Глава 1

Долгожданный выходной... За окном осенняя непогода, капли стучат по стеклу, а в моей квартирке уютно пахнет печёными яблоками с корицей. Хорошо! В такой день нет ничего лучше, чем устроиться в кресле и повязать. Не на заказ, не для клиенток, а для себя.

― Зима скоро, надо бы тебя утеплить, а Пушок? Свяжу тебе свитер. Морская волна и охристо-желтый? Нравится сочетание цветов? – я глянула на своего любимого крысёнка, копошившегося у комода. Что он там добывает? Ведь только утром пылесосила, должно быть везде чисто, неужели опять что-то припрятал...

Неожиданно, малыш пискнул и стрелой метнулся ко мне, прыгнул в корзинку с клубками, которую я поставила на колени, и... Громыхнул гром! Меня оглушило, ослепило молнией! Стало дурно...

***

― Пап, но учитель говорит, что надо практиковаться, чтобы стать магически сильным драконом! – раздался невинный мальчишеский голосок непонятно откуда. Может, телевизор включился сам собой? Сбой из-за грозы? У меня перед глазами всё ещё кружился огненный водоворот, в котором вспыхивали золотые искры, голова гудела. – В общем, я тренировал магию сокрытия, а этот треклятый браслет...

― Следи за языком, Вико Тор-брахс! – отчеканил весьма приятный баритон.

Точно телек, какое-то фэнтези. В моей квартире мужчины только в фантазиях и появляются, на живых времени нет.

― Ну, в общем, браслет твой куда-то подевался, – тише, немного виновато протянул мальчик, – и я использовал призывные чары, чтобы его найти. И тут ка-ак грохнуло, и...

― Сын, ты слышал грохот? – в мужском голосе лязгнула тревога. – Этот браслет – портальный...

Огненный водоворот исчез. Вокруг был осенний парк, солнышко пробивалось сквозь золотисто-рыжие кроны, а я стояла на дорожке и обалдело хлопала ресницами, борясь с остатками дурноты. Это что? Как?

― ...артефакт, – закончил фразу высокий молодой мужчина в старинных одеждах.

Он сдул с глаз густую тёмную чёлку и остановил на мне пронзительный взгляд. Одну его кисть охватило пламя, а белобрысый мальчишка лет шести, одетый так же странно, с любопытством уставился на меня сквозь стёкла маленьких круглых очков. Между нами было всего несколько шагов, и меня поразил ярко-голубой цвет его внимательных глаз. Какой зайка! Как бы я хотела такого сынишку!

― Пап, а это кто? – пацанёнок опасливо шагнул ближе к отцу, но с интересом разглядывал мои джинсы. – И чего у неё панталоны такие грубые? Седалище же натрёт... Я наблюдал, как наши служанки своё бельё стирают, не так оно выглядит.

― О твоих наблюдениях мы позже поговорим, Вико. Марш в замок, – процедил мужчина, тоже не сводя с меня глаз, и попытался задвинуть мальчика за спину, но тот издал радостный вопль, увернулся от отцовской руки и рванул ко мне.

― Это же твой браслет! – пострел подбежал и ловко сдёрнул с хвоста крысёнка, сжавшегося в комочек на клубках в корзинке, запутавшуюся золотистую цепочку.

Пушок пискнул, рухнул на спину, раскинув лапки, и вдруг... Облысел! Гладкая шёлковая шёрстка, дымчато-серая с белым пятнышком на боку, осыпалась с бессознательного тельца, открыв нежную розоватую кожу.

― Ой, какой милый лысик, – восторженно улыбнулся мальчик, но мне было не до умиления.

― Пушок?.. – сдавленно выдохнула я, не понимая, что творится, где мы, и кто эти странные люди.

И тут меня добили окончательно.

― Янка, крышка мне, похоже. На могилку приходи, не забывай, – прошептал крысик и снова отключился.

Он говорит?..

― Что! Тут! Творится?! – заорала я, окончательно потеряв самообладание. И казалось, не только его, но и разум. Происходящее просто не имело объяснения.

Мальчишка удивлённо вскинул брови, его отец поджал красиво очерченные губы и недовольно скривился от моего голоса, а Пушок подскочил на клубках, пискнул, глянул на своё голое тельце и тоже истерично заверещал:

― Крысья мама! Хозяйка, я лысый, как твоя коленка! Срам-то какой! – он юркнул под клубки, и оттуда понеслись завывания в стиле ой-ой-ой, ай-ай-ай, что жил, то зря.

― Ты что с моим животным сделал? Пока не отнял эту штуку, шерсть была на месте! – я строго посмотрела на пацана.

― Ничего не делал! – мальчишка насупился и попятился. – А браслет папин. Твоя крыса его как-то украла!

― Ничего Пушок не крал. Я понятия не имею, откуда на нём эта безделушка взялась. И вообще, не понимаю, где мы оказались, как такое произошло, и кто вы оба. Фокусники, что ли? Тут какое-то шоу снимают? – я покосилась на кисть его отца, которая так и полыхала огнём. – И кстати, не «твоя», а «ваша крыса», молодой человек, не с подружкой разговариваешь!

― Не дерзи моему сыну, человечка, – тут же прошипел папаша.

Я скривилась от этих слов, будто зубы заныли. Ну да, воспитывать не хотим, а замечания не любим.

― Человечка? Не дерзи?.. Теперь ясно, кто мальчика вежливости не научил. Не много ли себе позволяете, уважаемый?

― Ровно столько, сколько могу, – с непрошибаемой уверенностью ответил он. – Я страж Холмистых земель, а ты без разрешения вторглась в мои владения, с моей вещью, которая неизвестно как к тебе попала, да к тому же перечишь моему сыну и наследнику. И единственная причина, почему ты до сих пор жива, это твоё явно иномирное происхождение. Очевидно, ты не знаешь, что человек обязан почитать драконов. Пока не знаешь, но научишься, – с угрозой уточнил он, вскинул пылающую руку, метнул в меня пламя, и я даже ойкнуть не успела, как взлетела над дорожкой, а вокруг образовалась огненная клетка!

― В замок, – скомандовал этот тип, и клетка полетела вперёд. Фокусом это точно не было... – Вико, марш домой, я сказал! И о том, как ты меня слушаешься, мы тоже поговорим, – прорычал он.

― Да ладно, пап, зато я браслет нашёл, а ты его не заметил, – мальчик пожал плечами и весомо заявил: – И зачем магическая клетка? Она же просто человечка в странных панталонах и без юбки. Разве не ты учил, что мы должны быть снисходительны, милостивы и справедливы к людям?

― Вот разберусь, кто она и откуда явилась, тогда и решу, что и кому я должен, – проворчал родитель, нахмурившись.

― Драконы? Страж?.. Нет. Это сон. Просто сон! Не может ничего этого быть, надо проснуться. Яна! Пухова! Очнись! – я заметалась, но тело и так было, будто чужое, да ещё корзинка с клубками, в которой так и голосил крысёнок, сковывала движения.

― Не дёргайся, – угрожающе пророкотал мужчина. – Прутья могут прожечь тело до кости.

Я замерла, боясь дышать, раскрыла рот и... раздалось громкое «Ква».

Мальчишка втянул голову в плечи, быстро глянул на отца, будто проверял, не заметил ли тот чего, а потом на меня, распахнувшую глаза, как та лягушка. Дар речи пропал, я открывала и закрывала рот, но в горле стоял ком, нервная дрожь колотила так, что зубы стучали. Я теперь что, ещё и квакаю?!

Однако папаша выглядел невозмутимым, только вздохнул протяжно.

― Что там у тебя, Вико? А ну, покажи, – он устало покачал головой, а мальчик погрустнел.

― Роби, – прошептал он еле слышно и достал из кармана штанов крупную лягуху.

― Это лягушка, – отец смотрел на сына с какой-то непонятной мне безнадёгой.

― И что? – ощетинился мальчишка, засопел и уставился на родителя, как бычок-подросток. – Где написано, что лягушка не может быть Роби?

― Вечно ты всем даёшь имена...

― Да, я люблю животных, а ты не разрешаешь их заводить! – в голосе пацанёнка прорезалась обида, он даже ногой притопнул, будто так хотел до папаши достучаться. – На кошек может быть аллергия. Собаки нам не нужны, потому что ты сам как собака... – мальчик осёкся, а брюнет удивлённо и сурово вскинул бровь. – Ну, в смысле, что ты хорошо дом охраняешь... – после заминки Вико снова набычился. – Даже лошади драконам не нужны, а овечек и телят нельзя приручать, потому что есть друга будет неловко!

Интересные рассуждения, и малыш их явно у кого-то перенял.

― Но это же правда, – пожал плечами отец. – Ты дракон, драконы не могут без мяса, и если ты дал кому-то имя, то как потом его съешь?

Так, ясно, кто мудростью поделился...

― А я не хочу их есть! Мне нужен друг! – мальчик уже едва не плакал, губёшки дрожали, и он так прижимал к себе лягушку, будто боялся, что её отнимут.

― Вико, – протянул отец, и я отметила, что он довольно терпелив с ребёнком, – я понимаю. Но скоро ты отправишься в школу, там и найдёшь друзей.

― Ага, в школу! – неожиданно зло выкрикнул мальчик, и по щеке скатилась слезинка. – А ты потом женишься на этой глупой корове и обратно меня не заберёшь.

Мне стало неловко от того, что невольно присутствую при таком разговоре, и от того как «уважительно» мальчик называет, судя по всему, невесту отца. Горло давно отпустило, но проверять, говорю или квакаю, расхотелось, эта семейная драма показалась до боли знакомой.

― На Каро́ле, – папаша помрачнел, он недовольно поджал губы, но не сорвался на сына. – Её зовут Каро́ла, а не корова. И я не собираюсь на ней жениться. С чего ты взял?

― Это ты так говоришь! – не успокаивался Вико. – А она сказала старой Санде, что после свадьбы меня сошлёт в школу куда подальше, а её и других нерадивых слуг уволит. Я слышал!

Усталое снисхождение красавца испарилось. Он сел на корточки перед мальчиком и с напором повторил:

― Вико, обещаю тебе, что не женюсь на Кароле. И в школу ты пойдёшь в Пакхе́лисе, это совсем рядом, а на каникулы и праздники я буду забирать тебя домой, хоть одного, хоть с друзьями. Успокойся, ладно? Карола мне не нужна, что бы она ни говорила. У нас с тобой и так нормальная семья.

― Не нужна, потому что она не твоя истинная, – проворчал мальчик, и я не поняла, о чём речь. – А если встретишь пару? Ты ведь этого хочешь! Улетишь, как мама, и забудешь меня.

― Вряд ли я её встречу, – глухо проговорил мужчина, слова сына его чем-то задели, красивое лицо, словно окаменело, глаза потухли. – Судя по всему, это благословение не для меня. Чем-то я прогневал Творящий Свет... Когда повзрослеешь, ты поймёшь моё желание, Вико. А пока запомни, что ты всегда будешь моим сыном, я тебя не забуду, даже с истинной. Даже если улечу, то буду часто возвращаться. Обещаю, – он сжал плечо мальчика и стёр слезинки с его щёк. – Мама ведь тоже тебя навещает, хоть и оставила нас.

Вико совсем сник и отошёл от отца.

― Беги, Роби. У тебя, может, тоже есть детки, – он отпустил лягушку и тихо проговорил через плечо: – Мама навещает. Так часто, что я её лицо не могу вспомнить.

Он сунул руки в карманы, низко опустил голову и быстро пошёл от нас.

Брюнет стиснул кулаки и сжал губы в тонкую линию, он смотрел вслед сыну с беспомощным отчаянием, но не двигался с места.

― Нельзя его сейчас оставлять, – не выдержала я. – Догоните, поговорите с ним. Да хоть просто обнимите, пусть выплачется!

― Дракон должен быть сильным, он сам справится, – процедил этот чурбан, и моя клетка снова полетела над дорожкой.

― Он не дракон, а мальчик! И ему нужна родительская любовь. По-вашему, Вико просто так мечтает о животном? А может, пытается найти тепло, которого ему не хватает? Идите за ним, или уберите клетку, и я сама с ним поговорю.

― Ты? – презрительно хмыкнул папаша. – Он не станет слушать человечку, а я всё сказал, что мог. Есть правда, которую просто надо принять, и никакие слова не помогут. Не лезь в наши дела!

― Выпустите, и посмотрим. У меня хоть крысёнок есть, уже повод для разговора, раз вам нечего сказать сыну.

― А я-то чего? – высунулся из клубков Пушок и нервно дёрнул глазиком. – Янка, ты меня пацану отдать решила? Ну ты крыса! А я-то к тебе со всей душой...

― Даже твой лысый уродец понимает, что затея глупая, – усмехнулся мужик, но повёл пальцами, и клетка исчезла, а я свалилась на дорожку, клубки раскатились, один из них стукнул по макушке вывалившегося Пушка.

― Вот тебе! Не будешь меня обзывать и обвинять, – я погрозила ему, но всё же посадила дрожащего друга обратно в корзинку. – Да, свитер вязать придётся-таки. Окоченеешь ты без шёрстки.

Подобрав клубки и спицы, я бросилась догонять мальчика.

― Мама моя серая, папа красноглазый, во что мы ввязались?! – причитал Пушок, подпрыгивая в корзинке между клубками.

― Понятия не имею, надеюсь, это всё же сон.

И тут крысёнок меня цапнул. Не сильно, но неприятно.

― Ай! Ты чего, сдурел? – от удивления я аж остановилась.

― Щипаться не умею, но как смог, так и помог. Теперь тебе ясно, что проснуться не выйдет? Вляпались мы, хозяйка. Ты лучше этому типу не дерзи, а то спалит нас, только угольки и останутся.

Не согласиться было трудно, и тут я заметила, что Вико тоже остановился и наблюдает за нами. Стало страшновато. Правда, во что я ввязалась? Опыта с детьми же вообще нет...

Но вдалеке на дорожку выбежал какой-то человек.

― Хозяин! – истошно заорал он, размахивая руками. – Нападение! Сигналят, что пять!

Огненная клетка неслась над дорожкой, а я снова боялась дышать! Казалось, сейчас вот она остановится, я врежусь в пылающие прутья и сгорю заживо. Тор-как-его-там бежал рядом, с сыном на руках. Быстро бежал, но даже не задохнулся, будто гулял налегке.

Во дворе замка, похожего на французское шато восемнадцатого века, где уже столпились люди, брюнет поставил мальчика на землю и щёлкнул пальцами. Клетка исчезла, но в этот раз упасть мне не дали. Мужик поймал меня, больно сжав предплечье, а потом снял с себя здоровенный перстень-печатку, что-то пробормотал, и надел его мне. Холодный металл плотно обхватил палец.

― Артефакт блокирует любую магию и не даст тебе как-либо навредить моему дому и его обитателям. Не пытайся снять, не выйдет, – сурово выдал он и отвернулся к пожилому мужчине, подбежавшему к нам: – Ганн, за Вико присмотри, пусть дома сидит, а эту запри в комнате на этаже слуг, никого к ней не пускай, но позаботься обо всех нуждах. Девица не совсем пленница, но и не гостья пока что.

― У неё какая-то гадкая больная крыса в корзинке, милорд, – мужчина брезгливо покосился на Пушка. – Убить?

Крысёнок, до этого любопытно глазевший на происходящее, заверещал и скрылся под клубками.

― Обрили! Убивают! Янка, чего ты молчишь? Спасай меня!

― Не смейте его трогать! – я перекричала питомца и прикрыла корзинку рукой, хотя понимала, что с такой толпой не справлюсь.

― Оставь ей крысу эту, – отмахнулся Тор... милорд... Да как там его имя?!

И тут у меня отвисла челюсть. Брюнет помчался со всех ног по склону зелёного холма, на вершине которого стоял замок, исчез прямо на бегу, а на его месте появился гигантский дракон. Эта серая махина сделала несколько шагов и взмыла в воздух, быстро набирая высоту. Красно-рыжие крылья закрыли небо, когда зверь сделал круг над нами и рванул туда, где на горизонте высились горные пики с заснеженными вершинами, а на их фоне поднимался столб чёрного дыма.

― Дракон?.. – мои ноги ослабли, голова закружилась то ли от шока, то ли того, что смотрела в небо, задрав голову.

― Он-то дракон, а вот ты что за явление? – Ганн окинул меня подозрительным взглядом с головы до ног, схватил за руку и потащил в замок, но я успела заметить перепуганное лицо Вико, смотревшего вслед отцу.

***

Ганн, одетый скромно, но опрятно и лучше, чем остальные, явно не был простым слугой в этом доме. По пути он раздавал указания людям, тоже выглядевшим испуганными, а когда открыл дверь и втолкнул меня в комнату, спросил:

― Еду и воду сейчас принесут, если надо в уборную, проводят. Чего тебе ещё?

Я от растерянности просто пожала плечами, а он снова смерил меня взглядом.

― Переодеть тебя надо. Не одежда, а срам да непристойность. Девица в штанах! Уж сразу бы голая ходила!

Он ушёл, раздался скрежет ключа в замке. Не пленница, но и не гостья...

― Янка, еды дадут, надо припрятать, – деловито прошептал Пушок. – Кто знает, когда потом покормят. Не нравятся мне эти типы. Вот когда бы навыки моих дворовых предков пригодились! А я-то что? Домашний, ни спрятаться, ни от врагов отбиться. Вся надежда на тебя. Спасай нас, хозяйка.

― Да ты что? А кто меня недавно крысой обозвал?

Я поставила корзинку на узкую кровать, застеленную покрывалом из разноцветных лоскутков, и рассматривала небольшую комнату – деревянный пол, оштукатуренные светлые стены, комод, тумба с умывальным тазиком, пара крючков для одежды на стене, ничего лишнего, но чисто и относительно тепло.

― Ой, не наговаривай! – наконец нашёлся, смутившийся было Пушок. – Не обозвал, а к родне причислил. Это исключительно из любви! Просто тон был нервный, вот ты не так и поняла.

― Ну-ну. Лучше скажи, где ты тот браслет взял? Судя по всему, из-за него мы тут оказались, хотя поверить в такое невозможно. Портальный артефакт... Иномирное происхождение... Дракон... Такое чувство, что я спятила.

― Конечно! Где уж упомянуть, что я стал лысым и заговорил! Не мне важностью с целым драконом тягаться, – обиженно проворчал Пушок.

― Слушай, а у тебя, оказывается, склочный и мелочный характер. А казался мне таким милым питомцем! Вот уж правда, молчание – золото.

Ответить он не успел, только насупился, а из-за двери донёсся знакомый детский голос:

― Эй, человечка с крысой, ты там?

― Что вы тут делаете, мастер Вико?! – в коридоре раздался второй голос, женский, не молодой.

― Тихо! – шикнул мальчик. – Я папину пленницу ищу, пока старый ворчун не пришёл и не перепрятал её. Эй, как там тебя? Янка? Ты тут? – он постучал в дверь.

― Не ты, а вы! – отозвалась я. – И зовут меня Яна.

― А твой лысик говорил – Янка, – заспорил этот пострел. – И раз ты не уважаемая человечка, не драконица, не магисса иностранная, то можно и на «ты» обращаться.

― Ну, раз я такая неуважаемая, то и не обращайся вовсе.

Я отошла от двери, и он это услышал.

― Ты куда? Обиделась? А наши люди не обижаются, – мальчишка озадачился, помолчал и выдал: – Ладно, наверное, в твоём мире так принято, а папа говорит, что надо уважать чужие традиции.

О! Неужели наглый папаша научил сына чему-то хорошему? Я удивилась и даже вернулась к двери, но снова вмешалась женщина.

― Мастер, там управляющий Ганн идёт, я слышу его голос. Быстро, бежим в мою комнату!

Раздались торопливые шаги, скрипнула дверь, а через несколько минут в моём замке повернулся ключ.

― В уборную пойдёшь? – с порога спросил меня управляющий, а когда я отказалась, пропустил в комнату служанку с подносом. – Тогда вот тебе еда и вода, сиди тихо. И переоденься!

Он снова неприязненно глянул на Пушка, бросил рядом с корзинкой ворох каких-то тёмных тряпок и ушёл, не забыв меня запереть.

― Сидеть тихо? Он думает, я песни петь начну?

― Забудь, – Пушок встал на задние лапы на клубке, как циркач, и потянул подрагивающим носом, – лучше посмотри, чем кормят. Что-то мясное, но травы и специи запах портят. И крупа... Кажется, перловка.

Меня больше интересовала вода – как только увидела большой кувшин, поняла, что ужасно хочу пить.

― Ммм... – простонала я. – Вкусно! Будто из родника в горах! Сразу вспомнилось, как мы с папой на Кавказ ездили отдыхать.

― Хозяйка, на потом оставь ностальгию, на пустое пузо она газики вызывает, – Пушок спрыгнул с кровати и уселся у комода, продолжая принюхиваться. – Да, определённо перловка! – он многозначительно посмотрел на меня.

― Такой маленький и вечно голодный...

Поделившись с питомцем, чем Ганн послал, я попробовала кашу. Действительно, перловка с мясом и какими-то пряностями, вполне неплохо на вкус.

А вот одежда мне совсем не понравилась. Панталоны и нижняя сорочка сероватого цвета, наводящего на мысль о сомнительной чистоте, бурое платье из колючей шерсти, чулки с подвязками, явно прожившие насыщенную жизнь, и фартук, такой же, как я видела на служанках. Нет уж, я в своём останусь, по крайней мере, пока.

Я попыталась осмыслить ситуацию, но она по-прежнему никак не укладывалась в голове.

― Надо руки занять, иначе чокнусь от такой реальности. Так. Тебе нужен свитер!

― Мне нужно домой, как и тебе. И шерсть вернуть! – проворчал любимец, пока я обмеряла его ниткой.

― Раз пока с этим ничего не поделать, повяжем.

Привычно набрав на спицы петли, я принялась за работу и быстро погрузилась в почти медитативное состояние. Голубая полоска – нервы успокоились, охристо-жёлтая – мысли прояснились...

За дверью раздались осторожные шаги.

― Яна, вы там? – Вико, судя по звуку, практически прижался губами к створке.

― Тут. Куда же нам деться? А ты зачем пришёл? Отец вернётся, и если застукает, то и тебе, и управляющему достанется. Иди к себе.

― Да он не скоро вернётся. Виверны... – вздохнул мальчик, будто это слово что-то должно объяснить.

― Это кто или что? И о чём кричал тот мужчина? Какое нападение? И кого пять?

― Так виверн пять, они и напали.

Я живо представила, как он пожал плечами, а светлые бровки взлетели вверх, мол, что тут непонятного? Всё же Вико очень симпатичный, и совсем не похож на отца. Они точно родня?..

― А давай предположим, что я ничего не знаю об этих твоих вивернах. Кто это? Почему напали? И почему твой отец улетел?

Вот последнее хуже всего укладывалось в моё представление о нормальности. Человек-дракон. Улетел.

По двери прошуршало, похоже, Вико сполз по ней спиной и сел на корточки. Его голос донёсся теперь снизу.

― Папа – лорд Крылатый страж. Это очень почётное звание, в королевстве всего пять таких драконов, – в голосе мальчика звенела гордость, – самых сильных из всех. Он командует местным войском, и они защищают Холмистые земли от врагов. А враги – горные виверны. Это животные, но хитрые и сообразительные, и ещё очень прожорливые. Они похожи на драконов, только намного мельче, и у них всего две лапы, задние, а спереди крылья, почти как у летучей мыши, ну, то есть, передних лап настоящих нет. Понимаешь? Ой, то есть понимаете?

Меня порадовало, что мальчик пытается «уважать мои традиции».

― Разницу поняла, хотя представить такое создание не могу, – созналась я. – И почему же они нападают?

― Жрать хотят, – просто ответил он, и я еле сдержала смех, настолько грубо и, одновременно, невинно это прозвучало. – У нас в холмах много домашнего скота, они прилетают, уносят коров и овец, а иногда и людей утаскивают. В общем, папа с ними воюет. Это опасное дело, но он могучий и смелый, и всегда побеждает. Если виверн меньше семи, он даже подмогу не зовёт, сам разбирается.

Чувствовалось, что Вико восторгается отцом, видит в нём пример и своего героя. Только достоин ли родитель такого?

― А почему стражей всего пять? Они все вместе с этими вивернами воюют?

― Вместе, но по отдельности, – Вико помолчал, и пояснил: – В королевстве пять областей. Горные земли, Лесные, Срединные, Прибрежные и наши, Холмистые. Везде есть свой страж и войско из людей и драконов, вот каждый страж свои земли и охраняет. Понятно?

― Да. Ты хорошо разбираешься и понятно объясняешь.

― Мой учитель говорит, что мужчина должен знать, как его страна устроена, и что ей может угрожать.

― И это правильно. А ты знаешь, как мы здесь оказались? – я решила воспользоваться моментом, и вытянуть из мальчонки как можно больше информации.

― По моей вине, – горестно вздохнул тот. – Я взял папин браслет для магических опытов, но не знал, что это портальный артефакт. Обычно мне такое трогать категорически запрещается. Книгу с заклинаниями тоже нельзя было брать, вообще-то, но жажда знаний так обуяла!.. – мальчик опять вздохнул, а я снова закусила губы, чтобы не рассмеяться. – Только чары не получились. Браслет пропал и как-то оказался в вашем мире на хвосте лысика, но я этого не знал, думал, он по дому переместился куда-то, и если папа заметит пропажу, то будет страшно зол. Придётся тогда сознаться, что я и книгу стащил тоже, и магией занимался без присмотра взрослых. В общем, на хорошую порку я дел натворил.

― Папа тебя бьёт? – не поняла я.

― Нет, только страшно грозится, – отмахнулся мальчик. – На самом деле он добрый... Ну, короче говоря, я призвал браслет чарами обратно, и тут меня и папа нашёл на той аллее, и вы двое появились... Это был грандиозный провал, – тут мальчик вдруг хихикнул, – но забавно вышло!

― Будет ещё забавнее, если ты отправишь нас с Пушком обратно! Попробуй, а? – у меня забрезжила надежда.

― Такое я не могу. Это к папе. Надеюсь, он скоро победит и прилетит домой, – в голосе Вико послышалась тревога.

― И почему Пушок об...

― Тихо! – судя по звуку, мальчик резко вскочил на ноги. – Только не она! – шёпотом выкрикнул он. – Надо прятаться!

― Вико, что там? Кто она? – я испугалась за него.

― Корова прилетела! – бросил он, убегая.

За дверью стало тихо.

Я уже довязала свитерок и заканчивала обвязывать горловину, Пушок, правда, скептически смотрел на свою обновку.

― Это срам не прикроет, – ворчал он. – Местных аборигенов встречу и со стыда помру! А вдруг там будут приличные самочки? И тут я такой выхожу весь из себя иноземец, глаза горят, усы торчком, спереди стильный свитер актуальной осенней расцветки, а сзади... зад голый! Чао, крошки, познакомимся-потусим? Тьфу!

Крысик обиженно фыркнул и забился под одеяло, где прятался от вечерней прохлады, начинались сумерки.

― Слушай, ну, не переживай так! Посмотри с позитивной стороны. Шерсть ведь ещё может отрасти, а пока походишь голеньким. Знаешь, лысые крыски, морские свинки, кошки сейчас в моде!

― Тьфу сто раз на ваши модные тенденции! – высунув нос из-под одеяла огрызнулся мой питомец. –Такая шёрстка была шелковистая, красивая, сразу видно, парень живёт в чистоте, кушает плотненько, целый алфавит витаминов получает, а теперь? – он посопел немного и снова высунул головёнку. – Думаешь, этот крылатый стриж нас домой вернёт?

― Страж, а не стриж, – нервно хихикнула я. – Хотя, тоже летает, тут не поспоришь.

― Да хоть дятел или птица секретарь, мне лишь бы в нашу квартирку попасть, в тепло и покой!

― Знаешь, верить хочу, но боюсь. Лучше пока настраиваться на худшее, что останемся тут, – вздохнула я, затянув последнюю петельку.

― Это худшее? – крыс хмыкнул и мрачно выдал: – Худшее, оптимистка ты моя неисправимая, это если нас с тобой тут кокнут. И пока всё намекает на этот исход весьма жирно, я бы сказал, всей драконьей тушей!

― Так, выключай-ка всёпропальщика и врубай стильного иностранца. Свитер примерять будем. Не делай нервы ни мне, ни себе, ясно? В подвал не заперли, покормили, даже барахлишко принесли, не так всё плохо пока что.

В коридоре раздались раздражённые голоса.

― О, или еду несут, или идут убивать. Сделаем ставки? – с бравадой хихикнул Пушок, но при этом забился под одеяло поглубже.

― Пусти меня, Ганн! – взвизгнул женский голос. – Открывай сейчас же!

― Леди Лихс, никак нельзя. Милорд велел никого не пускать к ней, – с нотками отчаяния ответил управляющий.

― Ключи! Дай мне их немедленно! Или хочешь место потерять на старости лет, когда я тут хозяйкой стану? – капризная принцесска мигом превратилась в змеюку подколодную обыкновенную. – Со мной лучше дружить, Ганн, – прошипела она.

― Леди, я к вам с великим почтением, и готов служить всем, чем могу, но слово хозяина для меня закон, – с достоинством ответил управляющий. – Прошу простить. Пожалуйста, вернитесь в гостиную, это этаж для слуг, вам не по статусу тут находиться.

Молодец! Многие мужчины перед такими горластыми и наглыми гусынями теряются, а этот кремень! И хитрый, на тщеславие надавил, статус вспомнил! Я зауважала старика.

― В доме моего жениха появилась какая-то девка в одних панталонах! – взвилась та, кого Вико, видимо, и называл коровой. – Меньше всего меня сейчас волнует статус! Я должна увидеть эту вертихвостку, Ганн, и выяснить, что она задумала. Ключи. Немедленно! – раздался звук, будто кто-то топнул ногой. – А ты бы лучше хозяйского наследника поискал. Столько времени я просидела в гостиной, а он даже не показался. Наверное, снова что-то возмутительное вытворяет, пока никто не видит. Вот навредит себе или того хуже, замок сожжёт, и кто будет виноват?

― Забота о мальчике делает вам честь, леди Лихс, у вас доброе сердце, и чем скорее мы вернёмся наверх, тем скорее я начну его поиски, – не сдавался управляющий.

Забота? Да ей замок важнее мальчонки! Вот интересно, где он прячется? Его хоть покормили за весь день?..

Но Ганн, конечно, хорош, комплимент-то с душком сарказма отвесил... Хотя вряд ли она заметит.

― Дай сюда ключи! – рявкнула Карола. Раздался шум возни, пыхтение и сдавленный стон старика. – Я привыкла получать то, что хочу, старый ты дурак! И не жалкому человечишке с драконицей в силе тягаться, – выплюнула девица с презрением.

Скрипнул замок, моя дверь распахнулась и шарахнулась о стену.

Высокая девица лет двадцати, плоская и ровная как шпала, упёрла руки в несуществующую талию и заслонила дверной проём. Лиловый шёлк богатого платья, державшегося на плечах, неприятно подчёркивал бледность кожи, превращая её в синюшность, а глубокий вырез наряда весьма невыгодно выставлял напоказ женские прелести минус первого размера. Понятно, что приличный мужчина при общении с девушкой смотрит в глаза, да и вообще, не в прелестях дело, но всё же выбор наряда для встречи с женихом был спорный.

Мы рассматривали друг друга в упор, вернее, она рассматривала, а я симметрично отвечала на наглость.

― Поклонись и опусти голову, человечка! – заявила летучая корова, хотя мне она больше напоминала тощую самку страуса, лишившуюся всех перьев.

Впрочем, нет. Одно перо осталось и колыхалось, пристёгнутое сверкающей заколкой к причёске из тугих локонов, явно созданных плойкой. Надо признать, волосы у девицы были роскошные, длиннющие и густые, напоминавшие цветом цветы календулы. Интересно свои такие необычно яркие, или крашеная красотка?

― Ты глухая? Я сказала, склонись перед драконицей, фрейлиной и родственницей королевы! – снова потребовала она, надменные голубые глаза сверкнули.

― Вас вижу. А где другие три дамы? – я старалась говорить спокойно, помня о том, что от жениха этой самки страуса зависит наше возвращение домой, да и жизнь, вообще-то, но внутри разгоралась злость.

― Какие ещё дамы? – растерялась и тут же взбесилась рыжуха. – Ты малахольная?

― Как какие? Те, перед которыми надо склониться, ну, драконица, фрейлина и родственница... Им всем надо кланяться или каждой по отдельности? – я включила дуру и хлопала ресницами. – Мы же не местные. Вдруг что-то нарушим? А как говорит хозяин замка, надо уважать чужие традиции.

― Играть вздумала, дрянь ничтожная? – процедила Карола, красивое, но злое лицо обезобразил оскал. – А сама уже знаешь, что он говорит?.. Не при разговоре ли с ним ты юбку потеряла? – она стала на меня наступать, и силы наши были не равны.

Подтверждая эту мысль, в дверном проёме мелькнуло тело Ганна, упало, соскользнув по стене коридора, и не двигалось. Что она с ним сотворила?! А вдруг убила, а обвинят меня?

― Хозяйка... – раздался жуткий хрип с кровати, – плохо мне... Не побрезгуй, обогрей страдальца заразного... – Пушок вылез из-под одеяла в каких-то красных прожилках, свалился на бок, тяжело дыша, закатил глазёнки и скрёб лапами воздух. – Одолела зараза проклятая, все теперь меня боятся, только ты одна осталась, да и то, может уже заболела. Так и помрём вместе... – испустив душераздирающий вздох, крыс затих, как умер.

― Пушок? Малыш... Что с тобой?! – от ужаса у меня голос задрожал, но стоило протянуть руку, как крысёнок подскочил, принялся носиться по кровати, верещать и агрессивно прыгать в сторону Каролы.

― Это ещё что? – взвизгнула она, отскочив подальше от меня, глаза стали огромными, зрачки вытянулись в узкие щёлки. – Про это старик говорил? Больная крыса! Заразная! Бешеная!

Крысёнок спрыгнул на пол и рванул к ней, вереща, как паяц:

― Заразная крыса, заразная крыса! Сожру...

Мелькнуло пламя. Раздался короткий визг.

― Пушок! – заорала я, но там, где только что был мой любимец, зияло обугленное пятно на досках, по его краям вспыхивали искры. – Пушок...

Ноги подкосились, горло будто чья-то рука сжала, лишив меня воздуха, перед глазами прыгали кровавые пятна.

― Гадина... Чтоб тебе самой сгореть! – в рычащем хрипе я не сразу узнала собственный голос, а из коридора донёсся звук шагов.