Глава 17. Лира

Голова ещё кружилась, а тело обмякло, как желейная масса. Он сжал меня, заставляя смотреть прямо ему в глаза. В них отметила обеспокоенность и удивление.

– Нам надо понять, что это. Не убегай от меня, Лира, прошу. Ты же сама понимаешь, что случившееся что-то означает. Пойдём со мной, и мы обязательно выясним, что это.

Что выяснять-то? Что я оказалась слаба перед низменными желаниями? Что второй раз позволила страстям, бушевавшим во мне, подчинить разум телу?

Нет уж, увольте! Предпочитаю держаться от такого выяснения подальше. Я потом решу, что с этим делать. Когда ты не будешь касаться меня и находиться во мне!

Только собиралась колко ответить Вену, как увидела за его спиной человека, которого меньше всего ожидала встретить в своей гримерке.

Желтые глаза отца гневно блеснули, и в ту же секунду он огрел моего кавалера по голове. Под мой сдавленный вскрик Венус обмяк, свалившись мне под ноги.

– Быстро собирайся, нам надо торопиться.

На секунду зависла. У меня словно весь воздух из лёгких выкачали. Удивленно посмотрела на папу. Никогда не думала, что окажусь в такой двусмысленной ситуации.

Прикрылась руками, краснея все сильнее. Он заметил и это и лишь раздраженно покачал головой. Сурово ответил:

– Лира, не стоит жеманничать. Чай, не маленькая. Быстро накинь на себя что-нибудь, и пойдём, нам надо торопиться. У нас совсем мало времени.

Отмерла и повиновалась. Спрыгнула с едва державшегося целым столика и схватила плащ. При этом остатки моей одежды скользнули к ногам, так что жесткая ткань накидки коснулась уже полностью обнаженного тела.

Отец прижал палец к губам и стукнул меня по голове. Его Дар говорить был простеньким, но это не мешало ему наложить на нас плотную завесу. Как я поняла, она скрывала нас от любопытных глаз и ушей. Хотя…

Мы вышли в коридор и тут же наткнулись на какого-то парня. Тот во все глаза уставился сначала на меня, в район лица, а потом на отца. Он моргнул несколько раз и уже собирался сказать что-то, но не смог.

Так вот как действует завеса. Любопытно. Тут же получила тычок в бок и замечание:

– Что стоишь? Обездвижь его! И каждого, кто встретится нам по пути.

Беспрекословно подчинилась. Мы двинулись к выходу, оставляя за собой недвижимых немых истуканов. Я четко осознала: это мой последний рабочий день в ресторане.

Больше сюда вернуться не смогу. Как и не смогу увидеть одинокого загадочного мужчину, сидящего за столиком и кидающего из-под плаща на меня загадочные взгляды.

Уже на выходе для персонала обернулась. Венус остался лежать в моей гримерке, и я могу поклясться, что видела вдали глаза хозяина заведения. Ничто здесь не происходит без ведома Вано. Ничто.

Получается, что мужчина отпустил нас. Но как?

– А если Вано нас настигнет?

Отец шёл очень быстро, и я едва поспевала за ним. Путь до дома лежал через безопасные темные улицы, и никто не должен был тут нас заметить. Тем более поздней ночью.

– Вано ничего не сделает. У него должок передо мной. Считай, своим попустительством к случившемуся он его отдаёт. Он умеет платить по счету. Я ведь как-то вытащил из передряги с драконом его старшую истеричную дочурку.

Едва не споткнулась о камень. Должок? Он знает Вано? Он знает про его детей?

– Ты не говорил, что знаешь хозяина ресторана и что имел с ним дела!

– Так и ты не говорила, что стала танцовщицей на драконьем шипе и уже который год трясёшь задницей среди посетителей старой шахты.

Один – один. Даже разозлилась на него, что он так ответил. Да у моих родителей тайн на несколько жизней наберется! Не им судить меня, что я попыталась хоть в чём-то сделать нашу жизнь проще.

– Я вообще-то ради нас старалась! Меня достало то, как мы живем! И что плохого в том, что я хотела это изменить?

– Ну, ты и изменила. Мы сейчас же покидаем Монстдар.

Остановилась как вкопанная. До дома оставалось всего ничего, и нас уже окружали хиленькие строения, скорее напоминавшие пустые воздушные домики. Отсюда и пошло название района.

Я жила здесь всю жизнь, он стал мне домом. Странным, нелюбимым, но домом. Здесь провела детство и юность, пряталась от правоохранителей и убегала от местных детей, желавших, чтобы я показала фокусы, раз у меня красные глаза.

– В смысле покидаем, почему?

Отец тоже остановился. Жестко посмотрел на меня и без тени такой родной улыбки произнёс:

– Потому что ты выдала себя. Я думал, ты достаточно благоразумна, чтобы понимать – мы не просто так прятались всю жизнь. А ты привлекла к себе внимание, и теперь они тебя в покое не оставят. Разве Вано не должен был запретить приближаться к тебе тому мужчине?

Осеклась. Вообще-то этим наш разговор и окончился. Я выторговала право на свободу. Свободу от Венуса и таких, как Хохото. Он извинился, что не смог защитить, хотя прекрасно понимал, что бывший председатель правящих Оксидара псих больной.

Просто мужчина недоглядел, во что я мало верила, впрочем. Оба мы понимали, что раз это произошло, значит, Вано допустил это. В угоду Венусу или по какой другой причине… Этого мы не узнаем.

А вот нарушить данное мне обещание… Хозяин ресторана упал в моих глазах, и внутри стало мерзко и противно. Он закрыл глаза на то, что Вен делал. Почему? Куда они хотели меня отвезти?

– Он хотел куда-то забрать меня.

Отец кивнул, развернулся и пошёл в обратную сторону. Он услышал все, что хотел. Как я поняла. С болью в сердце и обидой, которая просачивалась сквозь блаженство, испытанное ранее.

Оказывается, я лишь только считала себя такой из себя циничной и самостоятельной. Готовой к любой ситуации и всесильной. Но на деле вышло, что доверилась не тем людям, подпустив их слишком близко.

Мы подошли к дому, и в последний момент я выставила вперёд руку, тронув отца за плечо. Совершенно искренне прошептала:

– Прости…

Мне действительно было искренне жаль, и его решение стало болезненным ударом. Папины желтые глаза блеснули, но затем привычно смягчились.

– Прощаю. Но предупреждаю, что понимания со стороны матери не жди. Вряд ли она отреагирует спокойно и без истерики. Что бы она ни сказала, знай: она любит тебя.

Он отвернулся, а по коже прошёл холодок. Отец говорил так очень редко. И никогда не добавлял про себя. Словно был отдельно от нас, хотя я не мыслила семью без него.

И раз папа упомянул именно это, то дела действительно плохи. Ведь я уходила в ресторан, когда мать ещё прохаживалась по поводу моего отсутствия.

А это значит, что она наговорила много всего и завелась. Такая ситуация крайне опасна. Потому что бывали времена, когда все выходило из-под контроля.

И как только мы зашли в наше скромное жилище, по приятному аромату сразу поняла, что, как назло, сегодня именно такой день. Она стояла посреди комнаты с полупустой бутылкой в руках и затягивалась длинной трубкой.

Как всегда прекрасная, но побитая жизнью. Ее алые волосы, не утратившие ни капли цвета за эти годы, спускались ниже талии, и такого же цвета глаза впились в нас, явно не ожидая тут увидеть.

Отец спокойно выступил вперёд, решительно вырывая из ее рук бутылку и отнимая трубку. Боюсь представить, что там было внутри. После того как он все спрятал, повернулся к маме и все так же без единой эмоции просто сказал:

– Надира, собери все самое ценное. Через двадцать минут мы покидаем Монстдар.

Сначала она не поняла, что он сказал. А потом глаза матери расширились, и она метнула в меня взгляд, полный бешенства. Недолго думая, отчаянно завизжала:

– Это из-за неё? Говорила я, что надо пристегнуть ее к моей ноге и выгуливать по расписанию! Она такая же, как я, ты же видишь! Такая же безмозглая имбиала! Небось ещё и в брюхе кого принесла?

Похолодела. Про этот момент я как-то не подумала. Дважды у меня была незащищенная близость с мужчиной. И это могло иметь особые последствия. Но сейчас важно было не это.

– Надира, она в нас. Собирайся.

Женщина сверкнула алыми глазами и от неё в разные стороны стала расползаться красная пелена. Сверкая радужками, мать ехидно заявила:

– В кого это в нас? Ты же прекрасно знаешь, что ты не ее отец!