АНАСТАСИЯ ОЛЬХОВИКОВА. ДРАКОНИЙ ИЗУМРУД

(зарисовка о Пенелопе Детри, дочери Арины и Дориана из серии книг «Истории трех галактик»)

– Я не знаю, что надеть, – надула губки Пенелопа, разглядывая свое, как ей казалось, совершенно невзрачное отражение.

– Не знаешь, что надеть, чтобы у Мориса челюсть отвалилась, – по–своему поняла ее мама, крылатая сирена Арина Детри, сияющая молодостью и с любовью смотрящая на дочь.

Когда–то и она сама так же вертелась перед зеркалом, потому что знала: на празднике обязательно увидит Дориана. Сирена с улыбкой прикрыла глаза: сколько же лет минуло с тех пор, как она шагнула в рамку ненаправленного телепорта, совершенно не заботясь о том, что может ожидать на том конце. Сколько утекло воды. Там, на Земле, она повстречала дракона со смешным именем Андрей. Там, на Земле, воспользовалась его гостеприимством, не подозревая, что за маскировкой прячется не кто иной, как судьбой избранный для нее мужчина. А как она была поражена, когда морок спал, и на месте Андрея оказался именно Дориан? С тех пор они успели пожениться и подарить свету трех чудесных детей. Пенелопа вступала в возраст совершеннолетия. Пенелопа была всерьез увлечена Морисом ван Гарденом, но, как и все уважающие себя сирены, никогда бы не призналась в этом. Впрочем, как и все уважающие себя сирены, свое расположение она, как и в детстве, не изменяя привычкам, демонстрировала путем пикировок и нападок на Мориса. В такие минуты, когда чета Детри приглашала к себе ближайших друзей, Арина каждый раз поражалась стойкости Мориса. Правда, с наступлением переходного возраста все стали звать его сокращенным «Рис» и, насколько знала Арина, никому он пока еще не предлагал услышать свое полное имя всерьез.

– Мам! – осадила ее Пенелопа, гневно топая каблучком. – Сколько раз я просила не произносить при мне имя этого огненного! Он только и делает, что задирает меня! А вы с завидной регулярностью продолжаете приглашать его на все праздники!

Что правда, то правда: ван Гардены частенько заезжали в гости, ну а Рис показывался с ними каждый раз, стоило Пенелопе остаться дома. То ли чутье у парня было на дочку призрачного дракона, то ли хорошая сеть осведомителей. Арина не знала и не пыталась вдаваться в подробности, но то, что мальчик точно увлечен, не сомневалась нисколько. Правда, о симпатии своей он не собирался говорить избалованной девчонке, и Арина очень надеялась, что с наступлением двадцатилетия многое в ее характере поменяется.

– Ну не злись, солнышко, не надо, – примирительно заявила мать, отправляясь в свою комнату. Вернулась она оттуда с большим чехлом в руках, который передала Пенелопе:

– Посмотри на это. Мне кажется, оно вполне подойдет тебе.

Раскрыв чехол, Пенелопа ахнула от восторга: снизу на нее блестело изумительным материалом длинное изумрудное платье.

– Я подумала, что на Новый Год не грех и выделиться, – осторожно заметила Арина, прощупывая реакцию притихшей дочери.

– Мам, оно великолепно! – взвизгнула Пенни, подхватывая наряд без бретелей и начиная кружиться с ним по комнате. – О, я смогу перещеголять даже Адену Тайс!

Маленькая четырнадцатилетняя заноза успела отличиться стервозным характером. Арина прекрасно понимала дочь: Адена переняла все черты своей преподобной матери, Марины Тайс, Верховной Жрицы сирен, вышедшей замуж за правителя горгулов, Гордона. И пусть Марину Ари безмерно уважала, способность Адены выводить из себя любого, кто попадет под ее дурное настроение, поистине привлекала к себе внимание. На семейных встречах Детри объектом домогательств стала именно Пенелопа, которая, будучи старше на шесть лет, просто не могла обижать ребенка, чем и пользовалась по максимуму маленькая русалка.

– Примерить не желаешь? – предложила Арина с улыбкой. Со стороны дочери раздался восторженный вздох. Спустя пятнадцать минут Пенелопа блистала перед зеркалом.

– Найдем к нему колье, и точно будешь звездой вечера, – пообещала Арина. Глаза Пенелопы зажглись, как все звезды Вселенной разом.

– Хочу быть самой красивой, – шепнула по секрету дочь, но в ее голосе не было ни капли самодовольства. Арина знала: Пенелопа приняла серьезное решение и что–то наметила на время торжества.

***

Гуляя по торговому центру, Пенни забрела в секцию элитных магазинов с драгоценностями. Нет, она никогда бы не стала покупать себе подобных украшений, просто здесь можно было присмотреть что–нибудь такое, что потом могли воспроизвести по ее просьбе подземные драконы. Никто лучше них не мог работать с камнем – с этим утверждением не спорила даже Вселенная. А дядя Рид очень любил Пенелопу. В общем, выход она бы нашла – это точно!

Она как раз присмотрела колье в форме радуги с алмазами, но цвет камней совершенно не подходил платью. Изумруды бы сюда. Вздохнув, Пенни приготовилась уходить.

– Ищешь подарки к Новому Году? – внезапно раздался над ее ухом голос Мориса, и Пенелопа вздрогнула, отскакивая от неожиданности и начиная злиться оттого, какая снисходительная улыбка играла на его лице.

– Вечно ты подкрадываешься и специально пугаешь меня! – воскликнула девушка, нахмурившись.

– Хорошо, признаю, в этот раз увидел тебя и не смог удержаться, чтобы не подойти и не поприветствовать.

И вроде бы радость на его лице была искренней, но Пенни за годы общения слишком привыкла ждать от этого дракона всего, что угодно.

– В летной школе выходной? – язвительно поинтересовалась она, понимая, что начинает заноситься. – Арракис не нуждается в своем гениальном дитя?

Тут она не лукавила: в свои почти двадцать лет Морис заслужил славу прекрасного пилота и не раз управлял кораблями исследовательских операций. Поиски драконов продолжались. Во Вселенной оставалось множество неохваченных уголков. А Морис оказался не по годам развитым мальчиком с талантом управления звездолетов. Вот почему она видела его слишком редко. Вот почему постоянно была с ним на ножах, хотя все время безумно скучала.

– Выбираю подарки, – пожал плечами синеглазый дракон. Пенни очень любила этот вангарденовский оттенок, ну а форма космического флота, помимо всего прочего, подчеркивала еще и подтянутую фигуру парня.

– Ну и выбирай, – равнодушно отозвалась маленькая сирена, намереваясь покинуть помещение ювелирного магазина.

– Может, раз уж мы встретились, посоветуешь, какой подарок сделать любимой девушке? – Морис изобразил настолько дружелюбное лицо, что Пенелопе стоило огромных усилий не подскочить к нему и не расцарапать его. Подарок? Девушке? Да еще и любимой?! Она тяжело выдохнула, подумав, что слишком долго держала дракона на привязи. Морис устал и просто нашел кого–то более сговорчивого. Платье пропадет впустую. Жаль.

– Попробуй подойти к консультанту, – как можно небрежнее произнесла девушка. – Я в таких вопросах не мастак. Удачных покупок.

Дракон долго смотрел ей вслед, улыбаясь. Опять эта девчонка позабыла, как хорошо они могут чувствовать чужие эмоции. А уж если нашли себе женщину, и подавно. Пока она еще верила, что способна выбирать сама, пусть дуется. Ему был по нраву тот коктейль эмоций, который испытывала Пенелопа, встречаясь с ним.

Морис точно запомнил место, у которого девушка провела много времени. И разочарование на лице – тоже. Выходит, что–то в этом украшении пришлось не по нутру. И Морис, кажется, даже знал, что. Слишком блеклые камни. Слишком зеленые у Пенни глаза, чтобы носить такие. Изумруды бы подошли. Ох, девчонка. Его драконий изумруд. Что же она с ним делала.

Усмехнувшийся ван Гарден, подмигнувший молоденькой девушке–консультанту, направился к выходу, доставая видеофон. Связаться он хотел со своим ближайшим знакомым подземным драконом.

***

– Милая, на тебе лица нет, – увещевала дочку Арина. – Какой Новый Год в плохом настроении? Сейчас прибудут ван Гардены, Морис обязательно развеселит тебя!

Пенелопа была уже при полном параде. Платье сидело идеально, тяжелые вьющиеся волосы мама сколола только на висках, и они пышной волной спускались до пояса, туфельки на невысоком каблуке, чтобы можно было танцевать, они присмотрели заранее. Девушка отказалась только от колье, надев одни серьги в цвет глаз. Запомнившаяся с огненным драконом встреча выбила ее из колеи настолько, что расхотелось даже праздновать.

– Да, наверное, – рассеянно кивнула Пенелопа, предпочитая сосредоточиться на стуке в дверь. Вошел папа и, подойдя к своим любимым девочкам, протянул Пенелопе небольшой сверток квадратной формы.

– Сейчас доставили почтой.

– Сюрприз! – воскликнула Арина. – Ну же, милая, открывай!

Подозрительно глянув на обоих родителей, девушка подумала, что те захотели растормошить ее к празднику, а потому принялась вскрывать шуршащую упаковку, только бы не обидеть двух самых дорогих во всей Вселенной существ. Внутри оказалась бархатная коробка кроваво–красного цвета, и Пенни подумалось, что такого оттенка, пожалуй, мог бы быть один из огненных драконов. Когда же она увидела содержимое, дыхание сбилось, а дрожащие руки сами погладили россыпь изумрудов на великолепном колье.

– Вот это да, – выдохнула Арина. – Ты поэтому отказывалась от украшений, милая?

– И кто же у нас такой состоятельный поклонник? – нет, глава семьи Детри отнюдь не сердился. Но дочь была единственной, а потому самой любимой. Мальчишки прекрасно росли сами, а вот за Пенелопой порой требовался глаз да глаз.

Девушка в тот момент не слышала ничего вокруг себя. Просто не могла поверить догадке, вспыхнувшей в голове молниеносно. Колье из того самого магазина, только камни заменены изумрудами! Как? Как такое могло произойти? Не устроил же никто за ней слежку, правильно? Хотя один–то точно мог! Один – тот самый, который сказал ей, что ищет подарок для своей девушки!

– Не знаю, пап, – озвучила она официальную версию и принялась соображать, позволила бы работа на звездный флот отдать бешеные деньги за подобное украшение?

Дверь распахнулась, вбежал Робин, никогда особенно не заботившийся о чужом личном пространстве.

– Ван Гардены приехали, прекращайте копаться! – велел он. – А на подходе еще и Тайсы! Хочу посмотреть, как Арик будет собачиться с Аденой, а этого без вас не случится, если проторчите тут!

С этими словами четырнадцатилетний мальчик спальню сестры покинул, и оставшееся семейство Детри слаженно хмыкнуло. Пожалуй, среди детей Дориана никто особенно маленькую русалку не жаловал, что, впрочем, не мешало ей быть обворожительной и милой со взрослыми. На некоторых она уже и глаз успела положить. Пенелопа взяла колье и попросила отца застегнуть его на шее. Отдавать мелкой сирене своего дракона она сегодня не собиралась!

***

Чуть заметная дымка планеты Крылатой Богини все еще сохранялась в атмосфере. Одинокая сирена брела пустынными утренними улицами, не ожидая встретить никого живого. Слишком рано. Спонтанное перемещение из ночи нового года в утро Магеллановых Облаков стало стремительным даже для нее самой. И все же решимость не колебалась ни минуты, и шаг за шагом девушка шла к главному святилищу планеты.

На пороге ее встретили хранительницы Источника. Поклонившись сирене из рода Брок, они синхронно поинтересовались:

– По доброй ли воле ты пришла сюда, дитя крылатой сирены?

– По доброй воле. По зову сердца, – бесцветным голосом ответила девушка. Раз уж не вышло выбрать любовь, пусть свершится пророчество. Она найдет своего мужчину с помощью зова.

Несколько часов назад она была настолько счастлива, что даже не дерзила Морису в своей привычной манере, а веселилась, ощущая его горячую ладонь на талии и не один танец проведя в его объятиях. Морис улыбался, глядя на колье на шее девушки. Потом она отлучилась всего на минуту – освежиться на кухне, а когда вернулась, огненного уже не было. Любитель стычек, самый младший братик, с довольным видом сообщил, что слышал, как парочка Рис–Адена поднялась куда–то на второй этаж. Пенелопа, сглотнув, медленно пошла следом. И стала свидетелем интереснейшего разговора.

– Перестань гоняться за старушкой Пенни и обрати внимание на подрастающее поколение, – уговаривала Мориса русалка, и крылатой сирене потребовалось все самообладание, чтобы сдержать рвущийся наружу порыв ненависти к девчонке. Какой бы она ни была умницей, как бы ни радовала родителей, сейчас она пыталась украсть у Пенелопы мужчину!

– Ты забавная зверюшка, Адена, – в голосе Мориса послышалась улыбка, и Пенни это тоже не понравилось. – Но позволь взрослым самим разобраться в своих чувствах.

– Между нами разница всего в шесть лет, – и не думала унывать русалка. – Дождись меня, дракон, и увидишь, на что я способна.

– Адена… – предупреждающе зазвучал Морис, но девчонка, странно зашуршав тканью платья, не дала ему договорить:

– А это чтобы ты знал, от чего отказываешься сейчас!

Все стихло. Пенни стоило уйти. Но проклятое любопытство заставило выглянуть из–за стены, чтобы стать свидетельницей довольно страстного поцелуя в исполнении белокурой бестии и огненного дракона. А уж когда сирена увидела его руку, запущенную в волосы Адены, то и вовсе растерялась. Кажется, часть эмоций она все же не сдержала, поскольку почти тут же Морис от русалки оторвался. И Пенелопа простила бы все. Абсолютно все, только не чертов похотливый зеленый огонь в глазах! Несколько минут назад, танцуя внизу с Пенелопой, Морис ничем не выдавал своего нестабильного состояния. А значит, во всем была виновата чертова русалка! Выходит, ее он выбрал в качестве будущей жены? Хорош же ловелас! От одного поцелуя завелся настолько, что впал в промежуточное состояние?

Потянувшись к застежке колье, Пенни мстительно подумала, что для завершения брачного ритуала Морису придется подождать еще несколько лет. Марина ни за что и никогда не позволит дочери выйти замуж несовершеннолетней. А значит, агония и безумство этому божественному пилоту в ближайшее время точно обеспечены.

Колье упало на пол. Странно, но Морис выглядел растерянным. Пенелопа ждать не стала и свернула к своей комнате. Последним, что она видела, было выражение торжества на лице русалки.

У двери ее нагнал огненный, преграждая путь в комнату.

– Это не то, о чем ты подумала.

– Я ни о чем не думала, – холодно отбрила его сирена, пролезая под упертой в стену рукой и пытаясь спастись внутри своего маленького мира. Не вышло: дракон закрыл дверь лишь тогда, когда сам оказался в личном пространстве Пенни.

– Вечно ты напридумываешь себе всяких небылиц, Пенелопа! Снова веришь своим глазам и совсем не доверяешь чувствам, – пытался образумить ее Морис, но безуспешно. Сейчас пробиться сквозь броню отчуждения не смог бы никто.

– Хочешь знать, что говорили мне чувства? – девушка подошла к окну и устроилась на подоконнике. – Они говорили мне, что наши с тобой пикировки – не просто выяснение, кто главный, но еще и постепенное зарождение симпатии. Ни один одногруппник не списывал мне со счетов то, что ты проглатывал молча. Ни один высший никогда и ни за что не простил бы мне того, что с легкостью прощал ты. Но, может быть, ты просто слишком флегматичный огненный? Может, тебе как раз и нужна была такая рыба, как Адена?

Дракон в мгновение ока материализовался рядом, обхватывая лицо Пенни руками:

– Когда–нибудь ты все равно должна была поплатиться за острый язычок. Считаю, что это необходимо сделать сейчас.

Сообразительности хватило, чтобы понять, что не просто так Морис с позеленевшими глазами смотрит на ее губы:

– Давай, дракон. Сделай это так, будто и правда меня любишь.

К ее удивлению, напряженный до этого момента молодой человек расслабленно улыбнулся и нежно коснулся рукой ее подбородка, приподнимая его:

– Разве может быть иначе?..

Может. Она потому и оказалась здесь, что прекрасно знала ответ на этот вопрос. Что бы там ни говорил Морис ван Гарден, как бы сладко ни целовал, его глаза стали менять цвет именно в присутствии Адены. А для дракона это могло значить только одно: именно с этой женщиной он свяжет свое будущее. Это Пенелопа уяснила из уроков матери. Ну, и еще кое–что. То, что позволило ей беспрепятственно покинуть пределы комнаты после того, как уложила бессознательного парня к себе на кровать и переоделась в дорожный вариант. Поцелуй, лишающий силы. Оружие сирен, когда все другие исчерпаны.

Спуститься по стене со второго этажа труда не составило. Серьезным препятствием мог оказаться средний восемнадцатилетний брат. Но он, взглянув в зареванное лицо, с тяжелым взглядом спросил:

– Кто?

– Адена целовалась с Морисом. Он ее выбрал, – коротко ответила Пенелопа.

– Что матери передать? – блеснул аквамариновым взглядом старший из сыновей–драконов Дориана.

– Я решила пройти инициацию. Вернусь через месяц или около того – как спина заживет.

В глазах брата промелькнул ужас, но Пенелопа не дала ему отговорить себя.

– Не волнуйся. Раньше через это проходили все. Я дочь сирены, а значит, такая же крылатая и все вынесу.

– Зачем тебе это? – только и спросил брат.

– Морис свою любовь нашел. Я тоже хочу. До встречи, Арагорн.

– Береги себя, – на прощание махнул рукой Арик.

Кивнув, Пенелопа уверенно зашагала к арке на границе угодий Детри. Позади оставался веселый, полный музыки дом с новогодним настроением внутри, впереди маячило неясное будущее с непонятными перспективами. Ничего страшного. У нее хватит времени и сил. Только бы успеть позабыть дракона.

***

Она выбрала очень удачное время для инициации. Будь здесь Лидия или Марина, они наверняка смогли бы отговорить ее от подобного решения. Что уж говорить о бабушке Эдне, которая обладала удивительной способностью поворачивать все в удобную для себя сторону. Но нет, утро нового дня для Пенелопы ознаменовалось лишь встречей с несколькими послушницами Верховной Жрицы, которые от радости поначалу не придали значения необычной внешности молодой сирены. Глядя на них, Пенелопа подумала, что бледность кожи и волос передалась и их разуму, как вдруг одна любопытная спросила:

– Ты ведь из рода Броков, правильно? Они всегда выделялись на фоне остальных сирен.

– Верно, – осторожно кивнула Пенелопа.

– Честно говоря, я думала, что с уходом Эдны все ваши сирены позабудут об истинной природе. Да и ты – красивая ведь – зачем тебе искать мужчину с помощью зова? Волосы золотисто–каштановые, глаза яркие и зеленые – любой и так пойдет за тобой, стоит только захотеть!

– Мне не нужен любой, – возразила Пенелопа. – Мне нужен единственный и мой.

– Ох, уж эта ваша романтика, – хихикнула девушка. – Ладно, пойдем.

***

– Очнулся? – на Мориса сверху смотрело улыбающееся лицо Арины Детри. Поодаль юноша заметил родителей и Дориана, выжидающих пробуждения молодого дракона. – Поздравляю, ночью ты познакомился с действием нашего поцелуя силы.

Он смутно припоминал события минувшего вечера. Счастливая Пенелопа, Адена, пытающаяся показать ему, как правильно целоваться. Застывшая в его руках сирена, от близости которой снесло крышу настолько, что он не заметил ни единой эмоции, идущей от старшей дочери семейства Детри. Надо было сообразить, но он совершенно потерял голову, одновременно и поражаясь своей наглости, и тому, какие козыри в руки ему дала девушка. Мягкая, желанная, любимая. Никто другой давно не был ему нужен.

– Где Пенелопа? – прохрипел Морис, поражаясь собственному голосу. Кажется, она нехило его вчера приложила. Стоило только поцеловать ее, и весь мир перед глазами померк. Только теперь он понимал, что это было просто следствием потери сознания.

– Ты мне лучше скажи, голубчик, – прошипела мать, словно взбесившаяся пантера. Недаром Инга из рода Свободных Кошек пантерой была. – С какой такой радости уединился с Аденой Тайс, а потом вынудил Пенелопу сбежать?

– Сами разберемся, – буркнул сын в ответ. – Тайсам принесу свои официальные извинения.

– Не стоит, – остановил его отец, огненный дракон Кристофер ван Гарден, усмехнувшись: его–то явно разговор веселил. – Марина прекрасно знает, на что порой бывает способна ее старшая дочурка, так что на этот счет не беспокойся. А вот Пенелопу как вызволять будем, сын?

– Слишком поздно, – Арина покачала головой. – Магеллановы Облака без Верховной Жрицы быстренько ее инициируют. Тамошние сирены еще и облизнутся, что снова получили Броков в свои лапы.

– Я за ней полечу, – решил Морис, поднимаясь. Он прекрасно понимал значение слова «инициация». Болезненная процедура, при которой специальные воды Источника планеты высекают на коже спины татуировку в виде ангельских крыльев. Совершенно варварская привычка, которой раньше подвергались абсолютно все сирены. Раньше. Но не теперь! Что же ты сотворила, Пенелопа?

Арина придержала его за плечо.

– Марина не очень–то жалует мужчин в храме Крылатой Богини.

– Посмотрим, – не желая раскрывать планов, ответил дракон.

– У тебя полет через месяц, – напомнил отец. – Разведка месторождений намория с горгулами.

– Помню, – кивнул Морис. – Успею.

А нет, так топливо подождет. В конце концов, зря оно, что ли, было высокоскоростным? Но говорить об этом вслух Морис не стал. Почему–то в нем жила уверенность, что Пенни очнется гораздо раньше. А там он всегда успеет вернуться к началу экспедиции. Слава Вселенной или сиренской Крылатой Богине, телепортов на планетах поющих женщин теперь было предостаточно.

***

– Дерзкий мальчишка, – почти прозрачные глаза Верховной Жрицы сирен смотрели на него с нескрываемым интересом. – Особенно в свете прошедших событий. Тебе бы быть благодарным, что я не рассердилась за покушение на честь моей дочери, а ты пришел требовать права ухаживать за сиреной из рода Брок.

– Если вы ставите вопрос подобным образом, я готов на очную ставку с вашей несовершеннолетней, – он намеренно выделил это слово, – дочерью, на которой обязательно попрошу присутствовать призрачного и подземного драконов, – Морис не поддался на завуалированные угрозы. – Вам прекрасно известно, что один из них снимет чувства обоих участников поцелуя, а второй восстановит картину происходящего. Не знаю, как вы, а я в событиях новогодней ночи уверен. А еще помню, как относятся у вас же на планете к беспорядочной жизни сирен до совершеннолетия и инициации. Если она, конечно, происходит. Вы сами готовы вынести на всеобщий суд поступки Адены? Если да, то я к вашим услугам, Марина.

– А я все не верила, когда говорили, что среди драконов огненные являются лучшими дипломатами, – улыбка Верховной Жрицы вышла зловещей. – Впрочем, не будь я на твоей стороне, не пустила бы даже на порог. Считай это моей великой милостью. Тебя проводят в покои, отведенные для восстановления Пенелопы. Но предупреждаю, дракон: здесь святилище сирен. И все ваши избранные штучки советую оставить при себе.

Естественно, это подразумевалось по умолчанию. Морис поблагодарил Верховную и отправился следом за невысокой блондинкой с такими же, как и у Марины, прозрачными глазами. Отличие было лишь в том, что она периодически поглядывала на него с любопытством. Наконец не выдержала и хитро улыбнулась:

– Давно Пенелопу знаешь?

– С детства, – ответил Морис подозрительно.

Девушка посмотрела на него с сомнением:

– А она говорила, что хочет найти единственного и своего.

Дракон широко улыбнулся:

– Считай, что уже нашла.

***

Она не помнила, сколько времени провела на грани сознания и беспамятства. Все терялось в огромной воронке боли, не желающей прекращаться ни на минуту. Было ощущение, будто резали не спину, а все тело в целом. И она не стала бы винить себя, если начало реабилитации прошло под знаменем непрекращающихся криков.

Потом стало легче. Она начала распознавать запахи, звуки, смену дня и ночи. Только почему–то с трудом. Когда чувствительность вернулась почти в полной мере, Пенелопа поняла, что лежит на лавке со связанными снизу руками и полностью обнаженной спиной, а ноги прикрывает слишком легкая ткань. На глазах была повязка. Спасало то, что где–то рядом находились воды Источника. Скорее всего, они и поддерживали стабильную температуру в помещении храма. Но то, как лежала она, было очень странным.

За ней кто–то ухаживал – кто–то, отличный от сирен. Девушки приносили мази и воду с едой, но у существа, постоянно находившегося рядом, были совершенно не женские руки. Мозолистые, сильные, уверенными движениями втирающие в кожу лекарство. А когда Пенелопа окрепла настолько, чтобы попытаться пробиться в мозг ухаживающего, то натолкнулась на приличный блок. Сломать стену она не смогла – слишком слаба еще была. Менталист? Но сюда не пустят драконов! Или Марина прислала кого–то, заручившегося ее поддержкой? Это что, изощренная месть за то, как Пенни «обижала» ее ненаглядную дочурку?

Первыми словами, сорвавшимися с губ, как ни странно, стали обещания угрозы:

– Если ты чертов тритон, которого допустили к святилищу, клянусь, пожарю тебя на отбивные, как только отсюда выберусь!

Вместо ответа раздался тихий смешок, а затем незнакомец ее поцеловал. Область поясницы, оказавшаяся странно чувствительной, тут же разослала по всему телу мурашки, и Пенелопа почти взвизгнула:

– Ты что творишь?! Не смей ко мне прикасаться!

Она завозилась на лавке, пытаясь сбросить с себя чужие губы, но добилась совершенно противоположного эффекта: ткань, укрывавшая нижнюю половину тела, соскользнула на пол, открывая к сирене полный доступ. Наглые руки сразу же этим воспользовались: смазанные каким–то раствором, они принялись втирать непонятную, но приятно пахнущую смесь в ее ягодицы и бедра, а затем спустились ниже, добравшись до самых пяток. Поначалу брыкавшаяся Пенелопа постепенно затихала, мысленно продумывая план мести, но тело отказывалось следовать приказам мозга. Оно млело под бережными касаниями неизвестной сиделки, и теперь Пенелопа принялась укорять себя, что испытывает совершенно непонятные желания от действий того, кого даже увидеть не может! Ведь она же любила другого мужчину! Другого! Мориса…

Изнутри ничего не отозвалось при упоминании дракона. Инициация сделала свое дело: отсекла часть эмоций, превращая Пенелопу в обычную охотницу за зовом. Кажется, перед прилетом на Магеллановы Облака она мечтала найти свою любовь. Сейчас ей не было до этого дела.

Ее освободили, перевернули на спину, принявшись повторять процедуру для оставшейся части тела. Она вздрогнула, когда мужские – теперь сомневаться не приходилось – руки начали массировать грудь, и стыдливо попыталась прикрыться. Мысли стащить повязку даже не возникло: Пенелопа почему–то испугалась, что тот, кто сейчас с ней наедине, растворится в воздухе. Все же странно действовали на нее воды Источника и обретенная татуировка. Спина не болела – значит, прошло достаточно времени, чтобы кожа успела зарубцеваться. Наверное, сейчас она напоминает испещренное огромными шрамами пространство кожи. Но ничего, скоро татуировка превратится в средоточие рубцов.

Пенелопа не сдержала стона, когда массаж перешел на внутреннюю сторону бедра. Ей показалось, что в комнате чересчур жарко, хотя, насколько она помнила, в святилище такого быть не могло. Дыхание незнакомца стало рваным, а ее собственные руки, вначале повисшие, словно плети, взметнулись вверх, нащупывая руки мужчины, скользящие вдоль тела. Рывком поднявшись, используя незнакомца в качестве опоры, она удивительно точно определила положение его туловища, а затем кинулась на шею «сиделки». Тот не удержал равновесия, и парочка приземлилась прямо на пол. В тишине послышался сдавленный ох незнакомца.

– Только попробуй сказать, что я тяжелая, – пригрозила ему Пенелопа, а сама уткнулась носом в чужую шею, с удовольствием вдыхая запах.

В ответ раздался тихий смешок и последовавший за ним шепот:

– В самый раз.

Он показался Пенни каким–то знакомым, но помутившийся разум отказывался искать аналогии.

– Кто ты такой? Окажешься тритоном – найду и убью. Ни одной рыбине не позволяла себя лапать – и не позволю.

– И не придется, – снова усмехнулся мужчина.

– Слава Богине… – выдохнула девушка, а затем приподнялась над ним, морщась от боли из–за натяжения спины.

– Осторожно, – предупредил ее шепот, но Пенелопа только фыркнула:

– Ты меня тут почти невинности лишил – и говоришь об осторожности?

Странно, но перепалка с шепотом начинала приносить ей удовлетворение.

– И не собирался, – невозмутимо отозвался шепот. – Ты, конечно, совершеннолетняя, но бесчувственная сирена совершенно не в моем вкусе.

– Это я–то бесчувственная? – натурально возмутилась Пенелопа. – Ну, ты и… – договорить ей, к счастью, не дали. Незнакомец рывком поднялся, усаживаясь на полу и вынуждая девушку принять позу наездницы. Когда она стала вырываться, одна чужая рука сжала ее ягодицу, вторая перехватила шею. И пусть сознание застилал туман ярости, Пенелопа поняла: он даже в подобной ситуации старается причинить ей как можно меньше неудобств. Или все–таки нет?

– Согласен с каждым определением в твоей голове, – довольно отозвался шепот. – Вот теперь ты мне определенно нравишься.

К ее губам прижались настойчивые губы, принявшиеся одновременно и сминать, и массировать нежную кожу. Пенелопа вырывалась, как могла, пока тело снова не предало ее. Руки сжали шею незнакомца, пальцы зарылись в коротких жестких волосах. И пусть с губ сорвался непроизвольный стон боли, она только крепче прижалась к своему помощнику по инициации. Голова кружилась, она так и не поняла, была ли боль от укуса в основании шеи настоящей или ей просто показалось, но потом обладатель шепота сразу принялся зализывать и целовать пострадавшее место.

– Извращенец, – пожаловалась Пенелопа и повторила маневр. Во рту почувствовался металлический привкус крови, но она плохо соображала, охваченная жаром объятий незнакомца. Его сдавленный стон стал настоящей усладой для слуха.

– Маленькая кровожадная сирена, – дразняще ответил шепот, и девушка, как могла, попыталась нейтрализовать последствия своего безумия.

– Сумасшедший, – пробормотала она тяжелым голосом. – Я тебя даже не знаю, а творю такие вещи, да еще в храме!

– Теперь узнаешь, – пообещал ей шепот. – Из тысячи узнаешь. Придешь на зов, чтобы окончательно стать моей.

– А не слишком ли ты самоуверен? – возмутилась сирена, но ее губы снова захватили в плен. Когда оба принялись восстанавливать дыхание, шепот насмешливо произнес:

– В самый раз, сирена. Ты моя и ничьей другой больше не будешь.

Незнакомец заплел ее волосы, помог встать на ноги, накинул на плечи халат и отвел в соседнее помещение, где, как и предполагала Пенелопа, находился бассейн с Источником. Она купалась добрых полчаса, и все это время хозяин шепота был рядом. Выходил только тогда, когда ей нужно было провести гигиенические процедуры. А потом отвел обратно.

– Ночь наступает, – почувствовала смену времени суток Пенелопа.

– И маленькой сирене пора спать, – согласился голос.

– Хочу с тобой, – она капризно надула губы.

– Само собой, – отозвался шепот.

– Не забудь раздеться, – голос Пенелопы зазвучал требовательно, но в ответ раздался только смешок:

– Без помощи могу не справиться.

– Тоже мне, напугал, – фыркнула девушка, нащупывая змейку на куртке мужчины. Он был одет во что–то из довольно грубой ткани. Пенни раздевала его стоя, не заботясь о том, куда сбрасывает детали одежды. С застежкой от брюк пришлось повозиться, но она решительно отвергла всякую помощь.

– Так–то лучше, – довольно выдала сирена, оставляя обладателя шепота в одних трусах. – Ты меня голой видел, а я до сих пор в повязке.

– Боишься? – понимающе прошептал голос.

– Да, – призналась она. – Вдруг исчезнешь. Наговорил с три короба, а мне теперь мучайся в догадках.

– Не сегодня, – пообещал голос. – Сегодня я с тобой, сирена.

Девушку уложили поверх мужского тела. И снова они целовались, как безумные, и снова Пенелопа не контролировала себя – зато голос делал это с поразительным спокойствием. Она не была наивной дурочкой и прекрасно ощущала чужое напряжение, но тешила себя мыслью, что из–за его решения страдать в равной степени будут оба. Когда она, как самая настоящая крылатая, спросила у него, почему не сейчас, ответом было тихое: «Потому что хочу видеть твои глаза, когда будешь стонать от страсти». Ясное дело, попыток девушка не прекратила. Но в итоге чужая выносливость намного превзошла ее собственную, и засыпала Пенни катастрофически неудовлетворенной.

Утром никого рядом не оказалось. Словно очнувшись после беспамятства, Пенелопа первым делом стащила с глаз повязку, обнаруживая в обозримой близости одежду, в которой телепортировалась на планету Крылатой Богини, баночки с мазями на полу рядом, ту самую простынку, которой они с шепотом прикрывались…и никакого незнакомца. Может, ей приснилось все это? Прислушавшись к собственным ощущениям, она не нашла серьезных изменений. Даже спина почти не болела. Чувствовала себя сирена вполне хорошо. В комнату, будто ощутив чужое пробуждение, заглянула знакомая белокурая сирена:

– Проснулась? Отлично. Твоя инициация завершена.

– Как долго я восстанавливалась?

– Две недели, – ответила девушка. – Молниеносный результат.

– Кто за мной ухаживал? Сирены? – требовательно спросила Пенни.

– И они тоже, – загадочно улыбнулась девушка.

Значит, этот недотритон ей все–таки не приснился.

– Где он?! – прорычала новоявленная носительница воли богини.

– Ушел утром, – пожала плечами сирена. – Сказал, если захочешь – найдешь его. Завидую тебе. Краси–и–вый!

Час от часу не легче! Кто мог оказаться с ней во время инициации?

– Где Марина? – скинув с себя простыню и принимаясь остервенело одеваться, спросила Пенни.

– С мужем и детьми, – пожала плечами девушка. – Ты, конечно, Брок, но не настолько важна, чтобы ради тебя бросать семью. Она прилетала на несколько часов, чтобы справиться о твоем здоровье, и вернулась обратно.

– Богиня! – почти выругалась Пенелопа, понимая, что Верховная Жрица могла быть единственным ключом к решению проблемы. – Ладно, – попытавшись успокоиться, выдохнула сирена. – Я могу идти?

– Конечно, – не стала задерживать ее белокурая послушница богини. – Если в состоянии улететь.

Спина отозвалась тягучей болью, и Пенни усмехнулась. Полеты совсем не для дочери призрачного дракона!

***

– Милая, все хорошо?

Мама задавала этот вопрос, не переставая, после возвращения Пенелопы домой. Дочь будто бы подменили: она ходила по дому молчаливая, мигом повзрослевшая, готовилась к новому учебному году в университете и часами пропадала в комнате. Ну как было объяснить Арине Детри, что странный избранный дочери оказался до кончиков пальцев незнакомцем? Как сказать, что любую свободную минуту она пыталась получить от него сигнал? Естественно, она хотела, чтобы ее позвали! И нет, совсем не для того, что пообещал самоуверенный засранец! Придя в себя, Пенелопа ужаснулась собственному поведению и принялась призывать всю силу Источника, которая в принципе была доступна ей в системе призрачных драконов. Сначала сердце планеты не поддавалось, но постепенно контакт удалось установить, и холодная энергия помогла девушке устаканить свои мысли. Если она действительно придет однажды на зов этого недотритона, то серьезно поговорит с ним и положит конец глупым отношениям. А потом хорошенько забудется. Да с тем же Морисом. А что, после святилища Богини – никаких ужимок!

Примерно через месяц после возвращения Пенелопа проснулась ночью от удушья. Что–то горело в ее сне. То ли двигатель корабля, то ли его внутренности. А среди них было что–то дорогое для нее. Что–то очень важное – или кто–то! Только сообразив, что именно стало причиной кошмара, девушка подорвалась с постели и начала яростно собираться. Когда была готова сама, побросала в рюкзак несколько вещей и предметы первой необходимости. Та местность, что успела появиться перед глазами молодой сирены, по погоде примерно соответствовала ее родной, да и разницу температур, если что, всегда можно было переждать на борту шлюпки. А тут требовалась помощь отца!

Она застучала в комнату родителей, не заботясь о том, что на дворе глубокая ночь. Открыл дверь Дориан, и Пенелопа мигом вытащила его наружу, где в коридоре горел неяркий свет бра.

– Пап, мне нужен А–4 с пилотом. Помоги.

– Не слишком ли смелая просьба для подобного времени суток? – подумав, что в голову дочери взбрела очередная блажь, ответил глава семьи Детри.

– Пап, да пойми же – он погибает! – зашипела Пенелопа, боясь разбудить мать. Напрасно – сонное лицо Арины показалось следом за мужем.

– Ты его услышала? – насторожился отец, а затем переглянулся с матерью.

– Милая, мы должны кое–что сказать тебе о Морисе.

– Да плевала я на него! – вскричала девушка. – Мне нужно идти на зов!

– Хорошо, – больше Дориан вопросов не задавал. – Я свяжусь с пилотами. Потери большие?

– Не знаю, – замотала головой Пенни. – Не думаю. Там пожар был. Надо разбираться на месте.

– Да хранит тебя Крылатая Богиня, – благословила ее мать, когда девушка уже бежала вниз. Отец предупредил, что в космопорте ее будет ждать пилот и свободный А–4.

– Думаешь, она именно зов Мориса услышала? – спросила Арина.

– В любом случае, спасательная операция готовится, – отозвался дракон, обнимая жену. – Но, учитывая, что мы уже отдали ему руку нашей дочери, а ритуал наполовину состоялся, я бы не стал сомневаться в этом. Она найдет Мориса. И оттуда сообщит координаты экспедиции.

***

Млечный Путь! Драконов Млечный Путь! Пенелопа из последних сил сдерживала гнев, когда поняла, куда ее ведет зов. Демонова куча рукавов! Сплошь и рядом гуманоидные системы, но, стоит лишь на несколько градусов ошибиться, и можно потеряться среди огромного количества звезд. Она решила пойти самым быстрым путем: оставив пилота на Орфее договариваться насчет спасительного шаттла, а заодно отправив бабушке с дедом сообщение о том, что, возможно, будет мимоходом в гостях, сирена сделала несколько стационарных переходов по освоенным звездным системам. Ощущая, что идет правильным путем, она нацелилась на рукав Ориона. Так ведь можно было и на Землю попасть. А там как раз встретились родители. Но Пенелопа решительно отогнала от себя подобные мысли. То, что она провела ночь в непростительной близости от незнакомца, который даже имени своего не назвал, не значило абсолютным счетом ничего. Да, она найдет его, да, свой долг исполнит, но на этом все.

Последний переход – самый опасный. За спиной удивленно шептались люди. «Двусущная, оборотень!» Пенни еле слышно усмехнулась: ну да, высшие, видимо, здесь слишком редко бывали, раз любой способный войти в ненаправленный порт индивид автоматически приравнивался к метаморфам. Интересно, что было бы с этими человекоподобными существами, узнай кто–нибудь из них, что дочь сирены унаследовала драконьи способности отца? Пенелопа улыбнулась последней мысли – папу стоило благодарить за такую прекрасную возможность мобильного передвижения. И шагнула в мерцающую арку перехода.

Слава Богине, нормальные погодные условия! Лес, но лес изуродованный крушением – всюду поломанные ветки и следы торможения огромной машины. А–3, не иначе, или какой–то пассажирский борт. Возблагодарив прародительницу сирен, Пенелопа пошла по ходу повреждений и вскоре увидела в низине относительно аккуратно посаженный лайнер. Снаружи кучковалось несколько существ, и, перейдя на истинное зрение, Пенелопа ахнула: горгулы! Они–то тут что забыли?

На неосторожно изданный звук повернул голову сопровождающий горгулов дракон. Пронзив сирену острым зеленым взглядом, он внезапно расслабленно улыбнулся и помахал рукой. Когда Пенелопа принялась спускаться, взобрался к ней для быстроты и помог присоединиться к пострадавшим. Хотя вряд ли у пассажиров были серьезные ранения: об это свидетельствовали встречающие сирену улыбающиеся лица.

Все еще не понимая, отчего так рады ее появлению, Пенелопа коротко справилась о состоянии экспедиции. Как оказалось, горгулы с капитаном – именно им оказался вышедший ей навстречу зеленоглазый светловолосый дракон – занимались поисками намория в этой части Вселенной. Девушка тут же достала из рюкзака переносную станцию и протянула капитану. Тот, просияв, ринулся внутрь корабля – видимо, отправлять сигнал бедствия. Как сама Пенелопа поняла из рассказов, при крушении возник пожар в топливном отсеке, и самостоятельно с планеты экипаж с пассажирами выбраться не смог. Ко всему прочему, отказала еще и связь, так что появление Пенелопы всех в крайней степени обрадовало.

– Наш пилот сказал, что ты придешь за ним, – в высыпавшей наружу толпе показалось испещренное морщинами лицо пожилой горгульи. Зачем в экспедиции старушка, Пенелопа не представляла. Однако произнесенные слова заставили сердце на мгновение остановиться.

– Где он? – взволнованно спросила Пенелопа.

– Ушел в горы, – указала направление женщина. – Капитан охраняет нас, а пилот облетает близлежащие земли и уничтожает особо опасных хищников с воздуха.

Надо же! Недотритон оказался еще и драконом. По крайней мере, именно так подумала Пенелопа, учитывая расовую принадлежность капитана.

– Да, – подтвердили еще несколько голосов. – Планета дикая, но еды огромное количество.

– Давно вы здесь? – спросила сирена.

– С неделю, пожалуй, – прикинула женщина.

Совпадает со сроками зова. Значит, ее недотритон нашелся!

Чувствуя в душе неконтролируемую надежду, девушка горячо поблагодарила остальных за информацию и двинулась в путь.

– Подкрепилась бы! – крикнула ей вдогонку женщина, но сирена лишь отмахнулась. Она хотела знать, что с помощником из храма все в порядке. Перекусит по прибытии. В конце концов, кто тут главный кормилец горгулов? А она спасительница с рацией – ей положен хотя бы ужин!

Двигаясь по указанному экспедицией маршруту, девушка пробиралась сквозь не самый дружелюбный участок леса. Здесь оказалось много молодых деревьев, которые, если бы не куртка, расцарапали нежную кожу рук и спины. За первое Пенелопа не боялась, но после инициации прошло не так много времени. Да, рубцы были вполне сносными, но лишний раз рисковать кожей спины она была не намерена. Хорошо, что она все же догадалась захватить верхнюю одежду.

Куда запропастился этот главный горгулий защитник! На планете она оказалась около полудня, сейчас же дело близилось к ночи, и Пенелопа поняла, что потихоньку выбивается из сил. Пригубив коктейля, припасенного на крайний случай, и получив небольшой заряд энергии, сирена закусила губу и двинулась дальше. Пока, наконец, не увидела сквозь стволы деревьев полыхающее в глубине леса пламя костра. Как раз там, где лес начинал уходить в горы.

Пенелопа вышла к небольшой поляне. Здесь действительно был разведен огонь, только живых душ не нашлось. Пенни даже заглянула в пещеру, освещаемую снаружи отблесками костра, оборудованную по периметру несколькими глубокими чашами с налитой в них горючей жидкостью – она также воспламенилась и добавляла света изнутри – но увидела только вещевой мешок и разложенную на земле подстилку. Кажется, этот пилот покинул основную часть экспедиции уже приличное время назад и наслаждался горным одиночеством. Ну что ж, Пенни его дождется. Сегодня она снимет с себя последние долги по отношению к нему.

Веки начали слипаться. Слишком нервные скачки в телепортах давали о себе знать. Сирена пообещала, что совсем ненадолго займет ложе пилота, а к его приходу обязательно проснется, и, используя свой мешок в качестве подушки, улеглась на подстилку. Удивительно – от земли совершенно не шло ощущения холода. Словно ее подогревали изнутри…

– Ты все же пришла за мной, сирена.

Глаза ее снова были завязаны. Внешний вид, помимо этого, кажется, никак не пострадал, однако на подстилке Пенелопа лежала уже не одна. Лишенная возможности видеть, она обратилась в слух и ощущение, осознавая, что сзади к ней тесно прижалось пышущее жаром тело. Вкрадчивый шепот Пенелопа узнала сразу. Обрадовалась и разозлилась одновременно:

– Что за шуточки опять?

– Кажется, я озвучивал тебе условие, при котором освобожу твои глаза, – короткий смешок прошелся порывом легкого ветра по коже ее шеи, вызывая град мурашек, и Пенелопа вздрогнула, поежившись, еще теснее прижимаясь к телу сзади. И пусть действовала она неосознанно, мужская ладонь тут же оказалась на ее талии, потянув на себя и заставляя развернуться, лечь на спину. Кажется, этот недотритон, на деле оказавшийся драконом, сейчас нависал сверху. Ну что за стратегическая неудача!

– Я не за этим прилетела, – фыркнула Пенелопа, на всякий случай сжимая подтянутые колени. – Ты звал на помощь. Я не могла остаться в стороне.

– Понравился? – по–своему понял ее признание самоуверенный тип.

Пенелопа почувствовала глухую волну раздражения:

– Послушай, я сирена, прошедшая инициацию, я каким–то образом оказалась настроенной на тебя. С тобой случилась беда – я пришла и помогла, твой капитан уже наверняка связался со спасателями на Орфее. Сюда я пришла, чтобы удостовериться, что это действительно ты, и положить конец нашей странной связи. Я все понимаю, я благодарна тебе за помощь на Облаках, но мы с тобой видимся второй раз в жизни, и так не должно быть. Давай вернемся с остальными в цивилизацию и забудем о том, что было.

– А что было, сирена? – насмешливо поинтересовался голос.

– Ты знаешь, – проворчала она, обхватывая себя руками.

– А ты – знаешь? – продолжал издеваться шепот, и Пенни попыталась подняться.

– Безумие! Безумием это было! – выкрикнула она, когда рывок снова был остановлен незнакомцем. – Это все инициация, она превратила меня в жаждущую внимания сирену. Я не такая! Я не такая, дракон, слышишь?

– Слышу, – подтвердил голос. – Ты кричишь так, что уши закладывает. Значит, говоришь, то, что ты вытворяла в храме Крылатой Богини, было безумием? – деловито поинтересовался шепот.

– Я там была не одна! – возмутилась Пенелопа, завозившись.

– О, ну наконец–то ты соизволила и обо мне вспомнить, – уколол ее незнакомец. – Кстати, в этой пещере нас тоже двое. Надеюсь, ты успела это заметить. Не хочешь поинтересоваться моими планами?

– Не хочу, – проворчала Пенелопа. – Я улечу и продолжу жить, как и раньше.

– Неужели? – усмехнулся шепот. – Боюсь, у тебя этого не выйдет.

– Это еще почему? – Пенни обиженно засопела.

– Как ты правильно поняла, я именно дракон. И я решил на тебе жениться. Кстати, часть ритуала мы уже прошли на Магеллановых Облаках во время твоей инициации.

– Ты – что? – сирена задохнулась от чужой наглости – настолько нелепыми показались сейчас его слова. Потом, подумав, она успокоилась и почти флегматично ответила. – Мечтай. Я–то прекрасно помню, что все мое осталось при мне.

– Все, – согласился голос, – кроме маленькой капельки крови, которую я успел выпить. И ты, кстати, тоже, ненасытная моя.

– Что–о?

Пенни забилась в его руках, понимая, что если в храме действительно произошел обмен кровью, ей никуда не деться от этого мужчины. Если все это действительно правда, она потому и пришла на его зов так быстро – драконья ментальная связь просто сделала свое дело!

– Я тебя не обманываю, Пенелопа. Кстати, твой укус сходил непозволительно долго. На работе меня долго им попрекали, говоря, что неизвестная невеста оказалась слишком горячей.

– Да не невеста я тебе! – взвыла Пенни.

– Я с тобой не согласен.

Она использовала запрещенный прием – ткнула его локтем в живот, когда незнакомец меньше всего этого ожидал. Услышав сдавленное проклятье, отпихнула мужчину в сторону, стаскивая с глаз платок и, найдя выход, рванула к нему. Долго везти сирене просто не могло: ее перехватили за живот, прижимая к твердому телу, и развернули лицом к обладателю голоса. Когда Пенелопа увидела невозможные синие глаза, воздух разом вышел из легких.

– Морис!

– За находчивость хвалю, – наконец–то он заговорил в полную силу. – Но еще раз так сделаешь – получишь увесистого пинка.

Пенелопа сопоставила все детали и начала бешено вырываться:

– Скотина! Оборотень проклятый! Полетел за мной на Облака, чтобы поиздеваться? Облапал в храме, получил удовольствие, кровь смешал, чтобы я смогла тебя найти! Ненавижу! Иди к своей Адене, проводи ритуал с ней, не желаю иметь с тобой ничего общего!

Все ее проклятья отскакивали от огненного, как мячики для тенниса от сетки, Рис ван Гарден только с недоумением и лаской смотрел на нее.

– Ты так сильно ревнуешь, что невольно тянет устроить еще одну подобную сцену на твоих глазах.

– Катись! – зло послала она дракона. – Катись к драконам со своей русалкой, делай с ней все, что хочешь, только меня оставь в покое!

– Ладно, Пенелопа, повеселились, и хватит, – пресек последние попытки сопротивления огненный. – Вообще мне очень трудно поверить в то, что ты так разозлилась только из–за того, что малявка решила меня послюнявить.

– Послюнявить?! – разошлась Пенелопа, нисколько не успокоившись. – ТЫ ее лапал! У тебя глаза были цвета желания, ван Гарден! Не надо мне заливать о том, что ты к ней ничего не чувствовал – у меня мать сирена и отец дракон, я прекрасно знаю, когда у высших сносит крышу и начинает изменять цвет радужка!

– Ох, Пенелопа… – он улыбнулся совершенно неподходящим ситуации образом. Ласково, нежно, удобнее перехватывая сирену, чтобы в следующее мгновение поцеловать. Если думал, что после этого будет прощен, жестоко ошибся: ему больно прокусили губу, так, что снова выступила кровь, и дернувшийся дракон, прекратив поцелуй, удовлетворенно заметил:

– Отлично, Пенни. Заодно и ритуал обновим.

Нежности Морис бросил. Сжал, будто в тисках, и тоже оставил увечье.

– Больно! – пожаловалась Пенелопа.

– Я вообще жалею, что всю жизнь был с тобой чересчур терпеливым, – удовлетворенно глядя на нее, ответил Морис.

– Благодетель нашелся, тоже мне! – не прекращая вырываться, прошипела Пенелопа.

– Тогда ты давно бы знала, что вывести меня из себя способна только одна упрямая сирена, – не испытывая ни малейшего дискомфорта от копошений Пенни, продолжил дракон. – И что рядом с собой я никогда не видел никого, кроме нее.

– Что? – наконец пришла в себя Пенелопа. И дракон отпустил контроль.

Глаза сменили десяток оттенков во время того, как лился тихий, но сердитый голос Мориса. Сложно было поверить, что до этого привычная синева вообще способна на подобное.

– Ты меня бесишь. Бесишь, как никто и никогда в жизни. Ты упрямая, самоуверенная, избалованная папенькина дочка, которая вечно ходит себе на уме и не слушает доводов рассудка. Ты вечно заставляешь переживать из–за тебя и мчаться, как ненормальному, за лекарствами, если Арина вдруг звонит матери и говорит, что ты снова схватила простуду.

– Если я такая плохая, что ты делаешь со мной до сих пор? – обиделась Пенелопа. Ей тоже было что сказать, но пришлось смолчать. Морис явно не собирался заканчивать.

– Ты верная и наивная. Смотришь так, словно кроме меня в мире больше никого не существует. И я слышу, как затихает твое сердце каждый раз, стоит мне только оказаться рядом. Это происходит с самого детства. Ты плетешь свои сети чуть ли не с рождения. И я, как дурак, попал в них и не могу выпутаться.

– Я тебя не держу, – попыталась сохранить лицо Пенелопа.

– А я больше не убегаю, – дракон испустил тяжелый вздох. – Нет больше никого, Пенни. Нет. Только ты. Никого, кроме тебя, для меня не существует. Я так реагирую только на тебя. С двенадцати лет. Просто ты об этом не знаешь.

Кажется, она желала Морису мучений с Аденой в течение следующих шести лет? Он уже варился в этом киселе целых восемь! Перестав вырываться и ошеломленно уставившись на дракона, Пенни тихо прошептала:

– Я не знаю, что сказать.

– Опять увиливаешь от ответа, – усмехнулся Морис. – Но я больше не пойду у тебя на поводу. Хочешь ты того или нет, все равно моей женой станешь.

– Хочу.

– Что? – осекся дракон, подумав, что ему послышалось.

– Хочу, Морис, – выпутавшись из его объятий, Пенни сама потянулась к губам дракона.

Она обхватила ладонями его лицо, дракон, отойдя от шока, притянул девушку к себе, запутываясь ладонью в волосах, целуя до безумия горячо и сладко. Они избавили друг друга от курток, и Морис осторожно уложил Пенелопу на подстилку. Странно, почему она раньше думала, что здесь нельзя уместиться вдвоем? Можно, еще как можно! Только не сейчас. Потом – когда схлынет этот любовный дурман.

Она странно чувствовала себя, отвечая на все новые и новые ласки огненного. Будто не только Пенелопа отдавала саму себя – будто вся память крылатых предков сейчас открылась перед взором и учила, как нужно быть с любимым. Как расчерчивать ногтями упругие мышцы, как изгибаться, подстраиваясь под его тело, как в голос кричать от накатывающего наслаждения. Было страшно. Немного. От неизведанного, ждущего ее вот–вот, за новыми действиями Мориса. А потом она одернула себя, вспоминая, что над ней навис тот, которого она ждала всю жизнь. Изводила глупыми детскими истериками, хитро смотрела, прячась за папой и обвиняя якобы в том, чего на самом деле мальчик не совершал. Смеялась над ним, когда заводил первые попытки общаться с девушками. И плакала по ночам, когда у него это получалось. Время пришло. Момент, когда она должна была стать лицом к лицу с собственным прошлым и понести заслуженное наказание. Наказание, грозившее ей самым большим в жизни удовольствием. И Пенелопа раскрылась. И с болезненным стоном приняла Мориса. И тихо поцеловала в плечо, когда мужчина над ней замер, с тревогой глядя в глаза. А сирена не могла думать ни о чем другом, кроме того, что теперь они окончательно принадлежат друг другу. Но вскоре и эти мысли покинули голову. Не осталось ничего, кроме ярко–синих глаз Мориса.

Чуть позже руку обожгло, будто пламенем. Проявилась брачная татуировка, и Пенелопа, заерзав от боли, пожаловалась лежащему рядом дракону:

– Одни шрамы от тебя, Морис ван Гарден!

– Что значит – от меня? – восхитился дракон непреходящей привычке обвинять его во всех смертных грехах.

– На Облака – из–за тебя, теперь вот тоже – из–за тебя! – Пенелопа показала ему пошедшую волдырями кожу на запястье.

– Хорошо, так и быть, – признал очевидное дракон. – Соглашусь с тем, что жизнь с высшими начинается с боли. Но инициация–то тут причем?

– Ну… – поняла, что сглупила, сирена. – Я полетела искать настоящую любовь. Ты–то зелеными глазами на Адену смотрел.

– Сирены все такие? – усмехнулся Морис. – А то, боюсь, твоему среднему брату скоро придется туго.

– Арик? – не поняла Пенни. – А что с ним?

– Адену выбрал именно он, – сообщил Морис.

Сирена аж подпрыгнула, нависнув над огненным:

– Да не может этого быть!

Один проворный и явно голодный мужчина тут же воспользовался положением, перекидывая ногу сирены через себя:

– Как и то, что ты полетела искать настоящую любовь, а нашла в итоге недотритона.

– Я еще на планете Крылатой Богини удостоверилась в обратном, – говорить становилось все труднее. Мысли снова путались, тем более что Морис поднялся и теперь сидел к ней лицом. Одно скупое движение – и она снова чувствовала дракона внутри. Мужа. Теперь они были женаты.

– Какое, все–таки, сокровище я себе заполучил, – довольно улыбнулся Морис.

– Что? – смутно понимая, что имеет в виду муж, переспросила Пенелопа.

– У каждого дракона должно быть сокровище, – охотно пояснил огненный, и сирена нетерпеливо пробормотала, сгорая в его объятиях:

– Морис, ты не мог бы соображать быстрее? Какое сокровище?

– М–м–м, дай подумать, – хитро глядя на нее и не делая ни единого движения, прикинул дракон. – Будешь моим камнем.

– Ну же, Морис, каким?

– Изумрудом, – ответил дракон, обнимая жену и доводя до пика удовольствия. – Как твои глаза. Как то платье, которое ты надевала на новогоднее торжество. Как колье, которое приняла от меня в подарок.

***

Космопорт встречал их не только хорошей погодой, но и собравшейся делегацией из родителей и ближайших родственников.

– Все–таки Морис! – зарыдала Инга, бросаясь сыну на шею.

– Ма–ам, – мигом превращаясь из пилота в маленького ребенка, протянул дракон. – Ничего страшного не произошло. Ни одного пострадавшего. Даже царапины нет!

– Есть только мой сын, который пропал где–то на Млечном Пути! – не унималась черная пантера.

Семейство Детри приняло дочь без особых вопросов.

– Вы об этом хотели сказать, когда я собралась в дорогу, да? – вспомнила Пенелопа. – О том, что авария случилась именно с Морисом?

– Да, милая, – с улыбкой кивнула Арина.

– Тогда… – замялась молодая сирена. – Думаю, у нас для вас есть небольшая новость.

– О том, что мы поженились? – Морис наконец–то выпутался из объятий матери. – Все знают. Я еще перед телепортацией на Облака получил согласие на твою руку и сердце.

– Ты – что? – Пенелопа просто не знала, что ответить на заявление подобной наглости.

– Да–а, – подтвердил ее самые худшие опасения огненный. – Перестраховался, так сказать, по всем фронтам!

Наблюдая за первой семейной перепалкой, родители только улыбались. Крепче вцепившись в руку мужа, Арина с некоторым сожалением произнесла:

– Надо же, они сообразили гораздо быстрее нас.

– Жалеешь? – удивленно спросил Дориан.

Ответом ему был ясный взгляд жены. И он сказал гораздо больше слов.

Ноябрь 2017 года.