Глава 10

Следующее утро порадовало вторым испытанием в борьбе за жениха. О нем рида Изольда соизволила сообщить только за завтраком в компании невест. Его сиятельство, да и сама королева не сочли нужным почтить нас своим присутствием, отделавшись переданными извинениями за срочные дела. Распорядительница же весь завтрак кидала на нас весьма забавляющиеся взгляды, от которых кусок в горло не лез. Сладенькое Изольда приготовила к десерту, точно невзначай сообщив:

– Уважаемые риды, я уполномочена передать вам задание для второго испытания. Его нужно сделать к завтрашнему утру. Там уж мы всем составом определим, кто из вас справилась наиболее успешно, а кто – нет.

Вдохновляющее начало. Не знаю, как остальным, лично мне уже захотелось сбежать, поджав хвост. Я обвела взглядом соперниц. Кажется, они тоже недалеко от меня ушли. И умеет же распорядительница нагнать жути! А еще, как говорится, не хочу я никакое испытание, я хочу сладенького и на ручки! Ну или хотя бы попытаться реализовать ту идею, что пришла мне вчера в голову. Но никак не бороться за руку вредного принца!

– Как вы знаете, любая уважающая себя аристократка обязана уметь рисовать, музицировать и вышивать, – перешла наконец к делу Изольда, решив не томить нас дольше необходимого. Вот только это предисловие не понравилось мне еще больше. Кажется, я недостаточно сильно уважаю себя для такого! Можно я не буду позориться и сразу вылечу с отбора? Из рисунков у меня восхитительно получались только каляки маляки в духе импрессионизма, но новаторское искусство здесь вряд ли оценят. Петь и музицировать я не умею: медведь еще в детстве станцевал ламбаду на моих ушах. А вышивать… Боже упаси, я до сих пор вспоминаю уроки труда с ужасом, а также проект по вышиванию крестиком, за который мне едва не влепили тройку в четверти. И то это не сделали только для того, чтобы не портить табель хорошей ученице. Пожалели меня, проще говоря. Мне никогда не хватало усидчивости на всяческие «девичьи» занятия. В общем, все три варианта возможного испытания пугали меня априори.

– И следующее испытание поможет нам проверить, насколько вы умеете справиться с одним из важных занятий любой аристократки, – продолжала испытывать мое терпение Изольда. Интересно, каким образом? Нужно будет, напевая, нарисовать картину, а потом ее же вышить? Или что?

– Все просто, – точно слыша мои мысли, сказала Изольда. – К завтрашнему утру вам необходимо вышить на платке собственный герб и предоставить его нашей приемной комиссии. Для таких мастериц, как вы, это не составит особого труда. Времени у вас достаточно!

Недостаточно! Мне точно недостаточно времени, я за один день даже приемлемый квадратик вышить не смогу, что уж говорить о собственном гербе, которого я помню весьма и весьма смутно.

– Необходимые материалы вы сможете получить в мастерской дворцовой портнихи, – дополнила задание Изольда. – Если, конечно, не взяли свои принадлежности для вышивания с собой.

Увы, я прихватила только принадлежности для выживания, об остальном меня не предупреждали. Но и они мне, похоже, не понадобятся, меня отсюда вышвырнут гораздо раньше. Потому что вышить я точно ничего не смогу! Даже если буду сильно пытаться, это будет выглядеть как гильотина или что-то похожее, но никак не герб.

– Вам все понятно? – с нажимом переспросила Изольда. Создалось ощущение, что в противном случае нас немедленно выдворят. И я не стала спорить. Все и без того было предельно понятно. Взять платок, вышить на нем герб, показать при этом свою усидчивость. Элементарно, чего ж тут непонятно-то?

Мы торопливо закивали, высказывая единогласное мнение, потом заели горечь следующего испытания сладким и были отпущены на весьма относительную волю. Причем, судя по реакции остальных участниц, большинство из них тоже не особо дружили с иголкой и нитками. Что ж, я не одинока.

Дворцовая портниха уже оказалась в курсе, какое счастье в виде четырнадцати молодых леди на нее свалилось. Для каждой из нас онаа подготовила универсальные наборы с платком, пяльцами, нитками и иголками. Я покосилась на всю эту конструкцию с ужасом, и женщина рассмеялась:

– Не переживайте, вы справитесь, – успокоила меня она. – Это легко.

– Да, конечно, – согласилась я, придерживаясь на самом деле иного мнения. Интересно, а моя персональная фея умеет вышивать? Может, немножко поможет своей крестнице, пока та не превратилась в тыкву?

Есть проблема – я понятия не имела, где искать Миллисент. Кажется, она собиралась пролететь по комнатам других участниц и проверить, установили ли им прослушки. Да и вряд ли она захочет мне помогать.

Так и не решив, как мне выкручиваться, я направилась в библиотеку – успокоить нервы, утолить любопытство и, в конце концов, попробовать посмотреть схемы вышивания. Вдруг случится чудо, и я внезапно что-нибудь пойму в этой гадости?

– Что-то желали, рида? – приветливо спросил у меня Максимилиан. Кажется, ему пришелся по вкусу мой повторный приход сюда.

– Да, – я искренне улыбнулась. – Максимилиан, я буду вам очень благодарна, если вы сможете предоставить мне книги по вышиванию и подшивку газет примерно двадцатилетней давности.

Брови библиотечного духа взлетели вверх, однако вербально он своего удивления никак не показал. Только полюбопытствовал:

– Вы ищете что-то конкретное?

Я на мгновение помедлила, а потом уверенно ответила:

– Светскую хронику.

Кажется, я умудрилась повторно удивить Хранителя. Впрочем, в подробности я вдаваться не стала, а библиотечный дух испарился исполнять мой заказ. Я уже почти привычно прошла к тому же столу в библиотеке и стала ожидать. Спустя некоторое время передо мной выросла огромная стопка папок – подшивка газет. Интересно, а существует какой-то магический поиск, который сможет упростить мне ситуацию?

И тут же хлопнула себя по лбу. Нет, маме ни в коем случае нельзя говорить, какая нерадивая у нее дочка. Как же я могла забыть про это заклинание? Я же его нередко использую для подготовки конспектов. Вот и сейчас я, благополучно отложив книги по вышивке, открыла первую папку и торопливо пробормотала знакомое заклятье, попутно сплетая поисковую сеть. Папки взлетели в воздух и начали сортироваться – одна в правую стопку, вторая – в левую. После этого в левой стопке начали подсвечиваться некоторые страницы, точно на них кто-то наклеил цветные стикеры. Ура, получилось!

Я подтащила к себе ближайшую папку и открыла ее на нужной странице. Но даже не успела пробежаться глазами по строчкам, как за моей спиной раздалось:

– М-да, рида Стефания, кажется, у нас уже появилось специальное место для встреч. Разве вам не нужно готовиться ко второму испытанию?

Я невольно вздрогнула: занятая заклятьем, я даже не услышала, как ко мне подошел принц. Да что там, я даже не поняла, что он зашел в библиотеку! С трудом удержалась от рекомендации повесить на Витольда колокольчик, чтобы всегда можно определить будущего монарха по звону.

– И снова здравствуйте, ваше высочество, – вежливо улыбнулась я. – Я и готовлюсь. Набираюсь моральных сил на сей великий подвиг.

– Уверены, что для этого вам жизненно необходима подшивка старых газет? – в тон мне откликнулся парень. И пусть он казался вежливым, но наблюдательности в нем было даже с излишком. Во всяком случае, я бы от части предпочла бы избавиться, вот только спросил скромную участницу?

– Абсолютно, – мило улыбнулась я и на его скептический взгляд пояснила. – Можете не искать логики. Так же, как я не пытаюсь ее найти во втором испытании.

– А что у нас за второе испытание? – с легкой ленцой поинтересовался принц, породив во мне одно желание – стукнуть его чем-нибудь тяжелым по голове. Мне так страдать предстоит, а он даже не в курсе! Почему-то этот факт злил меня больше всего.

– Вышивание, риард, – учтиво отликнулась я. – Вам почему-то жизненно необходимо, чтобы ваша будущая королева могла вышить свой герб на платочке. Видимо, другие вас не устраивают.

Нет, быть милой и скромной ридой – точно не мое. Мимикрировать я могу максимум несколько минут, а потом язвительность прорывается наружу. Но как тут удержаться, если на эту иронию собеседник буквально напрашивается?

– Вышивка на платке? – переспросил Витольд, округляя глаза, а потом расхохотался. – Ну Изольда, ну затейница!

Угу, то есть он точно не в курсе.

– Я смотрю, у вас очень интересные критерии в поисках супруги, – съехидничала я, все еще не в состоянии простить принцу моих потенциальных мучений с иглой.

– Не интереснее, чем ваше изучение вышивания, – выразительно покосился на стопки папок Витольд.

– Надеюсь, вы не считаете, что я здесь вас караулю? – изогнула бровь я, не собираясь уступать Витольду. Объяснить, на кой черт мне понадобилась подшивка старых газет, я не смогу. Даже пытаться не буду.

– Я уже понял, что вас интересуют исключительно книги, – хмыкнул он. – Точнее в данном случае газеты. Подозреваю, что я вас заинтересую только в том случае, если на мне что-нибудь напишут.

– Ну-у-у, – задумчиво протянула я, чувствуя, что начинаю улыбаться. – Если это будет что-то достаточно интересное, – и ресницами шлеп-шлеп. А потом так и замерла, подозреваю, с очень глупым выражением лица. Потому что сообразила, что делаю. Я же, черт побери, опять с ним флиртую. Неосознанно и совершенно непроизвольно, но флиртую. Означает ли это, что принц мне нравится? Да нет, такого просто не может быть! Он же совершенно не в моем вкусе. И вообще, он меня бесит!

– Стефания? – в голосе Витольда послышался вопрос, а я сообразила, что застыла перед ним, как изваяние. – Все в порядке?

– В полном, – выдавила из себя улыбку я, понимая, что порядка и близко нет. И услышала совершенно неожиданный вопрос:

– Вы вообще умеете вышивать?

Да чтоб тебя, такого проницательного, платками задавило! Но увы – в поле зрения наблюдался только один платок, тот самый из выданного мне набора. Не вышитый.

– Конечно, – бойко соврала я. – Я же приличная рида. Аристократка.

На последних словах каким-то чудом удалось не скривиться, хотя хотелось это сделать больше всего на свете. Однако Витольд все равно каким-то чудом уловил мое веселое настроение и усмехнулся. Я прикусила язык, чтобы не уточнить: сам-то он сможет свой герб вышить? Мне, может, тоже не нужен муж, который не умеет вышивать! И неважно, что с такими критериями я, скорее всего, вообще не выйду замуж!

– Знаете, рида Стефания, – задумчиво проговорил Витольд. – Вы не перестаете меня удивлять.

Господи, в этот-то раз я в чем виновата?! Да и нет у него доказательств, что я не умею вышивать!

– Уверяю вас, я не преследую подобную цель, – холодно ответила я, не представляя, куда на этот раз может завести нас разговор. В предыдущий мы дошли даже до поцелуев, и мне бы вовсе не хотелось повторения. Впрочем, кому я лгу?

– В этом-то и есть своя прелесть, – согласно кивнул Витольд. Я удивленно на него взглянула, не уверенная, что я не ослышалась. Ведь он просто не может говорить такое мне, с учетом наших крайне непростых отношений. – Что ж… Если вы так увлечены подготовкой к испытанию, я просто не имею права вас отвлекать. Вдруг из-за такой мелочи я лишусь столь прекрасной кандидатки в супруги?

– А вы сами вышивать умеете? – не удержалась я от вопроса, который вертелся на языке. Ответ Витольда меня удивил:

– Не поверите, умею. Я, как наследник престола, изучал всевозможные искусства. Так получилось, что вышивание тоже сочли необходимой дисциплиной.

Финиш! Даже этот чертов риард умеет вышивать и, наверняка, еще делает это идеально! Как и все, впрочем! Идеальный до зубовного скрежета принц! Интересно, какого цвета у него конь? Я не удивлюсь, если и он идеально-белый! Хотя что это я? Он же дракон, наверняка, ему и конь-то не требуется. Вот и изъян!

– Хорошего дня, Стефания, – Витольд поцеловал мне руку. По обнаженной коже тут же пробежались непрошенные мурашки, а принц, точно испытывая мое терпение, пристально посмотрел прямо в глаза. На мгновение даже показалось, что на глубине его зрачков мелькнуло самое настоящее пламя. Затем он гордо уладился, оставив меня в растрепанных чувствах. И все бы ничего, если бы не одно «но». Рядом со мной остался лежать клочок белой ткани.

Некоторое время я недоуменно таращилась на платок дракона, пытаясь сообразить, что же послужило причиной подобной забывчивости. Да и в целом его поведение совершенно не укладывалось в моей голове. То ли я не дружу с логикой, то ли наследник местного престола. Во всяком случае, он постоянно вызывает у меня желание стукнуть его чем-нибудь тяжелым, причем, желательно по голове. И с этим искушением порою становится все сложнее справляться.

Только спустя пару мгновений я, выйдя из ступора, огляделась по сторонам, надеясь, что наследник находится еще где-то в библиотеке. Как бы не так! Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться. И уже не столь важно, что совершенно непонятно, в чем это самое дело заключалось.

Запоздало я сообразила еще одну простую истину. Витольд же чувствует ложь. Так что он должен понимать, что я солгала насчет вышивания. И что после данного испытания меня можно будет с чистой совестью выставлять за дверь. Понять бы еще, забыл ли он свой платок в библиотеке или оставил специально?

Я даже прикасаться не желала к белому кусочку ткани, однако маленький чертик внутри точно подталкивал меня на преступление, побуждая забрать находку себе. Но что, если это ловушка? И нет, я по своей натуре совсем не подозрительная, вот только этот мир совершенно не располагал к доверию. Да и о каком доверии может идти речь, если родной брат моей мамы шантажировал ее и поставил нас в практически безвыходное положение ради своих интересов?

Так, Стеф, не нужно сейчас думать об этом. И об испытании тоже. Ты сюда пришла, чтобы попытаться хотя бы относительно понять, что же произошло более двадцати лет назад. Вот и займись этим. А платок… Пусть он и дальше полежит. Может, это действительно проверка, и Витольд вот-вот вернется и предъявит претензии?

И я практически заставила себя отвести взгляд от находки и переключиться на подшивку газет, в которых поисковое заклятье выявило имя мамы. И споткнулась буквально на второй же заметке. Сердце забилось так отчаянно, что его стук отдавался в висках. Вот теперь некоторые моменты мне стали куда понятнее.

Нет, в заметке не было ничего такого, что я могла бы назвать тайной. Однако для меня это оказалось сенсационной новостью. Я и предположить не могла, что такое вообще возможно. Ведь среди вороха колких фразочек, описывающих светских дам, остро кололо меня одно-единственное предложение:

«Особенно блистала сегодня первая фрейлина королевы Матильды рида Марианна Кобрет».

И вот от него сердце и уходило в пятки. Получается, моя мать была знакома с королевой? Нет, даже не так. Она была ее первой фрейлиной! А ведь на такую должность не назначают, кого попало. Только самых доверенных лиц. Возможно, даже подруг. Связано ли как-то мамино поспешное бегство в другой мир с данной должностью? И вообще, кем являлся мой отец?

В голову невольно полезли самые идиотские догадки. Например, о том, что отец принца изменил королеве с мамой, и потому ее услали. Однако я тут же поспешила отвергнуть подобную версию. Я не буду даже допускать мысль о том, что мама могла предать ту, которая ей доверяла. И, в конце концов, это лишь первая заметка из многих. Может, дальше будет что-то, что несколько прояснит ситуацию. Главное, чтобы хватило времени все это изучить. Потому как о чертовом вышивании тоже нельзя забывать.

– Рида Стефания, у вас все в порядке? – неожиданно рядом со мной возник Максимилиан, а я поняла, что уже несколько минут безумным взглядом таращусь на стеллаж с книгами.

– Да, в полном, – выдавила из себя легкую улыбку я, однако умиротворения не чувствовала. И тут мне пришла в голову еще одна вполне здравая мысль. – Максимилиан, скажите, а вы давно здесь служите?

Почему-то мой вопрос вызвал легкую улыбку у призрачной сущности.

– Давно – это понятие относительное, рида Стефания, – ответил он. – Конкретно в этом дворце я служу уже пятьсот лет.

Мамочки! Вот это древность! Он мне даже не в дедушки годится, а… Тут мой мозг забуксовал, запутавшись в количестве поколений, на которые меня старше библиотечный дух. Да и в некоторые дебри лучше не углубляться.

– Значит, вы помните мою маму, риду Марианну Кобрет? – точно невзначай поинтересовалась я, состроив невинное выражение лица.

– Первую фрейлину королевы? – уточнил Максимилиан без малейшей запинки. – Конечно, помню. Она частенько заглядывала в библиотеку. Для себя книги брала, да и для риды Матильды. Иногда они с ее величеством и вдвоем заглядывали. Они очень дружили.

Вот оно, значит, как. Библиотекарь, сам того не ведая, подтвердил мое предположение. Моя мать действительно дружила с королевой. Так какова вероятность, что рида Матильда не догадывается, кем я являюсь? Я бы сказала, нулевая. Может быть, именно по этой причине меня не выгнали во время первого испытания? И не могла ли мама, прекрасно зная королеву, надавить именно на те точки, к которым рида Матильда не могла остаться равнодушной? Моя матушка ведь тот еще манипулятор!

– Она долго служила во дворце? – задала новый вопрос я, понимая, что мама вряд ли согласится на такое отвечать. Если бы она считала нужным, точно рассказала бы мне раньше. А она, судя по всему, считает это несущественным. И пусть я с ней не согласна, убедить ее вряд ли смогу.

– Четыре года, – после некоторой запинки ответил библиотечный дух. – А потом она как-то резко перестала заходить ко мне, даже книги пришлось возвращать при помощи магии.

– Это как? – удивленно округлила глаза я, а Максимилиан, мягко улыбнувшись, ответил:

– Я за все это отвечаю. Так что на каждую книгу проставлена моя личная печать. И в случае необходимости я могу ее активировать, и книга переместится на свое место.

Нет, некоторые моменты в этом мире мне определенно нравятся. Это ведь настоящий рай для библиотекарей! Задержали читатели книги – активировал печать, и вот уже фолианты лежат на отведенном им месте. И никаких напоминаний, уговоров, штрафов и прочего. А сколько еще здесь интересных вещей, о которых я даже не подозреваю. Может, мне и правда стоит использовать эти каникулы по максимуму и научиться здесь тем вещам, которые я не смогу узнать в своем мире?

– Как интересно! – не сдержала своего восторга я. – Максимилиан, скажите, пожалуйста, а возможно ли узнать, какими книгами интересовалась моя мама в то время? – и состроила умоляющее выражение лица, которое я долго отрабатывала еще в своем мире до идеальности. Еще и делала вид, что ничего особенного не происходит, все в порядке вещей. Подумаешь, неизвестно откуда взявшаяся наследница известной фамилии любопытствует, какие книги более двадцати лет назад изучала ее мать. Сущая ерунда!

Максимилиан на мгновение задумался, а потом кивнул:

– Могу. Приходите завтра, рида Стефания, я подготовлю для вас подборку.

Наглеть и спрашивать, почему не сегодня, я не стала. Кивнула и поблагодарила за помощь, сообразив, что задерживаться здесь не стоит. Попросила подготовленную подшивку оставить для меня, так как планирую изучить ее чуть позже, а также взять в свои покои книгу по вышивке и фолиант по геральдике. Получила необходимые материалы и, прижав к себе стопку, направилась в сторону выхода. Уже почти дойдя до двери, воровато оглянулась по сторонам и, боясь передумать, вернулась и прихватила лежащий на столе платок. Идея еще не сформировалась, но интуиция мне подсказывала, что находка еще может мне пригодиться.