезды – это гвозди, на которых небо держится. А так-то, Нита, не думай, мы не вовсе дикие, знаем, что где-то там, – Трейр махнул рукой, – есть другие планеты вроде нашей. Только поди доберись туда!

– Да уж, если мы еще свою-то планету не истоптали, как ты говоришь, куда уж нам на иные миры замахиваться, – вздохнула она и уставилась в огонь, обняв колени.

За топливом для костра Трейр летал куда-то далеко, приносил хворост и плавник, а сегодня вот приволок огромную корягу, которая теперь медленно тлела, обрастая чешуей мерцающих ало-черным угольев. «Вылитая тетушка Н’Гья в гневе, – заявил он, когда Нита сказала, что деревяшка напоминает дракона из сказок, всего в броне, не мохнатого, как сам Трейр. – Она с юга. Так-то черная, но если ее довести до красного каления… Лишь бы не до белого, вот тогда – прячься, все живое!»

– Завтра буря закончится, – сказал вдруг Трейр. – Уже уходит, к рассвету небо будет чистым. Можно будет вернуть тебя к людям.

– А как ты это себе представляешь?

– Проще всего – отнести тебя к нам, а там уговориться с рыбаками, чтобы доставили куда скажешь. Но это далеко и долго. Сперва туда, потом обратно… – Трейр покачал головой, и его черные глаза блеснули алым в огненных отблесках. – Или на ближайший берег. Оттуда ты сможешь сушей добраться.

– Пешком разве что, – вздохнула Нита. – У меня из вещей только одежда и документы. И те промокли, чернила расплылись, ничего не разобрать… А все наши деньги у папы были, у меня разве что пара монеток в кармане завалялась.

– О деньгах не беспокойся, – отмахнулся Трейр. – Но ехать тебе… до самой столицы, верно? Далековато, одной-то… А я туда не полечу. Сама понимаешь, показываться лишний раз нельзя. Разве что… Придумал!

– Что?

– Я тебя донесу до того самого замка, до поселка, где бабушка твоя жила. Я там бывал, дорогу знаю. А оттуда уж до столицы рукой подать!

– Вот здорово! – улыбнулась Нита. – Спасибо, Трейр…

– За что? – ответил он белозубой улыбкой. – У нас, знаешь, как-то в обычае девиц спасать. А раз уж я тебя из моря выловил, то до дома доставить в целости и сохранности просто обязан!

– Спасать? – удивилась она. – Разве не похищать и требовать выкуп?

– Это у твоих земляков, – пояснил Трейр. – Мы-то попроще будем, у нас такое не заведено. Сама посуди, в замке от всяких рыцарей обороняться удобно, а у нас откуда замки? И зачем?

– А как же… Везде говорится, что драконы крадут… м-м-м… невинных девиц, так? – осторожно спросила Нита, чувствуя, что ступает на скользкую дорожку. – Мои земляки выбирали девушек благородного происхождения, но это и понятно, тех старались выдать замуж… гм…

– Нетронутыми, – подсказал он. – Но это никак не связано. Просто за принцесс выкуп давали больше, а рыцарей к ним на выручку являлось – не сосчитать! Скучно же, а тут такое веселье… да и прибыль недурная.

– В самом деле, кто придет сражаться с драконом из-за крестьянки, – пробормотала Нита. – Одной больше, одной меньше, кто их считал… Ну разве что жених ее или братья явятся с вилами и топорами, а что они против таких, как ты?

– Точно так, – весело подтвердил Трейр. – Нет смысла таких девушек воровать. Они и сами частенько… гм… не возражают. Так и говорят, мол, прилетел хранитель, осенил крылом… А если еще ребенок родится, так у нее от женихов отбоя не будет!

– Да, я помню, бабушка про такое говорила! – Девушка хлопнула себя по лбу. – Но я думала, это суеверие. Хотя ведь у каждого суеверия есть какая-то основа, так?

– Наверное. Я как-то об этом не задумывался. Но, знаешь, – задумчиво сказал он, – многие люди из тех, в ком течет капля нашей крови, чем-то да выделяются. Вот, к примеру, во время той самой войны, о которой тебе бабушка рассказывала, я познакомился с мальчишкой из ее деревни. Жителей тогда в замке укрывали, а я… я без спросу за взрослыми увязался, – добавил Трейр справедливости ради. – Мне всыпали горячих, а потом приставили за этими людьми присматривать, чтоб под крыльями не путался. Вот я с ним и разговорился. А когда мы улетали, он сказал, что обязательно прилетит меня навестить. Вот только вырастет и придумает такой аэроплан, чтобы мог садиться на лед и ехать по нему. С полозьями вместо колес или поплавков. Знаешь такого?

– Погоди… – Нита сжала виски пальцами. – Ты что, о господине Фриенсе говоришь? О том, что изобрел аэросани, которые еще и летать могут?

– Ага. Правда, он для меня как был Френни, так и остался, – ухмыльнулся Трейр и поворошил угли голой рукой. Коряга вспыхнула ярче. – И не «еще и летать», а сперва летать, а потом уже ездить. Крылья же складные. Сел, убрал их, и езжай себе. Или плыви, если вместо лыж или коньков поплавки прикрутить. Помню, как он впервые к нам прилетел…

– Расскажи! – загорелась девушка.

– Да что там рассказывать… Сидим себе, обедаем, вдруг прибегает мой младший брат, кричит – идите гляньте, что за диво летит! Вышли – впрямь, не дракон, не аэроплан, чудо какое-то с пропеллером, на борту кошка черно-белая нарисована… – Трейр улыбнулся еще шире. – Садится этак прямо на лед, тормозит, разворачивается лихо, аж крошка из-под лезвий полетела! Выпрыгивает из этого чуда техники пилот, лица не разберешь – очки же, шлемофон, капюшон меховой, – и кричит: «Трейр, ты где? Я обещал прилететь в гости!»

– А ты?

– А я говорю: что-то долго ты собирался, уж двадцать лет прошло, у меня праздничный стол обледенеть успел! Вот так. – Трейр вздохнул. – Он умер недавно, я слышал?

– Да, – кивнула Нита. – Он же немного моложе моей бабушки был. Да еще ведь сам свои «френни» испытывал, пока здоровье позволяло. Не одну катастрофу пережил… Его дело сыновья унаследовали, продолжают в том же духе. Они хотят до полюса добраться на этих вот аэросанях!

– Их я встречу и даже провожу, – серьезно сказал он. – Знаю обоих.

– Трейр, а почему он эмблемой своей компании кошку сделал, не знаешь? – полюбопытствовала она. – Не птицу, не дракона даже, а именно кошку?

– Знаю, конечно. Когда люди уходили из деревни в замок, то бросали все пожитки, не по силам было тащить. А он попросил разрешения взять с собой кошку, она была трехлапая, охотиться толком не могла и погибла бы одна. – Трейр улыбнулся уголком рта. – Ему позволили, конечно. Ну и прочие натащили с собой кошек, собак, кур даже… Кошка эта еще долго прожила. Френни ее своим талисманом считал. А еще с ним всегда летал черно-белый кот, кто-нибудь из ее потомков.

– Вот оно что… – протянула Нита. – Когда газетчики его об этом спрашивали, он никогда не отвечал. Трейр?

– Что?

– Тяжело жить… вот так?

– Так – это как?

– Вы сходитесь с людьми, дружите с ними, и не только дружите, а потом… потом они умирают от старости! – выпалила Нита. – Скольких же вы теряете за свою жизнь?..

– Почему теряем? – недоуменно спросил Трейр. – Мы их находим. Они навсегда остаются с нами. Конечно, если уходят друзья и любимые – это всегда больно, и неважно, человек это был, дракон… или кошка о трех лапках. Но память-то моя при мне, и я прекрасно помню Френни и то, как у него горели глаза, когда он придумывал что-то новое, и все наши разговоры помню. И то, как я ему Вечные Льды показывал с высоты, ночью, когда северное сияние во все небо развернулось и звезды сыпались, а он даже говорить не мог от восторга, только цеплялся за меня и вопил что-то… Простыл, конечно, дурень, кто ж рот на морозе разевает!

Он помолчал и добавил:

– Бывает и такое, конечно, когда без кого-то жизнь вовсе не мила. Но судьба – она хитрая, подкинет такое дельце, что враз помирать раздумаешь. И такое бывало. Не со мной, правда, но уж поверь на слово!

– Верю… – Нита неотрывно смотрела в огонь. – А я, знаешь, никак не могу поверить, что папы больше нет. Думаю и думаю: а вдруг его все-таки успели подобрать? Шлюпки вернулись или другой корабль мимо прошел? Вдруг он выжил? И сейчас лежит в горячке, и некому за ним досмотреть… Или думает, что это меня нет в живых, и что виноват в этом он: не позволил бы мне отправиться с ним, я не утонула бы…

– Знаешь что, – вздохнул Трейр, в который раз уже подумав, что женщин ему понять не дано, – тебе надо поменьше думать. И давай-ка спать, завтра подниму до рассвета! Доберемся до островов, там передохнем до вечера, а дальше я ночью полечу, не то заметят, чего доброго.

– Он мне приснился сегодня, – не слушая, продолжила Нита. – И я испугалась, потому что папа меня к себе звал.

– А как именно?

– Папа стоял и размахивал обеими руками, кричал что-то, но я не слышала, слишком сильный был ветер, – сказала она. – Я почти не умею читать по губам, но вроде бы выходило, что он мое имя выкрикивает.

– Где он был-то? – нахмурился Трейр. – На берегу? Или где?

– На корабле, – подумав, припомнила Нита. – Но не на той шхуне, нет, та была облезлая, сразу видно, послужила на своем веку, а тут перила чуть ли не золоченые, а еще… Дым виден был! Мачты голые и дым… Странно как!

– Что странного? Есть же парусники с двигателем. А то ветер стихнет, так ему что, на веслах идти? – фыркнул он. – Интересный сон! А с какой стороны солнце было, не помнишь?

– Справа спереди, высоко уже стояло, но явно не перешло зенит, – ответила она. – Это уж я могу определить. И я еще щурилась, потому что глаза слезились, ветер был прямо в лицо, очень сильный… Погоди, тогда странно выходит: отчего бы паруса не поднять?

– Подозреваю, ветра не было, просто ты сидела на мне, – улыбнулся Трейр. – А когда я лечу быстро, человека с моей спины и сдуть может…

– Вот оно что… А и верно! – сообразила Нита. – У папы даже волосы не взъерошились! Но все равно – странный сон…

– Может, вещий, – пожал он плечами и легко встал, будто и не просидел, поджав ноги, часа два, не меньше. – Проверим. А теперь – спать!

Нита кивнула и, выскочив на минутку из большой пещеры (невозможность помыться приводила ее в отчаяние, но хоть немного пресной воды сочилось из трещины в камнях, и на том спасибо!), привычно уже взобралась по подставленной лапе. И подумала, что, наверное, мало кому доводилось ночевать на спине легендарного северного дракона, и у нее тоже осталась ночь или, может быть, две…

Ей очень хотелось упросить Трейра взять ее с собой, показать с высоты фьорды, и суровое северное море, и ледяные горы… Как он говорил о своем друге! Нита невольно позавидовала: Фриенс видел полярные льды в свете северного сияния, видел черное небо, по которому Снежная хозяйка горстями рассыпала свои бриллианты…

Трейр бы согласился, наверняка! Что до прочего… Нита отчего-то совершенно не опасалась совершенно незнакомого мужчины. А он и поводов к тому не давал, и если прикасался к ней, то случайно или как тогда, чтобы согреть, вот и все. И не подсматривал, когда она, дрожа от холода, кое-как смывала с себя морскую соль студеной водой из родничка. Вот уж точно, не человек…

Попросить? Или нет?

– Трейр, – шепнула она, и дракон поднял большую голову, скосил на нее глаз, золотой, с отразившимися алыми искрами костра. – Нет, ничего… Спокойной ночи.

Он кивнул и свернулся поудобнее, обвив себя хвостом, как огромный кот.

* * *

Трейр мог не спать сутками (а мог сутками спать, чем еще заняться в непогоду?), вот и нынешней ночью бодрствовал, чутко прислушиваясь к вою ветра. Не ошибся – после полуночи буря покатилась дальше на север, как всегда в это время года.

Угораздило же его! Старшие узнают – точно всыплют по первое число… если узнают, конечно. Зачем им рассказывать? Он вечно пропадает где-то неделями, а тут… До замка в скалах лететь суток трое, если не мешкать и если встречного ветра не будет. А его не будет, в этом Трейр был уверен: погоду он чуял преотлично, едва ли не лучше бабушки Диваи, видно, от нее и унаследовал эту способность.

Вроде бы ерунда – долететь, проводить девушку к людям, дать ей денег на дорогу, вот и все дела!

Славная девушка, думал Трейр, и симпатичная. Волосы рыжеватые, почти как у бабушки Диваи, только у той совсем огненные (теперь уж с проседью, конечно). А глаза голубые, как весеннее небо, и веснушки симпатичные, почти как у другой старшей родственницы. Можно было бы предложить ей остаться ненадолго, показать северный край с высоты, познакомить с родней… Ее и искать-то некому, выяснил Трейр, близких никого. Отец, скорее всего, погиб, а всяких троюродных Нита и знать не знает. Ну и какая разница, когда она объявится, сейчас или чуть погодя? Разве что наследство ее отца кто-нибудь попытается к рукам прибрать, да много ли там того наследства? А на крайний случай всегда имеется дядя Лирион, известный адвокат, которого даже другие стряпчие откровенно побаиваются!

Он уже открыл рот, чтобы предложить ей полетать вместе, но все-таки промолчал. Будто дед Грейр на ухо шепнул: «Не твоя. Свою узнаешь». Он всегда так говорил, когда Трейр являлся, окрыленный любовью то к дочке вождя соседнего племени, то к какой-нибудь заезжей красавице…

Не твое – не трогай, так было сказано. Ну разве что девушка не станет возражать, а ведь мало кто отказывал Трейру: не из страха, просто он был хорош собой, сроду никого не принуждал силой, а еще был весел и щедр на подарки… Он по молодости лет и пользовался этим напропалую! Вот только никак не встречалась ему та, единственная, которой захочется предложить полететь вместе куда глаза глядят и не разлучаться никогда…

«Молод еще, – сказал ему дед, когда Трейр пожаловался на свою неудачливость. – Я Диваю встретил, когда втрое старше тебя был. Не торопись, не то, чего доброго, промахнешься. И сам измучишься, и девушку обманешь, жизнь ей исковеркаешь. А пока так погуляй».

Трейр подумал и решил, что дед прав, как обычно. И он, и отец, и дядья, и прочие родственники твердили, что свою-то судьбу всегда узнаешь, пусть и не с первого взгляда, а и не узнаешь – она тебя все едино настигнет! И нечего самому за ней гоняться, всему свое время…

И вот – случайная встреча, и девушка, которая, казалось, совсем не испугалась дракона, которая, Трейр был уверен, готова была попросить показать ей северный край с высоты полета… Но не попросила, уж почему – неведомо.

Только вот странный сон Ниты не давал ему покоя. Бывает такое, говорил отец, люди, проведшие какое-то время бок о бок с драконом, обретают странные умения, которые прежде дремали в них и вдруг проснулись, будто оттаяли возле огня. Может, в жилах этих людей течет капля драконьей крови, кто знает? А раз бабушка Ниты родом из поселка у замка, то сама девушка может оказаться очень дальней родней самому Трейру!

Ей он, конечно, говорить об этом не стал, хватит уж с нее историй. Но утром, вылетев с Нитой на спине в открытое море, Трейр выбрал направление так, чтобы солнце было у него с правой стороны. Кто знает, вдруг сон в самом деле был пророческим?

Он убедился в этом, когда назавтра, еще до полудня увидел далеко впереди дымы. Похоже, это был довольно большой корабль, да не один: по сторонам дымила еще пара, видимо, эскорт.

Нита похлопала его по шее, должно быть, тоже разглядела дымы, а Трейр быстро нагнал корабли и сделал круг над ними, стараясь рассмотреть название. Судя по тому, что девушка едва не сверзилась с его шеи, она тоже изо всех сил всматривалась в высокие борта.

– Это «Стремительный»! – прокричала она, и Трейр сбавил скорость. – Корабль герцога! Я слышала, он с семьей отправился в увеселительное путешествие! И… я именно его видела во сне, правда! Вот те самые мачты с убранными парусами, дым из труб, и резные перильца, и штандарт герцогского дома…

Трейр подумал и свернул в сторону ближайшего островка. С его скоростью лететь туда было всего ничего, а нагнать неспешно идущие корабли он всяко бы успел.

– Ты что? – спросила Нита, когда он стряхнул ее наземь и обернулся человеком. – Зачем мы здесь?

– Забыла? Когда я в облике дракона, то разговаривать не могу, – вздохнул он. – Так. Значит, во сне твой отец был именно там?

– Названия я не видела, но «Стремительный» с другим кораблем не перепутаешь, он один такой, – ответила девушка. – Кажется, его очень долго строили по специальному заказу, а пока достроили, он устарел. То есть для военных устарел, но так-то все равно хорош, вот герцог и решил сделать из него… как бы это назвать…

– Прогулочное судно, – ухмыльнулся Трейр.

– Вроде того.

– Хм… – Он почесал в затылке. – Ну ветер бушевал такой, что шлюпки и разбитую шхуну вполне могло отнести в эти края. И если твой отец выжил и его подобрали…

– Вдруг он в самом деле на «Стремительном»?! – воскликнула Нита, сжав кулаки. – Ну вдруг?! Ты же сам сказал – сны бывают пророческими, а чудеса случаются!

– А как это проверить? – серьезно спросил Трейр. – Я хоть с виду и не очень большой, но если за борт схвачусь, этот красавец в лучшем случае воды начерпает, а в худшем – вовсе опрокинется! Дядя Фальк, может, сумел бы на палубу сесть, а я или мачты снесу, или трубы, или сам покалечусь. Там места слишком мало. Да и перепугаются все насмерть, еще стрелять начнут, чего доброго!

– Но ты же на воду садишься, – напомнила девушка, схватив его за руку. – Если ты подлетишь поближе и…

– Ну да, я приводнюсь, а в меня выпалят из пушки, – буркнул он.

– Но не сразу же! А я буду кричать, неужели не услышат и не заметят меня? – горячо проговорила она. – А если что-то пойдет не так, ты ныряй, а меня подберут! Минут десять в воде я уж как-нибудь выдержу…

Трейр посмотрел на нее в упор, потом вздохнул и спросил:

– Ты хочешь, чтобы люди, может, даже сам герцог, увидели живого дракона и убедились, что мы – не выдумка? И чтобы твой отец, даже если его нет в живых, торжествовал победу? Ведь его наверняка считали ненормальным, так? Сказочных чудовищ ведь не бывает!

– Ты даже слишком хорошо все понимаешь, – после паузы ответила Нита. – Но ты не обязан этого делать. Извини…

– Если тебя возьмут на корабль, мне же проще, не придется лететь невесть куда, – улыбнулся он.

– Ты ведь сам говорил, что вы скрываетесь. Я глупость предложила. – Она встряхнула головой. – Если тебя увидит столько людей, то потом за вами начнется охота!

– За нами уж сколько лет идет охота, – вздохнул Трейр.

Он и сам понимал, что затеял непотребное и что влетит ему от старших, но что поделать – молодые драконы слишком уж любят приключения! А где их найдешь в нынешние годы? Вот разве что так развлечься…

– Летим, – сказал он Ните. – Скоро уж темнеть начнет, а кто меня в сумерках увидит? Я же серый!

– Да, тебя и не разглядишь, – ответила она. – Маскировка?

– Она самая. Как у морских птиц. Забирайся!

Судя по всему, «Стремительный» никуда особенно не торопился, шел себе ровным ходом, держа курс на столицу.

Море улеглось, на него больно было смотреть, так оно сверкало в солнечных лучах, но Трейр привык к ослепительной белизне снегов, а потому даже не замечал неудобства: прижмурился, вот и все, дел-то… По пути еще заметил и выхватил из воды крупную рыбину – перекусил на лету, как обычно.

Ему пришлось сделать кругов пять над кораблем, прежде чем его заметили. Наконец дозорный что-то выкрикнул, и люди высыпали на палубу.

Трейр уравнял свою скорость с корабельной (тут можно было просто планировать, едва-едва дорабатывая крыльями, чтобы не терять высоты), и пошел вровень со «Стремительным», едва не задевая его борт.

– Это же герцог! – сказала Нита. – Вон тот, высокий, в черном, с биноклем!

Трейр не удержался и отдал герцогу честь на авиаторский манер – видел, как это делает Фриенс. Рослый мужчина в черном мундире невольно отшатнулся, едва не выронив бинокль.

– Трейр… там же папа… Вон он, видишь? Папа! Папочка!!! – закричала вдруг Нита, выпрямившись у него на спине. – Па-а-а-апа!

На палубе приключилась суматоха, а худой высокий мужчина, протолкавшись вперед, пригляделся и вдруг замахал руками, как ветряная мельница. Трейр тоже не умел читать по губам, но у него был достаточно тонкий слух, чтобы разобрать, что он кричит: «Нита! Нита!»

«Сон, выходит, все-таки был вещим», – подумал он, усмехнувшись про себя, заложил вираж и сел на воду без единого всплеска. Держаться вровень со «Стремительным», сильно сбавившим ход, Трейру было вполне по силам.

– Папа, это я! – кричала Нита, тоже размахивая руками и едва ли не подпрыгивая у него на спине. – Ой… Трейр, тебе не больно?

Он покачал головой – девушка казалась ему почти невесомой.

– Нита… – Мужчина свесился вниз, и какой-то матрос ухватил его за штаны, чтобы не свалился за борт. – Живая… Создатель! Живая! И живой… ох… настоя… вы видите, ваша светлость, настоящий, живой дракон!

– Поразительно… – проговорил тот рослый человек в черном. – Признаю, уважаемый, я опрометчиво назвал ваши выкладки глупыми россказнями. Примите мои извинения.

– Ох… ваша светлость, я…

Трейр не слушал толком, он увидел, что на него смотрит, приоткрыв рот, мальчишка лет пяти, и подмигнул ему, важно пошевелив усами и поиграв бровями. Тот отпрянул было, но тут же снова повис на планшире, изо всех сил вытягивая шею. Глаза у него горели восторгом.

– Трейр, можешь меня поднять на палубу? – попросила Нита, подергав его за гриву, и он кивнул.

Расправленное крыло было все равно что трап, и по нему девушка легко взбежала на борт, угодив в отцовские объятия. Трейр же посмотрел на них, вздохнул и повел плечами, готовясь убираться прочь: полюбовались, и будет…

– Не улетай! – в два голоса закричали со «Стремительного» Нита и ее отец. – Пожалуйста, не улетай, подожди!

Трейр покладисто свернул крылья. Интересно было, до чего договорятся люди! И мальчишка все так же глазел на него, и чем-то он похож на Френни, каким тот был много-много лет назад, когда сам Трейр еще не вышел из подросткового возраста… Должно быть, взглядом: человеческие дети часто так смотрят, пока взрослые не объяснят им, что чудес не бывает. Френни повезло – некому было говорить ему такие глупости, ну а драконов он видел своими глазами, потому, наверное, и полетел, пускай и на рукотворных крыльях…

– В самом деле умеют?.. – доносились с палубы обрывки слов. – Невероятно! Ты видела сама? И разговаривает?.. Феноменально! Попроси… Ваша светлость! Ваша светлость, ну нельзя же упустить…

«Знакомиться позовут», – предположил Трейр и угадал: Нита позвала:

– Трейр! Пожалуйста, ты не мог бы… подняться на борт человеком? Очень тебя прошу, ненадолго!

«Люди такие забавные, – вздохнул он, огляделся и указал на канат, мол, как я полезу-то? Бултыхаться в ледяной воде в человеческом обличье ему совершенно не хотелось, стоять перед всей толпой в насквозь мокрой одежде – тем более. – Хотят, наверное, убедиться, что я не дикий и вправду разговаривать умею. Ну пускай!»

Матросы скинули веревочную лестницу; Трейр приподнялся над водой, а за перекладину ухватился уже человеческой рукой, легко взобрался на борт и выпрямился, откидывая за спину растрепавшиеся черные волосы.

– Я же говорила! – радостно произнесла Нита.

– Я же говорил! – подхватил ее отец.

Трейр видел, однако, что люди попятились. Странные они все же… Чего бояться? Если бы он захотел, то давно утопил бы и этот корабль, и эскорт…

– Ваша светлость? – обратился он к мужчине в черном, который мерил его недоверчивым взглядом. Невежливо было молчать, когда перед тобой особа, облеченная властью. – Я – Трейр, сын Трайна, внук Грейра из рода северных драконов.

– Герцог Найен. – Тот доброжелательно кивнул. – Добро пожаловать на борт «Стремительного». Надеюсь, наше гостеприимство тебя не разочарует.

Трейр вежливо поклонился, и последним, что он запомнил, были чисто выскобленные доски палубы, летящие ему в лицо…

* * *

Очнулся Трейр от пульсирующей боли в затылке, правда, открывать глаза не спешил. Сперва нужно было понять, где он и что с ним вообще приключилось…

Судя по легкой качке, он по-прежнему находился на борту корабля. О том же говорила едва заметная вибрация – это в трюме работали двигатели, – и знакомые запахи. Особенно сильно пахло железом, и он скоро понял почему.

Что-то сильно давило на горло, и, попытавшись двинуть головой, Трейр не только заработал приступ острой боли и тошноты, но и понял – на него нацепили тугой металлический ошейник. Широкий, чуть не в ладонь, толстый… Цепь от него тянулась к другой, той, что соединяла кандалы на запястьях. Ну и ноги, ясное дело, вниманием не обошли, и за пояс приковали… к чему, кстати?

Это Трейр выяснил, когда стемнело, до того изображал беспамятство. Оказалось, люди, оглушив его, времени даром не теряли… Скорее всего, эта клетка предназначалась для перевозки живого скота (как же герцог сможет обойтись без свежего мяса на обед!), а теперь ее приспособили для пленника. Вот откуда взялись этакие кандалы, Трейр не мог представить. Разве что хранились в капитанской каюте как памятник прошлой эпохи? Не похоже, металл не тот… А может, и теперь провинившихся матросов так заковывают? Поди узнай!

Дело плохо, понял он, осмотревшись. Порвать такую цепь ему было не под силу: хорошую сталь голыми руками не взять. Вдобавок – клетка. Прутья, похоже, на бычка рассчитаны! Пролезть между ними не выйдет, а даже если бы и вышло, дальше что? Превратиться во всей этой сбруе – значит попросту покалечиться!

«Ох и угодил же ты в полынью, дурень! – подумал Трейр, усевшись поудобнее на соломе и прислонившись ноющим затылком к холодному металлу. О такой ерунде он не беспокоился, у него и худшие раны на второй день заживали, а поскольку голова его, судя по всему, пуста, как прошлогодний орех (прав дед Грир!), внутри пострадать было нечему. – Что делать-то?»

Прежде всего, вспомнил он наставление отца, забудь обиды. Вспомнишь, когда выберешься, тогда и решишь, мстить или плюнуть.

Да и на кого обижаться? На Ниту, уговорившую его подняться на борт? Долго она уговаривала! Два слова – и сам полез! И ей-то уж точно неоткуда было знать, что с ним сотворят.

На ее отца? Или на герцога, который вполне резонно испугался чудовища? Так они люди, что с них взять, страх вперед них родился! А самому думать надо было, прежде чем с ними связываться. Мог бы сбросить Ниту прямо по курсу «Стремительного» и улетучиться… или хоть из-под воды подстраховать на случай, если ее не заметят. Так нет же…

Трейр растянулся на полу, благо размеры клетки позволяли, расслабился и внимательно прислушался. Слух у него был намного тоньше человеческого, и теперь он сумел различить доносившиеся откуда-то из недр корабля голоса.

– Но ваша светлость, ведь… – это отец Ниты.

– Как так можно, зачем вы?.. – вот и она сама, они с отцом перебивают друг друга и очень волнуются.

– Я не стану повторять одно и то же, – а это герцог. Говорит он спокойно, с расстановкой, будто гвозди заколачивает. – Благодарность моя не знает границ. Вы помогли обнаружить и пленить редкое существо, представляющее серьезную опасность, и…

– Он не существо! – кричит Нита. – Он… он как мы! Вы что, не слышали?!

– Тише ты, – одергивает ее отец и продолжает: – Ваша светлость, но ведь это я организовал и оплатил экспедицию, а теперь, выходит…

– Вам будут возмещены все убытки. С лихвой. Вы также получите мою личную благодарность и, возможно, должность в Академии.

– Но я хотел исследовать это создание…

– Прекрасно, вы сможете присоединиться к группе специалистов, – по-прежнему спокойно говорит герцог. – Думаю, вы знаете о драконах намного больше, чем все они, вместе взятые, и ваш опыт будет крайне полезен.

– Зачем же время терять? Ведь…

– Уважаемый, – в голосе герцога прорезаются стальные нотки, – если вы еще не забыли, на этом корабле находится мой наследник и его мать. О себе я умолчу, так и быть. Я не хочу представлять, во что могут вылиться эксперименты с этим… существом! Если не ошибаюсь, драконы ведь могут дышать огнем?

– Могут, – снова голос Ниты.

– Вот видите. В облике человека он хотя бы безобиден… надеюсь. И вот что, уважаемый, – герцог немного смягчается. – Мне нужно лишь узнать, где именно обитают эти твари, сколько их и какую именно опасность они представляют для нашей страны! Когда я получу эти сведения, вы сможете заняться своими исследованиями, средства, как я уже сказал, вам выделят. Вы согласны возглавить группу ученых по прибытии на материк?

– Ваша светлость… такая честь для меня! Конечно же, я согласен!

– При одном условии. – Долгая пауза. – Никто не должен подходить к пленному до тех пор, пока мы не окажемся в безопасности. Поэтому вам и вашей дочери до конца путешествия придется посидеть под домашним арестом. Не беспокойтесь, вас будут выпускать прогуляться – разумеется, под присмотром. И я лично приглашаю вас к обеду и ужину. Но можете не являться, вам подадут в каюту…

– Что вы, ваша светлость, я… я не знаю, как и благодарить!

Нита молчит, а больше ничего интересного и не происходит. Вернее, корабль буквально гудит: шушукаются в каютах дамы, переговариваются придворные, сплетничают слуги и простые матросы, но что толку? Единственное, что Трейру удалось выяснить: герцог изволил прервать увеселительное путешествие, и «Стремительный» на всех парах возвращается в родной порт, откуда до столицы рукой подать…

«Может, зов послать? – подумал Трейр, глядя в темное уже небо, перечеркнутое решеткой. – Пожалуй, стоит. Влетит мне, конечно, ох как влетит, но не пропадать же! Или подождать денек-другой? Вдруг сам выберусь? «Стремительный» не такой уж быстрый, по правде говоря, отец его легко нагонит, а если еще волна разгуляется… а она разгуляется, то до порта мы неделю идти будем, а то и больше! Ладно, подожду… Раз трогать меня запрещено, то потерплю немного. Впредь будет мне наука!»

* * *

В первый день к нему и вправду никто не подходил, только щуплый паренек, юнга, должно быть, принес миску каши и баклагу воды. Трейр терпеливо ждал, пока тот, опасливо косясь, будто на дикого зверя, просовывал провиант в дверцу кормушки (верно, для скота была клетка). А то уронит вот так, и сиди весь день голодным!

– Ты чего так боишься? – спросил он доброжелательно, взяв миску и понюхав. Не деликатес, конечно, но съедобно. Даже ложку дали, деревянную, правда, не металлическую, но хоть не руками зачерпывать. – Я не кусаюсь.

– Да-а?.. – сглотнув, протянул тот. – Я видел! Зубья – во-от такие!

– Но сейчас-то обычные, – пожал плечами Трейр, тщательно выскребая миску. Ел он быстро, харчами перебирать не намеревался, потому как последнее дело – ослабнуть от голода. – Хорошо у вас кок готовит, спасибо ему, так и передай. Хотя я еще бы два раза по столько съел, но кто ж мне даст?

Юнга стоял, хлопая глазами, потом выговорил:

– Ну это… Тебе как всем положили.

– А я разве жалуюсь? Только, парень… как тебя звать, кстати?

– Джини.

– А я Трейр. Можешь еще воды принести? Я водохлеб страшный, мне этой баклаги, – он встряхнул ее, – на два глотка. Все равно ведь корабль в порт идет, не надо так уж воду беречь, а? Господа, поди, больше вино пьют…

– Это уж как будьте-нате, – хихикнул юнга. – Принесу, чего ж. И это вот… держи, в общем. Я потом приду заберу, и миску тоже.

Трейр поглядел на ведерко, явно предназначенное для отходов жизнедеятельности, и тяжело вздохнул. Теперь он примерно представлял, каково животным в клетке… На него хоть пока не пялился никто! Вдобавок с двух сторон его загораживали какие-то ящики, не иначе припасы в трюм не поместились.

Тот же юнга, вернувшийся через час с небольшим, сказал, что герцог приказал выставить охрану и никого и близко к клетке не подпускать. Хоть господа сюда обычно и не ходят, но из любопытства могут и на нижнюю палубу, на корму прийти, соскучились уже в этом плаванье, заняться-то нечем!

Вечером ужин принес не Джини, а крепкий мужчина лет так пятидесяти, седой, с виду совершенно квадратный.

– Держи, – буркнул он, сунув миску в кормушку.

– Благодарю, – невозмутимо ответил Трейр. Мяса в каше оказалось значительно больше, чем утром, но он сделал вид, будто ничего не заметил.

– Лопаешь как не в себя… – заметил вернувшийся четверть часа спустя крепыш. – А куда что девается!

– Да я целого быка могу сожрать, – мирно отозвался Трейр. – Вроде того, что в этой клетке прежде держали. Бычка же, верно? По запаху чую.

– Ага. А вроде отмыли, – помотал головой моряк, глянул через плечо и сунул сквозь прутья решетки какой-то сверток. – На, держи, что ли. Ночи холодные. Околеешь на соломе в одной рубахе-то…

Трейр искренне поблагодарил, взяв старое, кое-где заштопанное вкривь и вкось шерстяное одеяло, и не стал говорить, что ему ничуть не холодно.

Ошейник и кандалы мешали, давили, но это можно было перетерпеть. Звякали они противно, что и говорить, и мешали слушать, а в одной из кают тем временем шел интересный разговор! Трейр замер и прислушался.

– Не кажется ли вам, сударь, что поступать так с человеком, принявшим ваше гостеприимное приглашение, попросту подло? – голос был женский, очень холодный, твердый, но в глубине его сквозила все же неуверенность. Так бывает, если в толще льда есть трещина, и рано или поздно он расколется, и гигантский айсберг отправится в свободное плаванье…

– Сударыня, я в который раз повторяю вам, что это – не человек, – отвечал герцог. – Извольте оставить ваши бредни. Вы сами, как и все на борту, видели, что под личиной обычного юноши скрывается чудовище! И я, клянусь вам, глаз не сомкну, пока он здесь, на борту!

– Почему бы просто не отпустить его? – спросила женщина. Герцогиня, решил Трейр, вряд ли кто-то еще осмелился бы так разговаривать с герцогом. – Прежде эти создания никому не докучали, не так ли? Разве что в сказках!

– А вы полагаете, он не захочет отомстить? – Трейр буквально увидел, как герцог сощурился. – Что ему стоит потопить «Стремительный» со всем экипажем и пассажирами, едва он обретет истинный облик?

– Драконы никогда не мстят, – негромко ответила она. – Мстит судьба, и очень жестоко.

Трейр невольно вздрогнул, услышав слова, которые не так давно говорил Ните, и цепи громко звякнули. Может, герцогиня успела пообщаться с девушкой? Кто их разберет… Ниту он вовсе не слышал, видно, она решила отмалчиваться, а может, ее заперли, чтобы не болтала лишнего… Отец-то ее в самом деле был в кают-компании с герцогом вместе, много говорил о драконах (и нес при этом редкостную чушь), перебрал вина, и его увели, уложили спать.

– И прошу вас, сударыня, – продолжал тем временем герцог, – не вмешиваться. Я сам разберусь с этой проблемой, а вы займитесь лучше сыном.

– Сын, с вашего позволения, вчера весь вечер проплакал, – ответила герцогиня, – потому как на его глазах чуть не убили ни в чем не повинного человека, а затем заковали в цепи и заперли в клетку, как дикого зверя.

– Он и есть дикий зверь!

– С каких пор медведи, к примеру, разговаривают и учтиво представляются вашей светлости? И спасают незнакомых девиц? Нита уверяет, что этот юноша не учинил ей никакой обиды и сделал все, чтобы вернуть ее к людям!

– С меня довольно ваших глупостей, – громко фыркнул герцог. – А что до Ренье… Кто допустил, чтобы он оказался один на палубе?

– Он был со служанкой, сударь. Вы сами позволили ему прогуляться, когда море успокоилось.

– В таком случае прикажите рассчитать эту особу, раз она глупа настолько, что не в состоянии понять, когда следует увести ребенка прочь.

– Как вам будет угодно, – холодно ответила герцогиня.

Со стуком закрылась дверь, воцарилась тишина. Трейр ожидал услышать всхлип или, наоборот, крепкое словцо, но женщина не проронила ни звука.

«Интересно, какая она?» – невольно подумал он, поудобнее устраиваясь на соломенной подстилке. Ему, привыкшему ночевать на голых камнях, это было нипочем. Доски уж всяко теплее ледяных глыб, а если еще и одеяло имеется, то это и вовсе королевская постель!

* * *

Утро началось все с той же каши, правда, сегодня к ней полагался еще кусок хлеба.

– А кто это вчера вечером приходил? – с интересом спросил Трейр у юнги.

– Боцман, – оглянувшись, ответил тот.

– А почему он?

– Мне откуда знать? Велено идти – иду, велено делать – делаю. А он вчера просто на камбуз пришел, меня отправил с поручением, сказал, сам тебе еду отнесет. Вроде как ему старший по…

Юнга осекся, потом быстро закончил:

– Не моего это ума дело. Доел? Давай миску! И прочее тоже.

– Джини, ты мне хоть тряпку какую-нибудь брось, а? – искренне попросил Трейр. – Не привык я сутками не мыться, у воды ведь живу! А в этой клетке и запаршиветь недолго…

– Ладно, – хмыкнул тот, – только вечерком. И воды могу забортной черпнуть, дел-то на полминуты! Она холодная, конечно, но…

– Но мне в самый раз облиться, – закончил Трейр. – Я привычный.

– Только ты ж одежду не снимешь. – Юнга кивнул на кандалы.

– Не страшно, на мне высохнет.

– Ну смотри…

Джини вздохнул и ушел, а Трейр уставился в небо. Высоко-высоко плыли длинные перистые облака, словно хвосты драконов с далекого запада, они такие, пернатые, разноцветные, красивые, сверкают, будто драгоценности… или как северное сияние.

Показалось несколько крупных птиц, и Трейр встрепенулся: неужели родня? Но он ведь никого еще не звал! Нет, оказалось, это просто морские чайки отправились куда-то на разведку…

«Нет более жалкого зрелища, чем дракон, не знавший неба, – вспомнил он старое-престарое сказание. – А дракон, потерявший небо? Причем по собственной же глупости. Говорил же дед, и отец твердил – не доверяй людям! А сами будто не водили с ними дружбы…»

Предаваться таким мыслям Трейр мог бесконечно, равно как и созерцать облака с их вечно меняющимся узором.

Появились зеваки: видно, матросы, приставленные сторожить пленника, не устояли перед парой-другой монет, и мимо то и дело проходили дорого одетые мужчины, кавалеры с дамами под руку… Все как один делали вид, будто торопятся куда-то по делу, но вот беда – заблудились на палубе!

Их жадные, любопытные, часто сочувственные взгляды Трейра не тревожили. Он даже улыбнулся нескольким симпатичным девицам, фрейлинам, должно быть, для горничных они были слишком хорошо одеты. А вот у одной бойкой служаночки (эту пропустил матрос, стребовав с нее плату поцелуями, а может, и еще чем) удалось даже выпросить гребешок – немытым и нечесаным Трейр отроду не ходил и привыкать к этому не собирался.

Грива у него была на загляденье, девушки млели: густая, иссиня-черная, почти до лопаток, мог бы и длиннее отрастить, да возиться не хотелось… Рана на затылке уже затянулась, так что засохшую кровь Трейр вычесал, хоть и нелегко это было сделать со скованными руками.

Смеркалось, и поток зрителей иссяк: в кают-компании накрыли стол, господа отправились ужинать, слуги занялись делом, а Джини принес вечернюю миску.

– Держи, – сказал он уже веселее. – Кок сегодня чего-то добрый, гляди, навалил тебе всякого-разного, что от господского обеда осталось!

– Спасибо ему, – проворчал Трейр, с хрустом раскусив перепелиное крылышко. – Да что ты шарахаешься, я ж за решеткой!

– Да все равно боязно. – Юнга уселся на корточки, свесив между колен худые мосластые руки. – Вкусно?

– Попробуй, если не брезгуешь.

– Я уж на камбузе напробовался, – хихикнул Джини. – Когда готовить помогал. Ну и остается-то порядочно, кое-что их слуги подъедают, остальное мы… Ой, зовут! Миску потом заберу!

– Ты мне воды обещал, – напомнил Трейр. – Облиться.

– Сделаю! Попозже приду!

Юнга убежал, а он молча доел свой паек и снова улегся, глядя в небо – теперь там кружил буревестник, старый приятель. И что люди в этих перепелках находят? Мяса-то в них с девичий ноготок, не распробуешь даже! То ли дело откормленный гусь, а лучше парочка…

И тут Трейр почувствовал, что на него кто-то смотрит.

Повернув голову, он увидел за решеткой мальчишку, того самого, что таращился на него совсем недавно с борта корабля. Он был худеньким, голенастым, в матросском костюмчике и матросской же шапочке, которая особенно забавно смотрелась на тщательно завитых черных локонах.

– Ты откуда тут взялся? – спросил Трейр не без интереса.

– Ну… пришел. – Мальчишка принялся ковырять палубу мыском ботинка. – Сбежал и пришел.

– Откуда сбежал? – не понял тот.

– Из каюты. Линни – это горничная – заснула, мама ушла ужинать, а я вышел потихоньку, и вот…

– А зачем тебе нужно было удирать? Это же корабль, – серьезно сказал Трейр. – Тут опасно. Так вот споткнешься, за борт свалишься, никто и не заметит.

– Я осторожно, правда, – заверил мальчишка. – Я по пути за тросы держался, как господин Тьери показывал!

Тьери – это был старпом, Трейр уже выяснил. И не стал говорить, что здешние волны запросто унесут такого малька, как бы он ни цеплялся за страховочные тросы, ему сил не хватит удержаться и не улететь за борт!

– А зачем ты пришел? – спросил он.

– Я хотел посмотреть, ты правда живой или нет, – серьезно ответил мальчишка. – Я же видел, тебя ударили до крови, а потом ты не шевелился. Мама хотела к тебе нашего доктора отправить, а ей запретили… Она потом плакала. И я тоже. Мы вместе, в общем…

– Ничего со мной не сделалось, – невольно улыбнулся Трейр. – Мне и веслом по голове перепадало, жив, как видишь! А ты Ренье, верно? Наследник герцога?

– Ага… А ты откуда знаешь?

– Да кто-то обмолвился, я и запомнил, – легко соврал тот. – Ну видишь, я живой. Иди скорей обратно, а то тебя искать начнут. Да и темно уже!

– Разве? – удивился мальчик, оглянувшись. – Луна светит, какое же это темно?

Для Трейра ночь и впрямь была светлой, но он знал, что люди в таком освещении обычно видят очень плохо, хотя бывают исключения, конечно.

– А почему ты не улетишь? – спросил Ренье.

– Не могу. Видишь – я в клетке. И цепи… – Трейр выразительно звякнул кандалами.

– Но ты же был такой большой! – нахмурился мальчик. – Превратись обратно, и все!

– Не могу, – повторил Трейр, взявшись за решетку и посмотрев вверх. Как хорошо было бы сегодня в небе!

– Тебя заколдовали?

– Да что ты… – невольно засмеялся он. – Просто… видишь, ошейник? Он очень прочный. Если я превращусь, он мне просто голову оторвет.

– Ой… – Мальчик поежился.

– А даже если он не выдержит, – добавил Трейр, – об эти прутья я сломаю крылья прежде, чем клетка развалится, и тогда уж точно никуда не улечу. Был бы я в броне, как родня с востока, может, что и вышло бы. А у меня брони нет, ты же видел. Шкура прочная, шерсть густая, но они не спасут…

– И Нита плачет, – сказал вдруг Ренье и обеими руками взялся за решетку. – Я слышал, она маме говорила, это она виновата, Нита. Она тебя привела.

– Я понял. Но ее вины здесь нет. – Трейр попытался сесть как обычно, но ножные кандалы мешали. – Это я хотел вернуть ее к людям, но выбрал не тот путь. Прав был дед – короткая дорога не всегда верная!

– Нет-нет-нет, – помотал головой мальчик, и шапочка съехала набок. – Она говорила, что слышала – ее папа сказал, что дракона можно поймать. Что они доверчивые. И позвала тебя на корабль, а могла крикнуть, чтобы ты спасался! Но не крикнула…

– Нита очень любит своего отца, – сказал Трейр, глянув в небо. – У нее никого больше нет. Нита думала, что он утонул, но чудеса иногда случаются, а мечты сбываются… Вот и сбылись: он выжил и увидел дракона, как мечтал. Кстати, а ты не знаешь, где его подобрали?

– А как же! – Ренье прижался физиономией к прутьям клетки. – Это было после ужасного-ужасного шторма! Всех тошнило, просто кошмар… А меня нет! И я все слышал, что капитан говорил!

– Что же ты слышал?

– Корабль утонул, – нахмурившись, ответил мальчик. – Почти все спаслись на шлюпках. Потом выловили отца Ниты, когда заблудились и вернулись на то место, где тонули. А ее саму не нашли. А назавтра их вынесло прямо на наш «Стремительный»!

– В самом деле, повезло, – серьезно ответил Трейр. – Ты правда шел бы в каюту. Так вот поймают и…

– Меня никогда не наказывали! – вздернул нос Ренье. – Ну разве что без сладкого оставляли и запирали.

– Тебя, может, и не наказывали, а горничную, которая за тобой присматривать должна, могут и выгнать, и выпороть. Мне юнга сказал, герцог был недоволен и приказал ее рассчитать.

– Так вот почему Линни так ревела! Ее отругали, наверное… – сообразил мальчик. – Но она же не нарочно меня не увела! Откуда ей было знать, что тебя побьют?

– Тогда и впрямь никто не знал, что случится, – сказал Трейр. – А теперь ты нарочно сбежал, а она не уследила.

– Я вернусь, – пообещал Ренье. – Вот прямо сейчас! Только сперва дай руку. Держи… вот… и вот…

В ладонь Трейра легли слипшиеся конфеты, нечто мятое, когда-то бывшее пирожным, а еще большое яблоко. И почему-то котлета.

– Я подумал, тебе есть не дают, – серьезно сказал мальчик. – И спрятал немножко за обедом.

– Спасибо, – искренне сказал Трейр и насторожился. – Тсс!

– Ренье! Ренье! – раздавался на палубе отчаянный женский голос. – Где ты! Ренье!.. Сударь, вы не видели мальчика?

– Не видел, – отозвался кто-то из матросов.

– Ренье! Да помогите же мне! Госпожа? Я… я в самом деле не знаю…

– Ой, – прошептал мальчик, прислушиваясь, – мама вышла. Она всегда уходит, когда мужчины начинают курить. Ой…

– Ренье! – Трейр впервые услышал ее голос по-настоящему. – Ренье, где ты, отзовись! Сударь, подайте фонарь, немедленно! Благодарю… Ренье!

– Мама… заметит ведь…

– Беги скорее в каюту, спрячься где-нибудь, а как найдут, скажи – играл, заснул и ничего не слышал!

– Ух ты, правда, так уже было! – обрадовался Ренье и тут же присел. – Ой, сюда идут… И спрятаться негде!

– Давай сюда, – велел Трейр. – Ну давай, полезай в клетку! Ты маленький, между прутьями проберешься! И не бойся, я не кусаюсь.

– А я и не боюсь, – ответил тот, просочившись внутрь. – Но все равно же увидят!

Трейр молча накинул на него одеяло и толкнул в угол.

– Свернись клубком и лежи тихо, – велел он шепотом, улегся и пристроил голову аккурат на мальчугане.

Раздались торопливые шаги, его клетку осветили, не заметили ничего подозрительного и убежали дальше.

– Ренье! – слышался отчаянный зов. – Ренье!..

– А теперь быстро назад, – велел Трейр, сдернув с мальчишки одеяло. – Давай, пока мать за тобой в море не кинулась!

– Я никому не скажу, что тут был, – шепотом сказал Ренье, глядя на него снизу вверх темными глазищами, в которых отражалось море звезд. – Даже маме. Но ты… Ты добрый. И ты смотришь как мама.

– А?..

– Она так же подходит к окну и глядит куда-то далеко-далеко, – объяснил мальчик. – Там ничего нет, лес, горы, облака… А она смотрит. Если спрошу, говорит, птичку увидела. Я сколько раз глядел – нет там птичек, а мама так долго может стоять… Пока не позовешь. И глаза как у тебя.

– В смысле? – нахмурился Трейр.

– Ну… она когда за оконный переплет берется… – попытался объяснить мальчик, – ну вот как ты за решетку… Ты сказал, что не можешь улететь, потому что клетка…

– Я понял, – тихо сказал Трейр и поправил шапочку на голове Ренье, нечаянно задев его по носу цепью. – Иди. И вот, возьми кое-что.

Он нашарил на поясе одну из множества нашитых подвесок – не сняли, надо же, решили, видно, что удавиться пленник и на цепи сумеет, – оборвал шнурок и вложил амулет в маленькую ладошку.

– Ух ты! – восхитился Ренье. – Это медвежий клык? Или акулий?

– Мой. Вышиб как-то, давно уже, – ухмыльнулся Трейр. – Но он уже заново вырос. Беги скорее!

– Это на удачу? – не отставал мальчик. – Или на счастье?

– На память, – серьезно ответил Трейр.

* * *

Внизу долго шумели. Сперва попало горничной за то, что устроила панику, не удостоверившись, что Ренье на самом деле никуда не делся, а заигрался и ухитрился заснуть под койкой. Потом решили, что лучше уж перестраховаться, и простили бедную девушку: она и так была сама не своя, боялась, что действительно выгонят, вот и подняла шум.

Затем герцог долго выговаривал Ренье и его матери о недопустимости подобного поведения, об опасностях, подстерегающих ребенка на каждом шагу, и довел-таки обоих до слез: мальчик так уж точно шмыгал носом, а герцогиня пусть и молчала, но так выразительно… Трейр подумал, что трещина во льду может оказаться шире, чем кажется, с этой мыслью и уснул.

Наутро качка сделалась сильнее, небо нахмурилось, время от времени принимался мелкий дождь – приятно было подставлять ему лицо.

– Это зачем? – удивился Трейр, когда боцман пригнал Джини и двоих матросов, и те принялись накрывать клетку брезентом.

– Шторм идет, – отозвался тот. – Как ливанет…

– Я воду люблю, – улыбнулся Трейр. – Заодно и ополоснусь, а то одного ведерка мне маловато!

Джини отвернулся – видно, боцман не знал об их уговоре. Ну или делал вид, будто не знал…

– Через борт хлестанет, умоешься, – буркнул тот, проверяя, как закреплен брезент.

– Говорят, птиц в клетках так тряпками накрывают, – сказал Трейр, глянув вверх. – Чтоб не чирикали.

Никто ему не ответил, и он снова сел на прежнее место, уставился на далекий горизонт.

«Нужно все же позвать на помощь, – решил Трейр, когда тучи начали сгущаться, – пока еще доберется кто-нибудь, да еще в шторм!»

Он чувствовал: буря уже близко, не сегодня завтра стихия должна разгуляться не на шутку. Самое время незаметно исчезнуть!

– Трейр… – осторожно потянули его за рукав.

– Снова ты! – Он открыл глаза и взглянул на мальчишку. На этот раз тот сам забрался в клетку. – Тебя же заперли, разве нет? Я все слышал.

– Заперли, только ключ-то не один! Я и стянул второй у Линни, – улыбнулся Ренье. – Она рассеянная, мама говорит, влюбилась, наверное. А я думаю, не наверное, а наверняка – в старшего помощника Тьери, он добрый и симпатичный. Только ему нравится не Линни, а Нита, они, оказывается, давно знакомы…

– Ты хочешь, чтобы Линни снова отругали? – серьезно спросил Трейр, прервав поток слов. – И в самом деле выгнали, когда корабль к берегу пристанет?

– Нет, вовсе нет! Я ключ на место положу, когда вернусь, – ответил мальчик. – И я сейчас сплю, вот. Подушки под одеяло подсунул, как будто это я. Это в одной книжке было написано, там тоже мальчишки так делали!

– И зачем ты пришел?

– Я подумал, – тихо сказал Ренье, – вдруг ключ подойдет?..

– Попробуй, – так же тихо ответил Трейр, сдержав улыбку, и сидел молча, пока мальчик проверял замки на дверце клетки и на кандалах и пытался провернуть ключ, если тот входил в скважину.

Конечно же, ничего не вышло.

– Я поищу другие ключи, – шмыгнул носом Ренье. – Какой-нибудь точно сгодится!

– Иди лучше в каюту, – шепнул ему Трейр, – а то твоя мама снова расстроится, а отец будет гневаться.

– У меня нет отца, – буркнул мальчик, отвернувшись.

– Как это? – Трейр взял его за плечи и развернул к себе. – Ты же наследник герцога, верно? Как же так?

– Вот так, – ответил Ренье, глядя в сторону. – Это мой дедушка. Папа был его единственным сыном. Он умер, когда я еще не родился. Я его только на портретах видел.

– Вон оно что… – протянул тот. – И других сыновей у герцога нет? Ты поэтому наследник?

– Угу. Есть еще две тети, ну папины сестры, но у них только дочки, совсем маленькие. Вот и выходит, что я буду герцогом, когда вырасту… – Ренье шмыгнул носом. – Только это не очень-то весело.

– У взрослых жизнь редко из одного веселья состоит.

– Дедушка тоже так говорит. И заставляет учиться. И говорит, что мама меня неправильно воспитывает и он скоро найдет мне наставника.

– То есть? Учителя?

– Нет, учителя и так есть. А нужен еще наставник, чтобы сделал из меня настоящего мужчину, – пояснил Ренье. – Самому дедушке некогда, и он уже пожилой. А это будет какой-нибудь офицер. Станет учить меня ездить верхом, стрелять и всякому такому, что полагается. Я немножко умею уже, но дедушка говорит, этого мало. – Он вздохнул. – А потом меня отдадут в военное училище. Там и папа учился, и сам дедушка, и прадедушка… Так положено.

– Раз положено, придется слушаться, – пожал плечами Трейр и невольно почесал загривок, по которому не раз перепадало поленом за лень и нерадивость в учении. – Или ты решил удрать из дому и податься в путешественники? Как в книжках?

– Нет, – серьезно ответил мальчик. – Какой из меня путешественник? Я же заблужусь сразу! Вот когда выучусь, тогда можно будет… И мама без меня станет скучать, – добавил он и вдруг спросил безо всякого перехода: – А откуда ты знаешь про книжки? Разве драконы умеют читать?

– И даже не на одном языке, – развеселился Трейр. – А объясниться я, пожалуй, в любом уголке света сумею. Меня тоже, знаешь ли, учили тому, что подобает знать наследнику рода! И, сдается мне, это посложнее всякой там фортификации… Но мне и лет куда больше, чем тебе, так что времени усвоить все это хватило. Хотя, вообще-то, всю жизнь учиться приходится. Сам посуди: каждый день что-нибудь новенькое узнаешь! Мир ведь большой-пребольшой, никто и представить не может, какие еще в нем чудеса отыщутся… А есть ведь еще другие планеты, и что там творится, и вообразить не получается!

– А как ты думаешь, на Луне тоже люди живут? – спросил Ренье, взглянув на него снизу вверх.

– Не знаю, – развел руками Трейр, насколько позволяла цепь. – Если и живут, то не похожие на здешних. И драконы там наверняка совсем другие. Представляешь, как сложно будет с ними объясняться?

– Ой, правда… Так вот прилетишь, а они решат, что на них напали! – серьезно сказал мальчик. – Или подумают, что это боги к ним пришли, ну, как в наших легендах. И как их уговорить, что мы такие же? Ну, может, не очень похожие, но все-таки…

– Нет ничего невозможного. Давным-давно никто не верил, что люди научатся летать. Научились же!

– Ага! А совсем-совсем давно, наверное, все думали, что люди плавать не могут, они же не рыбы! – засмеялся Ренье. – А даже я плавать умею! Правда, не очень хорошо, но я стараюсь…

– Вот видишь, – кивнул Трейр. – Когда-нибудь и до Луны доберемся, и до звезд. Если сами не доживем, то наши потомки посмотрят однажды на нас во-он оттуда, видишь, яркая звезда? В это время года ее даже днем видно. Вот оттуда… Поглядят в телескоп и скажут: неужели эта крохотная планета – наш родной дом? Может, они уже и помнить не будут, как тут да что, прилетят, будто в гости, и станут удивляться: и небо-то синее, и трава зеленая, а у них все наоборот…

– Как ты здорово сочиняешь! – сказал мальчик. – Мама тоже любит сказки придумывать, но у нее они про рыцарей и принцесс, а еще она много всяких древних историй знает… А я люблю про путешествия и про то, как все будет через много-много лет!

– Как захочется, так и будет, – пожал он плечами. – Главное – очень сильно этого желать.

– Ага. И чтоб желали хорошие люди, – подумав, выдал Ренье. – А то плохие тоже всякого назагадывать могут, и получится гадость вроде войны. Нита рассказывала про свою бабушку, как они там в поселке… я потом спать боялся!

Трейр промолчал, только улыбнулся. Мальчуган в самом деле очень походил на Фриенса – тот тоже мечтал о хорошем и мечту свою исполнил. И нет его вины в том, что «френни» используют и военные…

– Ренье! – прозвучал вдруг женский голос, и Трейр понял, что замечтался, а за шумом волн ухитрился не расслышать шелеста платья. – Ренье… что ты там де…

Женщина схватилась за прутья решетки.

– Отпусти его, пожалуйста, отпусти… – едва слышно выговорила она.

– Я его не держу, – пожал плечами Трейр, встал и подтолкнул Ренье к матери.

– Трейр хороший, – серьезно сказал тот, выбираясь из клетки. – Правда-правда. А почему ты так испугалась, мам?

Это-то было понятно: наверное, человек, получи он такую возможность, мог взять мальчика в заложники и потребовать свободы в обмен на жизнь наследника герцога. Об этом, должно быть, и подумала мать Ренье, а Трейр сообразил только сейчас и невольно рассмеялся: ему такое даже в голову не пришло! Вернее, в совсем уж безвыходной ситуации он мог бы поступить так со взрослым, с самим герцогом, к примеру, но с маленьким ребенком?..

Он хотел было сказать, что волноваться не стоило, что Ренье ничто не угрожало, но разглядел наконец лицо женщины и потерял дар связной речи.

Сложно было назвать ее красивой, слишком уж своеобразная внешность: чересчур высокий лоб и выдающиеся скулы, кожа белая не от пудры, а от природы (и вдобавок от испуга), тяжелые веки и узкие губы придают лицу надменное выражение… но когда это драконов интересовала только внешняя оболочка?

У нее были иссиня-черные, почти как у самого Трейра, волосы, уложенные короной, и глаза цвета сегодняшнего моря – свинцово-серые, с едва заметным проблеском синевы.

– Я ничего не сделал, – сказал он наконец.

– Правда, мама, – подтвердил Ренье и спрятал ключи за спину. – Я просто пришел… посмотреть.

– Тебе нельзя здесь быть, – сглотнув, сказала она. – Идем скорее. Если дедушка узнает, что ты ослушался…

– Накажет, – вздохнул мальчик, понурился было, но тут же снова взглянул на Трейра и украдкой подмигнул: мол, я еще поищу!

– Я… – Женщина вернулась к решетке и снова взялась за нее, случайно коснувшись руки Трейра. – Создатель, до чего ты горячий! У тебя жар?

– Нет, я всегда такой, – спокойно ответил он. – Я же дракон.

– Тебя… с тобой хорошо обращаются? – выговорила она. – Ох, о чем это я…

– Неплохо, – улыбнулся Трейр. – Во всяком случае, кормят досыта и тычками не угощают. А с этим, – он поднял голову, чтобы лучше было видно ошейник, успевший натереть кожу, – ничего не поделаешь.

– Я слышала, кто-то из матросов говорил, тебя обливали холодной водой… Это же…

– Я сам попросил. Не люблю немытым ходить, – отозвался Трейр.

– И ты вот так спокойно говоришь об этом? Ты же… в плену! – негромко сказала она, почти прижавшись лицом к решетке. Трейр чувствовал ее запах: духи пахли горько и нежно, как первоцветы среди льда. – Ты хотя бы представляешь, что с тобой сделают, когда корабль вернется в порт?

– Наверное, попробуют меня изучить?

– Его светлость и этот… исследователь поговаривали о допросе, – совсем уж тихо выговорила она.

– Само собой. Твой свекор ведь сказал – ему нужно узнать, где мы обитаем, сколько нас, верно?

– Откуда ты… откуда ты знаешь?

– А у меня уши – лучше не бывает, – улыбнулся Трейр и еще немного опустил руку, чтобы касаться ее пальцев. – Я слышу, о чем внизу разговаривают, если, конечно, на палубе не слишком шумно.

– И тебя это не пугает? – спросила она.

– А какой смысл сидеть и дрожать от страха? – пожал он плечами. – Разломать клетку я не могу. И цепи порвать тоже, я уж говорил Ренье – попробую превратиться, мне этот ошейник голову оторвет. Я не бронированный, как родня с запада или с юга. Вдобавок крылья поломаю о прутья. Но ничего… – Трейр, прищурившись, глянул на небо. – Скоро буря. Думаю, мои успеют к самому ее разгару!

– Твои… кто? – нахмурилась женщина.

– Родственники, кто ж еще?

– Так они тебя ищут?!

– Пока нет. Но скоро начнут, – ответил Трейр, потому что зов так и не послал. А пора бы уже, время-то идет!

– А мы… как же… – Она отступила на шаг, прижимая к себе сына. – Мы все…

– Я никого бы не тронул, – честно сказал он. – А вот что сделает дед, если сам прилетит, или отец, не знаю. Но я буду просить, чтобы они не причинили вам никакого вреда.

«А вот послушают они или нет – большой вопрос…» – мелькнуло в голове.

– Вы все же очень опасны… – прошептала она, неотрывно глядя ему в глаза.

– Да. И нас не так уж мало, я Ните говорил, – серьезно ответил Трейр. – И я не хочу знать, что может приключиться, если люди попробуют на нас напасть. У вас корабли с аэропланами и пушки, а у нас… Ты меня видела, да? Но я мирный дракон. Мы, северяне, разве что с соседями иной раз стычки устраивали… Но к нам ведь все на помощь придут, случись что, а те же южане таковы, что и в кошмарном сне не приснится! А уж если весь клан из Алой долины поднимется на крыло, я людям не позавидую. Их дядя Фальк натаскивает, а он две войны прошел пилотом-истребителем, так что эти ваши аэропланы с вооружением знает от и до и все их слабые места тоже! И супруга у него такая же… – Тут он невольно улыбнулся. – Они и Френни кое-что подсказывали, когда тот мыкался со своими аэросанями, испытывать помогали. Потому как если человек с высоты навернется, может и разбиться, а им что? Отряхнулись да полетели дальше…

– Я попробую уговорить его светлость выпустить тебя, – после паузы сказала она. – Нельзя допустить такого столкновения! Будто без того мало войн…

– Не надо. Он не послушает. Я таких людей встречал, его не переубедишь.

– Я все же попытаюсь.

– Дело твое. Кстати, как тебя зовут? – спохватился он.

– Эдит.

– Эдит… Красивое имя, – попробовал он его на вкус. – А я Трейр, ты слышала.

– Да… Нам лучше уйти, – торопливо сказала она. – Если увидят, что я с тобой говорю… меня запрут, как Ниту, и слушать меня никто не станет. Трейр… я не знаю, у кого ключи, но, может, Нита хоть напильник сумеет достать…

– Да, и буду я пилить эту цепь отсюда и до будущего года, – усмехнулся он и снова, будто бы невзначай, коснулся ее руки. – Не надо ничего выдумывать. В беде меня не оставят. Уходи скорее, сюда караульные матросы идут, бездельники… Видно, опять на камбузе околачивались!

– Ох… Пойдем, Ренье. – Эдит взяла сына за руку и потянула за собой. – Живее, не то нам попадет от дедушки!

Трейр снова уселся, встряхнул головой – в ушах шумело, будто туда вода залилась, а сердце стучало так, словно он нырнул слишком глубоко и надолго.

«Увидишь – узнаешь, значит? – подумал он и провел рукой по лицу. – И что теперь делать? Ну когда на свободу вырвусь? Ох и влетит же мне…»

Он заставил себя успокоиться и прислушался.

На верхней палубе Эдит говорила кому-то, что решила сама вывести сына подышать воздухом, поскольку служанки за ним уследить не в состоянии, а сидеть взаперти вредно для здоровья. Не для того они отправились в морское путешествие, чтобы томиться в душной каюте!

Кажется, даже герцог одобрил ее решение, спросил Ренье, хорошо ли тот себя вел, получил утвердительный ответ и вернулся к разговору с капитаном.

– Нита, идем со мной, – негромко сказала Эдит, – хочу спросить тебя кое о чем.

Из последующего разговора Трейр уловил только отдельные слова – видно, Эдит шептала Ните на ухо. А через некоторое время уже Нита где-то поймала старшего помощника. К сожалению, начала беседы Трейр опять-таки не услышал, разобрал только несколько фраз.

– Ключи забрал его светлость, – говорил старпом вполголоса. – Понимаешь, эти кандалы – дань традиции, они на каждом судне есть, но ими давно не пользуются. Если матрос вдруг буянить начнет, так на него обычные наручники наденут. А эта музейная древность… чудо, что ключи вообще отыскались, не то этого парня пришлось бы канатом связывать!

– Канат бы его не удержал, – ответила Нита. – А вот эта железка… Значит, другого ключа нет?

– Нет. И если с клетки замки можно просто ломиком сбить, то тут так просто не справишься. Цепь-то кусачки возьмут, а под ошейник их не подсунешь.

– Тьери, послушай… – Она помолчала. – А не найдется в команде человека с… ну… с преступным прошлым?

– Что ты! На герцогском корабле?!

– А все же? Можно как-то разузнать? Вдруг в юности кто-то промышлял воровством… Такие люди ведь умеют вскрывать замки, а на кандалах замок не чета нынешним сейфовым! Так-то можно было бы и перепилить, но времени в обрез!

– Да, шторм все ближе… – пробормотал старпом. – Я поспрашиваю. Боцман наверняка знает, что у кого за душой. Да кто разберет, может, он и сам… умеет. Больно уж у него татуировки выразительные!

– Спроси, пожалуйста!

Повисла пауза, потом Тьери спросил:

– Тебе этот парень так сильно в душу запал? В сказках часто такое бывает…

– Ты о чем? – поразилась Нита, потом сообразила: – А… нет. Не в том дело. Он хороший, добрый и… Просто – хороший. Я не хочу, чтобы его мучили! Знала б, что дело этим кончится, не позвала бы его на борт… Я же, выходит, заманила его!

– Вообще-то, и он мог сообразить, что его тут вряд ли цветами встретят, – хмыкнул старпом, и Трейр невольно заулыбался. – Сколько ему лет, говоришь? До такого возраста дожил, а ума не нажил!

– Ума ему старшие родственники вложат, когда выберется, – серьезно ответила девушка. – Они за ним прилетят, если узнают, что случилось. И как с нами поступят, неизвестно. Лучше бы ему самому отсюда крылья унести, и поскорее, в бурю – самое время, она ему нипочем, а господа на палубу не высунутся!

– Нас, если кто узнает, потом самих утопят.

– Ты струсил, что ли? – пустила она в ход последний козырь. – За свое место цепляешься, боишься, в простые матросы разжалуют, а то и на берег спишут? Ты, я помню, в школе хотел инженером стать, вот и займешься…

– Я на такое с детства не ведусь, – серьезно ответил Тьери. – А вот заплатить придется.

– После того как дракона выпустим, делай со мной что захочешь, – после паузы выговорила Нита. – Куда я с корабля денусь?

– Дура! – шепотом рявкнул он. – Деньгами надо будет боцману заплатить, чтоб молчал! И матросам, если придется! Я придумал – клетку за борт скинем, вроде как крепеж не выдержал, ее и смыло с парнем вместе… Но за это караульным влетит, им плата и пойдет… В одиночку эту штуку все равно не своротить. А у меня при себе денег мало, может не хватить.

– У меня вообще ничего нет, – шмыгнула носом Нита. – Я скажу госпоже, она что-нибудь придумает… Тьери? Ты что? Я тебя обидела?

– Да, – сухо ответил старпом. – А теперь иди к госпоже. Я с остальными переговорю…

Трейр ухмыльнулся и, подперев голову рукой, уставился на стремительно темнеющее небо там, где его не закрывал наброшенный на клетку брезент.

* * *

Ночью поднялся ветер, и к утру небо лишь немного посветлело, так сгустились тучи. Трейр слышал, как погромыхивает в вышине, а в воздухе будто пробегали искры, покалывая кожу и заставляя волосы потрескивать и подниматься дыбом, едва проведешь по ним рукой…

– Я просил не касаться более этого вопроса, сударыня! – расслышал он голос герцога, когда снова приник ухом к палубе. – Почему вас так волнует судьба этого чудовища?

– Не чудовища, а…

– Вы снова скажете – он такой же, как мы? – передразнил тот.

– Я хотела сказать – судьба столицы зависит от его поведения, – спокойно ответила Эдит. – Вы ведь не можете не понимать, сударь, что это создание, как вы изволите его называть, не единственное на свете? И что его родственники, немало которых обитает в этих краях, станут искать пропавшего? И, полагаю, с большой вероятностью найдут!

– Что заставляет вас так думать?

– То, что пленный успел рассказать Ните. Драконы здесь живут большими кланами и уважают родственные связи. Если не выйдет отыскать соплеменника своими силами, они поднимут на помощь всех, кого сумеют дозваться, а это немалая сила.

– Это лишь подтверждает мой вывод: необходимо как можно скорее узнать, где именно они обитают и чем могут быть опасны!

– Сударь! – не выдержала Эдит. – Они могут жить бок о бок с вами, и вы никогда не узнаете, что… да хотя бы ваш любимец, маршал авиации, – дракон! Может быть, вы помните, как во время последней войны подступы к столице защищала неизвестно откуда взявшаяся авиагруппа? В рапорте сказано было: добровольцы на собственноручно восстановленных старых аппаратах ухитрились сдержать продвижение вражеских войск и дали время укрепить линию обороны… Но это были вовсе не люди! И после этого вы…

– Где вы набрались таких глупостей? – фыркнул герцог.

– Ваш сын рассказывал, – тихо ответила она. – И показывал донесения. В том числе и пропавшего без вести генерал-полковника Вирона, отправившегося с инспекцией на тот берег. Он так и не вернулся.

– Леон всегда витал в облаках, – был ответ. – А даже если это и правда, я намерен получить подтверждения.

– Каким же образом? Прикажете пытать этого юношу?

– Если он откажется от сотрудничества – прикажу. А теперь подите прочь! И извольте не соваться со своим чрезвычайно ценным мнением в дела государственной важности! – Он помолчал. – И, сударыня, мне кажется, вам следует поправить здоровье, вы заговариваетесь и бредите. Я слышал, такое бывает при определенных заболеваниях, в том числе нервных… Ну так что ж, я отправлю вас на курорт, подальше отсюда. Да, в самом деле… Вы скверно влияете на мальчика, и вас давно следовало удалить от него. Надеюсь, он скоро позабудет ваши глупые сказки, занявшись настоящим мужским делом!

– Вы не можете… – прошептала Эдит, и Трейр до боли сжал кулаки.

– Не вам указывать, что я могу, а что нет, – процедил герцог. – Подите прочь и не показывайтесь мне на глаза, покуда я не прикажу!

Открылась и закрылась дверь, прозвучали быстрые шаги, и на время все стихло.

– А ты откуда тут взялся? – удивленно спросил вдруг герцог.

– А я хотел тебя напугать, дедушка, и забрался под койку, – виновато ответил Ренье и зевнул, – но пока ждал, заснул. А потом проснулся, но ты стал кричать на маму, и я испугался… Зачем ты так?

– Она скверно себя вела, – ответил тот. – Взрослых тоже частенько нужно ругать.

– Но ты же ее не прогонишь? – прошептал Ренье.

– Если она будет слушаться и примерно вести себя, не прогоню, – спокойно сказал герцог. – А что бывает с непокорными детьми, ты знаешь, не так ли?

– Ага… Дедушка, а куда денут этого дракона?

– А почему ты спрашиваешь?

– Я его не успел рассмотреть, – ответил Ренье. – Вели, чтобы он показал, как летает!

Трейр только подивился: это ж надо придумать…

– Только не на корабле, – сказал герцог, не заметив, кажется, подвоха. – Ты же видел, какой он большой? Если он превратится в чудовище и нападет на корабль, мы все утонем. Вот когда в столице мы во всем разберемся и придумаем для него надежный ошейник, тогда другое дело, смотри сколько заблагорассудится!

– Обещаешь? – спросил Ренье, и Трейр представил, как он хлопает ресницами, длиннющими, как у матери.

– Конечно.

– А он не вырвется? – опасливо спросил мальчик. – Я слышал, матросы говорили, он очень сильный и ест ужас как много!

– Ну раз до сих пор не порвал цепи и не улетел, не такой уж он сильный, – усмехнулся герцог, и, словно подтверждая его слова, кандалы негромко лязгнули.

– А вдруг его кто-нибудь выпустит? Нита же хотела, это точно! – коварно сказал Ренье.

– Клетку охраняют, не беспокойся, – ответил ему дед. – Да и что сделает эта девчонка? Кандалы ей не снять, ключи ведь у меня, вот, гляди…

– Ой, какие старые… – восторженно протянул мальчик. – А в такие цепи пиратов сажали, да, дедушка? А ты их видел когда-нибудь?

– Видел, когда их в столицу привезли на суд. Это было давно.

– Ну расскажи! Их всех переловили уже, да?

– Всех не переловишь, – мрачно ответил герцог. – Нет-нет да появится какой-нибудь смельчак, начинает грабить торговые суда, а то и на военные замахивается… Но тебе рано еще слушать о подобном.

– Так нечестно, дедушка! Ты говоришь, что я уже большой для сказок, а про настоящих пиратов рассказывать не хочешь! И тебе не надо сейчас идти на это… как его… заседание, мы же в море… Ну расскажи, пожа-а-алуйста…

– Хорошо, немного расскажу, – сдался тот. – Только не крутись и положи ключи на место.

– Я положу, только посмотрю как следует, – заверил Ренье, – ты рассказывай!

«Интересно, что же он задумал? – сам себя спросил Трейр и сел: слушать о пиратах ему было неинтересно. – Или просто изображает хорошего внука, чтобы мать не отослали? Похоже на то!»

К полудню ветер разгулялся не на шутку, а к вечеру полило так, что не разобрать было, где небо, а где вода, волны перехлестывали через борта, и брезент не спасал от ливня. Трейр, впрочем, не жаловался, он любил дождь, а замерзнуть и заболеть не боялся, не человек же он, чтобы от малейшего сквозняка простывать!

– Эй! – расслышал он сквозь вой ветра.

За решетку его клетки держались пятеро: боцман, первый помощник, юнга, Нита и… Эдит.

Почти неразличимые в штормовках, они сгрудились у дверцы.

– Ключей нет, – хрипло сказал боцман. – Ну так… Посторонитесь!

В грохоте бури лязг металла был почти неразличим. Удар, второй – и замок упал на палубу, старпом хотел было откинуть его ногой в сторону, но боцман покрутил пальцем у виска, подхватил замок и, размахнувшись, швырнул за борт.

– Давай, – приказал он юнге, и тот, сопя от страха и напряжения, вошел в клетку.

– Он, когда маленьким был, с ворами-форточниками работал, – сказала Нита, тоже забираясь внутрь. – Щуплый, в окна легко пролезал.

– Потом его хотели к другому делу пристроить, но банду накрыли, – добавил старпом, – однако кое-что Джини умеет.

– Чего тут уметь-то, – пробормотал юнга, ковыряясь в замке какой-то железкой. – Старье… Если б палец в скважину пролез, я б его и пальцем открыл!

Поясная цепь с грохотом упала на палубу, и Джини взялся за ошейник. Еще пара минут – сдался и он, а с ручными и ножными кандалами юнга справился в один миг.

– Ишь ты, руки-то все помнят! – хмыкнул он. – А думал, разучился…

– Разучился он… А кто в прошлом году ларь на камбузе подломил и окорок спер? – вкрадчиво спросил боцман и пояснил: – Я его тогда сразу на заметку взял. Вот, пригодилось…

– Я отблагодарю вас, – негромко произнесла Эдит. Капюшон не спасал – волосы ее намокли и прилипли к щекам, а лицо в темноте, казалось, светилось. – Чуть погодя.

– Да будет вам, – вздохнул боцман. – Будто не у одного моря живем. Так, что ль, крылатый?

– Точно так, – улыбнулся Трейр и, пригнув голову, выбрался из клетки, расправил плечи и подставил лицо штормовому ветру с дождем. – Хорошо-то как!

– Улетай скорее, – попросила Нита, тронув его руку. – Пока не видел никто. Надо еще клетку за борт сбросить…

– Я сам сброшу, как взлечу, – ответил он. – Только вы разойдитесь, чтоб не задел случайно!

– И прости меня… – сказала она едва слышно. Тьери крепче обнял ее за талию. – Я не думала, что отец настолько сильно хочет… поймать дракона. Они уже договорились: если ты станешь сопротивляться, тебя накачают наркотиками, чтобы рассказал обо всем. А потом…

– Я понял, – кивнул Трейр. – Слышал о таком. И, Нита, я тебя ни в чем не виню. Сам ведь в западню полез!

Он повернулся к боцману, который держал за шкирку худосочного юнгу, чтоб того не унесло.

– Благодарю, – произнес Трейр, наклонив голову. – Я…

– Ты когда кланяешься, глаза-то не опускай, балда, – дружелюбно сказал ему боцман. – А то еще раз так же прилетит по маковке. Лети уж.

– Ага, – широко улыбнулся Джини. – Лети. А если вдруг будешь в наших краях, так мы всегда в «Морском коте» собираемся!

– Запомню, – кивнул Трейр и повернулся к Эдит. – Я…

– Улетай скорее! – перебила она, схватив его за запястье. Пальцы ее показались ему ледяными, и он невольно накрыл их другой ладонью. – И не попадайся больше людям!

– Есть ведь и хорошие… – шепнул он. – Знаешь, как я хотел бы, чтобы ты полетела со мной?

– И я… наверное… могла бы полететь с тобой, – одними губами ответила она, глядя ему в глаза. – Ты похож на Леона. Нет, не похож! Просто… ты добрый, Ренье так о тебе говорил… Но я не могу… как же он?..

«А в чем тут проблема? – мог сказать Трейр. – Это же отлично! Раз есть один, и другой будет, а нет, и ладно, он такой славный мальчишка!»

И он сказал бы, но не успел.

– Мама! – раздался срывающийся голосок. – Мама, ключи! Я принес!..

– Ренье! – ахнула Эдит и кинулась навстречу сыну, которого каким-то чудом еще не смыло за борт. – Держись!..

– Я держусь, – ответил тот, и тут корабль накренился так, что палуба стала чуть ли не вертикально.

Слабые детские руки разжались на мокром канате, и Ренье без единого звука исчез в воде.

Трейр сиганул за ним, не раздумывая, некогда было! Чуть промедлишь – уже не найдешь, как тогда, с Нитой и ее отцом!..

Только Эдит все равно прыгнула первой – штормовка взметнулась крыльями за спиной – и успела схватить сына за руку, и оба канули куда-то в пучину морскую.

«Где? Да где же вы?! – Трейр оглянулся, но ничего не увидел, только далеко внизу пульсировала крохотная искра. – Вот дурак! У него же мой клык!»

Драконы прекрасно чувствуют друг друга хоть в воде, хоть в воздухе. Сроду бы Трейру не найти тонущих, если бы не эта дурацкая безделушка…

Он выхватил их из воды, расслышал, как оба надрывно кашляют, – но дышат, дышат! – развернулся и ринулся прочь от корабля, бережно прижимая к груди драгоценную добычу.

Трейр даже не заметил, что, нырнув, ухитрился проломить хвостом корпус «Стремительного» ниже ватерлинии. Когда пробоину заметили, в трюмах уже было полно воды, а взрыва в машинном отделении удалось избежать не иначе как чудом. Помпы не справлялись, и час спустя «Стремительный» разломился пополам и пошел на дно. К счастью, пассажиров и экипаж успели подобрать суда сопровождения, никто не погиб… Только невестку герцога и ее маленького сына отыскать не удалось. Ну и дракон утонул с клеткой вместе, туда ему и дорога…

* * *

– Эй… эй, очнись. – Трейр осторожно потормошил Эдит, и она открыла наконец глаза. – Живая?

– Да… – сипло выговорила она. – Ренье?.. Где Ренье?!

– Вот он, рядом дрыхнет, – шепотом сказал Трейр. – Он первым очухался, потом заснул…

– А… где мы? – оглянулась Эдит.

– Я нашел пещеру на островке. Тут хотя бы сухо и не дует. С водой похуже, но снаружи так льет, что я вон соорудил… – он кивнул на крохотный, выложенный камушками прудик у входа в пещерку. – За неимением лучшего. А умыться и под дождем можно. Выйди, а то соль засохнет, потом не отколупаешь. А одежда у тебя и так мокрая.

– Верно… – Эдит с трудом встала и поежилась: влажная ткань липла к коже. – А Ренье…

– Я его уже раздел, умыл и отогрел, не видишь? И ты раздевайся.

– Зачем?! – Она попятилась.

– Затем, что я превращусь, буду вас греть, – серьезно ответил Трейр. – Я закрою глаза, не беспокойся. Давай быстренько… Я не смогу сам забросить вас с Ренье себе на спину, а на камнях людям ночевать неуютно. И костер тут разжечь не из чего. Одежда до утра высохнет, я на нее лягу…

Он сменил облик, улегся поудобнее, закрыл глаза, подставил лапу, а когда почувствовал, что Эдит подсадила сонного мальчика к нему на загривок и вскарабкалась сама, сложил крылья, укрывая их от промозглого холода и сквозняков.

– Спокойной ночи, Трейр, – прошептала она, запустив руку в его шерсть, так, чтобы достать до тела. – Спасибо тебе…

Он только вздохнул, положил голову на скрещенные лапы и уснул. Ему всегда отлично спалось под грохот шторма и вой ветра.

* * *

– Трейр… – Эдит потормошила его, и дракон открыл глаза. Надо же, не сон! А он уж готов был увидеть опостылевшую решетку и палубу! – Не спишь?

Он покачал головой и жестом показал: сползайте, мол, с меня. И крыло развернул так, чтобы можно было съехать по нему – Ренье это и проделал с радостным воплем.

Трейр подвинул лапой просохшую за ночь одежду и сложил крыло так, чтобы получилось нечто вроде ширмы. И вдобавок зажмурился.

– Мы готовы, – сказала она наконец, и Трейр повернулся.

Одежда, конечно, потеряла всякий вид, но даже в мятых тряпках, с кое-как скрученными в узел волосами Эдит была поразительна хороша.

– Вы как, сильно проголодались? – спросил он, приняв человеческий облик. Хорошо, гребешок не потерялся, и Трейр отдал его Эдит.

– Немножко, – честно ответил Ренье. – Но можно и потерпеть, да, мам?

– Потерпеть всяко придется, потому что наловить-то рыбы я могу, а вот есть ее сырой вы вряд ли станете, – вздохнул Трейр. – Ракушек разве что насобирать…

– Ты же умеешь огнем дышать, возьми и поджарь! – предложил мальчик.

– Я тебе примус, что ли? – фыркнул он. – От моего огонька камни плавятся, много ли от той рыбины останется? А поджечь тут нечего, я уж говорил, голые камни да водоросли, и те мокрые. Ну да ничего, до берега не так уж далеко. Отнесу вас к людям, и…

– Как в прошлый раз, с Нитой? – перебила вдруг Эдит. – Хочешь еще раз на ту же острогу напороться?

– А ты откуда наши поговорки знаешь? – удивился Трейр.

– Я выросла у моря, – ответила она, вернула ему гребешок и принялась заплетать волосы в косу. – Я… наш род был очень древним, но совсем не знатным. Его светлость возражал против нашей с Леоном женитьбы.

– Был?..

– Я – единственная дочь в семье. Да и семьи той уже нет, – сказала Эдит. – Родители были уже немолоды, когда я родилась. Хорошо хоть, успели увидеть Ренье, а вскоре отца не стало. Мама ушла за ним следом…

Трейр промолчал. Он не очень-то хорошо умел выражать соболезнование людям, которые чуть что – обижаются, а потому следовал отцовскому наставлению: помолчи, за умного сойдешь.

– Приданого у меня было всего ничего, – продолжала она, – да еще поместье мне досталось. Старый-престарый дом, как только еще стоит! И земли немного, давно все распродали. Сейчас там арендаторы живут, родители со мной перебрались в город, потому что в нашу глушь ни учителей не выпишешь, ни врач вовремя не приедет… Я уже почти не помню, как тот дом выглядит.

– А с мужем ты как познакомилась? – спросил зачем-то Трейр, и тут Ренье оглушительно чихнул.

– Ты что? – испугалась Эдит. – Ну-ка, посмотри на меня! Горло не болит?

– Да ничего у меня не болит, просто шерстинка в нос попала, – досадливо ответил тот.

– Ничего ему не сделалось, – подтвердил Трейр. – Не так долго вы в воде пробыли, а потом я вас отогревал, как умел.

– Ты теплый и пушистый, – радостно сказал Ренье. – Никогда в жизни так здорово не спал!

– Ага, и лягался при этом…

– Это мне снилось что-то! Наверное, я бежал! Собаки во сне тоже лапами перебирают, вот.

– Точно, – улыбнулся Трейр, – а еще подвывают и чмокают.

– А у тебя собака есть? – тут же спросил Ренье.

– Есть несколько. Но это не мои личные, – почесал в затылке Трейр, – я же не один живу, так что – семейные. Дед вот упряжных отдельно держит, нравится ему с местными на санях гонки устраивать. А есть сторожевые и охотничьи. Здоровенные, пушистые, никаких морозов не боятся, в снегу спят. На волков похожи, только хвост кольцом и глаза голубые.

– Правда? – не поверил Ренье. – Никогда не видел!

– Ну не все такие, – поправился тот. – Но попадаются, и не так уж редко.

– У Леона была такая собака, – сказала вдруг Эдит. – Ему кто-то подарил щенка, привез как раз из этих краев. Только умер этот пес совсем молодым.

– В столице им слишком жарко, – кивнул Трейр. – И заняться нечем. Взрослые от скуки чахнут, а щенки, хоть ничего другого и не знали, тоже долго не живут. Этим псам простор нужен и дело какое-никакое, на диване лежать они не приспособлены!

– Должно быть, так… – Она помолчала, потом сказала: – Я не ухожу от ответа, если ты так подумал. Просто отвлеклась. А с Леоном мы познакомились на выпускном балу: в школу благородных девиц, где я училась, по традиции приглашают курсантов из военной академии. Мы с ним попали в пару в танце, и… оба пропали. А через месяц он явился просить моей руки. Говорят, скандал при дворе вышел оглушительный, Леону в жены прочили куда более знатную и богатую девушку, но он был страшно упрямым…

– А что с ним случилось? – задал Трейр бестактный вопрос.

– Разбился насмерть, – коротко ответила Эдит.

– На аэроплане?

– Если бы! – Она горько улыбнулась. – На традиционном охотничьем выезде лошадь испугалась зайца и сбросила Леона. Он терпеть не мог верховую езду и в седле держался, как собака на заборе, он сам так говорил…

Трейр снова промолчал. А что он мог сказать? «Прими мои соболезнования»? Так уж лет пять прошло! «Я сожалею»? Да, но… он Леона и не видел никогда! Понятно, жаль его, нелепая смерть, но… Слишком уж дурацкие выходят фразы, вымученные, неискренние.

– Ну а его светлость, как ты понимаешь, меня не жалует, – закончила Эдит. – Больше всего я боялась, что он заберет Ренье, а меня закроет в каком-нибудь отдаленном поместье. Да хоть бы и в моем собственном! К счастью, тогда еще была жива его супруга, она уговорила его подождать, пока Ренье немного подрастет.

– Бабушка была добрая, – вставил мальчик. – И дедушка ее слушал!

– Она тяжело болела, и свекор старался не расстраивать ее лишний раз, – пояснила Эдит. – Но в прошлом году ее не стало, а Ренье, по мнению его светлости, уже вырос из моих сказок. Поэтому…

– Я понял, – кивнул Трейр. – А другой родни у тебя нет?

Она покачала головой.

– Разве что какая-то вовсе уж дальняя, я их и не знаю. Приютить меня некому, если ты об этом. Да и… Свекор все равно заберет Ренье. Счастье, если хоть видеться с ним позволит…

– Это если он его найдет, – серьезно произнес Трейр. – А на нет и суда нет, так люди говорят?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ну дом у нас большой, места довольно. Если не боишься жить в такой глуши, то оставайся. Понятно, что нашего хозяйства ты не знаешь, откуда бы? Но дело всяко найдется… вон хоть детей грамоте учить, а то дед все больше поленом воспитывает!

– Я шить умею, – сказала Эдит после долгой паузы. – И вышиваю хорошо. Да и готовить могу, в нашей школе девочек всякому учили и приговаривали: никогда не знаешь, во дворце окажешься или в лачуге, а будешь белоручкой, помрешь с голоду рядом с полным ларем припасов! Я еще не все позабыла.

– А наш дом лачугой уж никак не назовешь, – фыркнул Трейр. – Не дворец, конечно, мрамора с позолотой нет, но в городе у иных дома поменьше сарая, где мы рыболовную снасть держим.

– Мама еще сказки придумывать умеет! – напомнил вдруг Ренье.

– Ну так это совсем здорово. А там, глядишь, вас и искать перестанут, – серьезно сказал Трейр. – Тогда и подумаете, куда податься и что дальше делать. Пропасть мы вам всяко не дадим, зуб даю!

– Вот этот? – Мальчик показал драконий клык на шнурке, и Эдит невольно засмеялась.

– А учиться ему как? – кивнула она на сына.

– Как всем прочим. Мы же не дикие. Да и родня по всему миру разбросана, – улыбнулся Трейр, – покажут такое, что людям и не снилось… Подрастет, решит, кем ему быть и где жить. Или ты хочешь, чтобы Ренье стал герцогом?

– Уж во всяком случае не таким, как его дед, – покачала головой Эдит. – Тот ведь пытается воспитать из Ренье свое подобие. А он человек жесткий и властный, и… да ты ведь сам понял, каков он!

«Это ты моего деда не знаешь», – невольно подумал он и тут же насторожился. Похоже, накаркал…

– Кто там? – шепнула Эдит, схватив его за руку. Должно быть, тоже расслышала гулкое хлопанье и шаги.

– Мало ли кого ветром принесло, – отозвался Трейр, машинально задвинув ее и Ренье себе за спину.

В самом деле, мало ли!..

– Значит, так вот ты о родном деде говоришь? – мрачно произнес Грейр, входя в пещерку. С седой гривы, заплетенной на висках в косы, текло – дождь все не унимался. – Не внук, а напасть какая-то! Что ты на этот раз устроил?

– А что? – удивился Трейр.

– Кто герцогский корабль потопил?

– Как потопил?! – опешил Трейр.

– Я откуда знаю как? Но сам бы он точно на дно не булькнул, и неоткуда было пробоине взяться в открытом море!

Трейр покосился через плечо. Эдит держалась за него обеими руками, с другой стороны за его пояс ухватился Ренье.

– Спасибо, всех подобрали, – мрачно сказал Грейр, выжимая волосы. – Трайн передачу с берега перехватил. Да-с, всех. Кроме…

И тут он, будто бы только что, заметил женщину с ребенком.

– Ты когда успел наследника сострогать, мерзавец? – негромко спросил дед, и Трейр остолбенел.

– Это не… – Он осекся, сообразив, что Ренье в самом деле похож на него. Белокожий, правда, в мать, но волосы-то черные у обоих, а глаза у мальчишки – один в один его собственные, тоже черные, даже разрез похож. – Я все объясню, деда! Только не здесь, они голодные оба.

– Конечно, ты все объяснишь, – проворчал Грейр, – и куда запропал, и что там у тебя приключилось, и откуда эта красавица с малышом взялась… Сознавайся, негодяй, соблазнил герцогскую дочку?

– Она его невестка, – буркнул Трейр.

– Еще того не легче!

– Я вдова, – произнесла вдруг Эдит. – И нет, к смерти моего мужа Трейр не причастен.

– Ну уж об этом-то могла бы и не говорить… – хмыкнул Грейр и сощурился, отчего и без того морщинистое лицо его превратилось в странную маску. – Ладно. Летим отсюда, дома разговаривать будем, в тепле и на сытый желудок. Верно я понял, девушка, что ты теперь с этим болваном?

Трейр переглянулся с Эдит, и оба замотали головами, а Ренье с хорошим чувством момента звонко выдал:

– Да!

– Я просто обещал им убежище… – пробормотал Трейр, чувствуя, что сейчас провалится сквозь землю, прямо на дно морское.

– Раз обещал, так чего медлишь? – нахмурился Грейр. – Новый шквал идет, учти, лететь тяжело будет. Пошевеливайся!

– А как ты меня вообще нашел, деда? – опомнился он.

– Чего тебя искать-то? Раз пропал, не сказавшись, значит, вляпался в историю. Трайн эфир-то послушал – а со «Стремительного» шифровки одна за другой идут. Мы в этом еле-еле понимаем, сам знаешь, связались с долинными. Фальк живо разобрал, что там такое: дракона поймали! Ну а кто ж это может быть, как не мой внучек? Фальк обрадовался, спрашивает – поднимать авиацию, что ли? По делу скучает, понимаешь… Нет, говорю, сами разберемся… – Грейр хмыкнул. – Ну а вчера опять шум в эфире – потонул «Стремительный»! Всех выловили, кроме женщины с ребенком. И дракона, но об этом в открытую-то не говорили. Тут я за вами и отправился.

– Ясно…

– А раз ясно, нечего мешкать! Справишься, внучек, или мне их понести?

– Я сам, – ответил Трейр. – Ты впереди, я следом, уж не отстану.

Грейр ухмыльнулся и вышел под дождь, а Трейр посмотрел на Эдит.

– Ну что? Полетели?

– Полетели! Все вместе! – запрыгал вокруг них Ренье. – Это так здорово, Трейр! Ты мне покажешь северное сияние? И белых медведей? Покажешь?

– Покажу, конечно, – ответил тот. – Эдит… Если ты опасаешься… ну… Мы никогда не берем силой. Не принуждаем. И я в жизни не…

– Вам это и не нужно, – вдруг улыбнулась она. – Только, Трейр, ты… ты славный и добрый, и нравишься Ренье, но я тебя совсем не знаю. Поэтому…

– Да ты и себя-то не знаешь, – вмешался старый Грейр. – Долго мне там мокнуть? Трейр, бери мальчишку – и на выход. А ты сама, давай-давай, чего застыла?

– Деда, ты чего? – осторожно спросил Трейр. – Она же не…

– Послало же мироздание такого тупого внука! – тяжело вздохнул тот. – Ослеп никак? Своих не отличаешь?

– Но…

Трейр осекся, вспомнив штормовку, взметнувшуюся крыльями за спиной Эдит, когда та бросилась за сыном. Куда она потом подевалась, эта штормовка?..

– Хватит лоб морщить, – сказал Грейр, легко взял Ренье на руки (тот и не воспротивился) и пошел наружу. – Давайте за мной!

– О чем он? – растерянно спросила Эдит.

– О том, что пора лететь, – вздохнул Трейр и улыбнулся. – Пойдем. Это несложно. Сперва полетим рядом, я помогу, не бойся. А там видно будет…

– Ничего не понимаю!

– А что тут понимать? Люди забыли просто: драконами не всегда рождаются, иногда ими становятся, – серьезно ответил он и осторожно взял ее за плечи. – От страха за любимых, от боли за них, от желания спасти… Ты бросилась за сыном. Я теперь только сообразил: ты не успела бы его схватить просто так, человеку это не по силам. А не схватила бы – я бы вас потом не разыскал по отдельности-то. Это не дурацкий мой клык я почувствовал, а тебя. Вот так…

– То есть… – Эдит сжала пальцами виски. – Ты хочешь сказать, я могу сейчас выйти наружу и… полететь? Как ты?

– Да. Надо просто захотеть. Если один раз вышло, то и снова получится. А если сразу не выйдет, я помогу.

– А Ренье? Если я… как же он?..

– Этот точно полетит, – перебил ее Грейр, который явно стоял у самого входа и слушал. И то, не мокнуть же снаружи! – Давайте-ка вы до дома дотерпите, а там уж наговоритесь? Уже за полдень, пока долетим, ужинать пора будет, а мы еще не обедали! Бери ее в охапку, Трейр, да полетели, потом разберется, что к чему…

– Да, а то есть очень хочется, – поддакнул Ренье, который совершенно не боялся грозного старика.

– Идем, – кивнул Трейр, потому что знал: испытывать дедово терпение – не лучшая идея. – Я превращусь, а ты…

– Я сама, – перебила Эдит, направляясь к выходу из их убежища. – Просто скажи, что нужно делать.

– Ну… представь, что летишь, – развел он руками. Как описать то, к чему привык едва ли не с рождения? – Что тебе очень нужно подняться в небо… Ну как еще это объяснить?! Деда?

– Сам, внучек, сам, – ответил тот. – Набедокурить сумел, умей и… Ого! Ну-ка, летим! Держись, малец!..

– Держусь, деда! – радостно закричал Ренье, когда Грейр тяжело поднялся в небо, подхватив мальчика.

Следом кинулся Трейр – одно дело взлететь, а вот держаться в воздухе с непривычки может быть тяжело…

Он поравнялся с Эдит, качнул крыльями, мол, как оно? Ответа не дождался, конечно, описал круг и указал – летим за дедом. Она кивнула, поняла, значит, и ринулась вперед с такой скоростью, что Трейр едва ее нагнал.

«На выдру морскую похожа, – подумал он, присмотревшись. – Шерстка черная, гладкая… И ныряет хорошо. Здорово!»

Трейр прорезал накативший пенный вал, встряхнулся и помчался дальше бок о бок с Эдит.

Пока – всего лишь рядом.

Но кто знает, вдруг еще доведется полететь вместе?..