Глава 26

Таша

Меня знобило. Ледяной пот бежал по лбу и закатывался на шею. Хотелось вытереться, но не получалось пошевелить даже пальцем. Пыталась открыть глаза и не могла, веки пылали горящими углями.

Сквозь толщу ваты, закладывающей слух, слышала размытые горячечным сознанием голоса.

— Лика, она будет жить?

Хотелось кричать.

— Буду! Я буду жить!

Взрыв миллиона пламенных искр — и меня унесло в темноту, размыло ее огненным маревом, в котором послышались уже другие голоса:

— Она не выдерживает нагрузку… Препараты слишком сильные!

— Человек бы не выдержал, она не человек. Она выдержит! — ответили леденящим душу голосом. И этот голос был не просто знаком мне, он резал слух. Хотелось зарыдать от наплывшего в горячке прошлого. Я захрипела, осознавая себя десятилетней девчонкой. Чувствовала, как впились в руки и ноги резиновые жгуты, держащие меня на тощем матрасе железной койки детского дома.

— Я не хочу… Пустите! Я… не хочу! — завыла в беспамятстве.

Холодела кожа от прикосновений металла. Ледяные пальцы провели по моему лицу.

— Успокойся, Таша, все будет хорошо!

И вот это «хорошо» было самым пугающим в происходящем.

— Пустите, пожалуйста!

— Не вырывайся, так будет проще. Таша, ты сама себе больно делаешь!

Голос… голос… голос… Мне казалось, вспомни я его обладателя, и пойму то, что скрывалось в палящем забвении сознания. Почему?.. За что?.. Мне больно! Мне невыносимо больно! Пламя сжирает изнутри, идет по венам, кипит кровь, невыносимый жар поглощает мысли и понимание происходящего.

Игла, тонкая и безжалостная, вошла в вену, выпустила колющую микстуру, заставившую меня выгнуться дугой. Хрустнули кости позвоночника. Вой, изданный мною, больше напоминал звериный. Воздуха не хватило для плача.

И снова сильные руки давили мне на грудную клетку, выворачивая привязанные запястья и заставляя прижаться к койке.

— Умница, девочка… Вот видишь, ты еще жива…

Жива?! Я еще жива!

— Отпустите меня, пожалуйста, — говорила сквозь забивающую рот кровь от прокушенного языка.

— Совсем немного осталось, потерпи!

— Ненавижу… Ненавижу! Отпустите!

— Все пройдет, девочка… Еще спасибо мне скажешь!

«Скажу, обязательно скажу, сволочь! Вот только вспомню, кто ты, и скажу! — кипело во мне бурлящей в крови злостью. — Если выживу», — подумала, уже теряя сознание.

— Открой душу! Таша!

Меня трясли, пытаясь заставить открыть глаза. Я не могла. Я устала от боли, и жар уже почти сожрал меня изнутри. Ничего нет… Только подыхающая я. Умереть, чтобы перестать чувствовать.

«Не могу…» — рыдала горячими, обжигающими щеки слезами.

— Открой душу… Открой суть… Ты можешь… Сплети их воедино!

Голос приказывает. Он злится. Он в бешенстве.

Плечи сжимают так, что они хрустят, моя голова безвольно трясется.

— Не позволяй поглотить! Выпусти суть, сумей соединить их. Пусть сплетутся огонь и лед в единое. Таша!.. Тварь! Приди в себя!

Удар. По лицу. Еще один. Я не могу ответить, я не могу сказать, как мне больно. Я больше ничего не могу.

— Оставь ее, — кто–то заставляет отпустить меня. И тело падает обратно на койку. — Она умирает, — сочувствующе. — Еще одна… Хватит. Я поставлю вопрос на совете о прекращении проекта. Эта последняя…

— Прекратить? — Злая усмешка слышна в голосе. — Ну уж нет! Она уникальное создание. Если она выживет, то сможет подчинить драконов и навсегда решить проблему с ними.

— Хватит! У нас есть другой проект. Думаю, с более жизнеспособными тварями он пройдет успешнее. А ее оставь. Пусть девочка умрет спокойно. — Это приказ. Властный и ледяной, такой, что проникает в самую душу и заставляет меня задрожать. Или это уже агония?

— Она выживет… Вот посмотришь! Эта выживет… Дай еще год! Мне совсем немного не хватает!

Ответ был. Я точно знала. Но не слышала. Я больше не могла слышать.

Я уходила. Проваливалась во тьму. И та благостно меня принимала.

— Таша! — Голос просверлил мозг. Заставил подняться из бездны. Карабкаться задыхаясь, голос заставлял жить и дышать через боль. — Ты должна выжить! Ты должна показать, что я прав. Ты — уникальная! Самая уникальная…

Почудился ли мне последующий удар по щеке? Молниеносный, заставивший распахнуть пылающие веки. Для того чтобы увидеть его.

— Я выживу, — сказала, выплюнув в него всю ненависть, на которую была способна. — Я найду тебя!

Стоящий побледнел, если его роду вообще свойственно было бледнеть. Потом лицо исказила усмешка.

— Конечно выживешь, ты еще всем им покажешь, вот только меня не вспомнишь. Да и вообще, все это… Вырастешь и станешь лучшей… Уникальной… Вот тогда мы и посмотрим, прав ли совет! — тело мое снова пронзила тонкая игла. — Ты еще покажешь, кто ты!

— Кто я? — прохрипела в уносящую меня тьму.

— Ты…

Я пыталась сопротивляться. Огни поднялись изнутри, голодными волками кинулись во тьму, терзая и разрывая, вынося меня из бреда прошлого.

И голоса, полные искреннего сочувствия, прозвучали рядом. Голоса настоящего.

— Что с ней, Лика?

Арршир или Тарриан… у меня все смешалось. Голоса двух нарршари сливались в один. А может, он и был один?

— Я не вижу, — прошептала растрескавшимися губами.

— Таша… Очнись. Открой глаза. Ты должна жить!

И я открыла глаза. Вот только увидела совсем не Арршира и не Тарриана… А тьму… Густую заволакивающую всю комнату. Она ждала меня, протягивала щупальца и манила. Я не боялась. Я готова была идти к ней. Провалиться в глубину.

Сознание полыхнуло пламенем, отзываясь на призыв. И тут же из тьмы вышло темное и холодное. Демоническое. Щупальца спрутами окутали меня. Поглотили разум и тело, выталкивая из меня яд, проникший в самую глубину.

— Таша! — крик Арршира продрался сквозь тьму, разорвал ее и ударил в уши. Теперь я точно различила его голос.

— Я — уникальное создание… — шепнула ему. — Я выживу.

Тьма. И полная бессознательность.

***

Тьма.

Жуткая.

Чувство безысходности сдавило грудь. Такое ощущение, будто лежу в гробу. Я даже вскрикнула от страха и услышала, как звук отразился эхом от стен комнаты.

Не могила! Ужас отпустил.

Но сердце продолжало биться испуганной ланью.

Я попыталась ощутить себя.

Я лежала на чем–то мягком. Не давили на кости жесткие пружины детдомовкой койки. Да и ноги с руками не были связаны тугими веревками. Ничего не врезалось в запястья. В висках пульсировало. Огонь во мне еще бурлил, но был теплым и благостным. Не обжигающим ни душу, ни тело. Холод окутывал сознание, но не заставлял трястись от озноба. Плотными нитями сплелись две далекие и такие разные сути. Я лежала, не открывая глаз и вслушиваясь в себя. Вспоминала лицо того, кто стоял в ту жуткую ночь над моим умирающим телом. Дикий пазл всей жизни практически собрался воедино. Мое странное влечение к Аррширу и почти противоестественное желание ему противостоять. Незримая слежка, которая так напрягла Шаи, и интерес рекстражей к нашей семье.

Шаи… Мне нужно его срочно разыскать. Если он доехал до детского дома, то там ему грозит опасность! Эта мысль пробила тело новым витком обжигающего страха.

Я распахнула глаза.

Тусклые бра едва ли освещали помещение, но даже этот желтоватый свет резал глаза. Пришлось несколько минут моргать и тереть веки руками, прежде чем смогла оглядеться и понять, где я.

Мой кабинет.

Я лежала на диване, заботливо укрытая пледом. Синий экран монитора отражался в стекле огромного окна.

И никого рядом. Только слышно, как за дверью в полголоса разговаривают двое.

Я попыталась приподнять голову и рухнула обратно, на кем–то принесенную подушку. В висках тут же набатом застучали молоточки. Голова закружилась. Пришлось снова прикрыть глаза. Сделать несколько глубоких вдохов и выдохов. Пульс медленно приходил в норму.

Я открыла глаза. Огляделась, теперь уже медленно. Рядом с диваном на столике стояли графин с водой и стакан. Протянула руку, доставая графин и, не обращая внимания на стакан, жадно припала губами к его горлышку. Вода была теплая и невкусная, но все же мне стало значительно легче, после того как поставила полуопустевшую тару обратно на столик. В висках пульсировало заметно тише, боль перебралась в затылок и стала тупой. Собрав мысли воедино, попыталась думать.

Что произошло?

Яркой вспышкой боли резанули воспоминания. Прошлое, настоящее, все в одной куче. Я пошевелила пальцами ног. Нет. Эта боль всего лишь фантом. Пальцы шевелятся без каких–либо раздирающих ощущений. Правда, жар в ступнях, но он терпим. И дышу я часто… Видимо, была температура. Я болела? Меня подвели к этой страшной болезни…

Да, точно… Я болела. Долгим, затяжным беспамятством. Странно и пугающе смешивались обрывки воспоминаний. Я лежала на старой койке. Или нет? Это прошлое. Прошлое… Голос… У меня по коже пошли мурашки. И снова фантом боли пронзил тело.

«Хватит, Ташка, ты себя так до остановки сердца доведешь. Оставим прошлое в прошлом. Есть будущее и настоящее, в котором тебе предстоит смириться с тем, кто ты есть, научиться с этим жить и работать! Работать? Сколько времени я здесь нахожусь?»

Я панически уставилась на стену, где светились синим цифры часов. 20:07.

Стоп! Отбор начался в 19 часов… И закончился… Точно… Танец… Ноги… Туфли… Боль! Сцена, поплывшая перед глазами и голос Тарриана:

— Потерпи пару секунд!

Пару секунд, унесших мое сознание, находящееся на краю безумия, далеко в прошлое. Жуткое, блокированное умелыми манипуляциями моих мучителей. Теперь память, испуганная гранью между жизнью и смертью, возвращала мне пугающие воспоминания. Медленно и болезненно выуживая их из самых глубин сознания.

Я поморщилась и снова уставилась на часы. 20:09. Одно из двух: либо они врут, либо я здесь более суток. Будто в подтверждение, до слуха донесся гул восторженных голосов.

Аккуратно села. Комната плыла перед взором. Я проморгалась. Кабинет перестал кружиться, но все же казался размытым, будто в мутной дымке. В голове стоял размеренный звон. В душе странная тупая апатия. Словно я находилась в состоянии некого анабиоза. Сон вне сна. Тепло в груди, вымораживающий холод в голове. Я помнила, это все нужно собрать воедино, тогда боль пройдет. И мое состояние тоже заметно улучшится. А то чувствовала, как расползалась на кусочки. Эти кусочки необходимо собрать и заставить сосуществовать вместе, в одном теле. В моем… Как–то же они там раньше уживались. А теперь что? Взбунтовались. Каждая суть пыталась доказать свое превосходство. А у меня от этого мозг вскипал. Буль–буль…

Мысли чужие, не мои, но правильные. А мои какие были?

Ах да, Шаи… Я думала о Шаи. Он поехал в детский дом…

Ледышкой по драконьему черепу!

Нужно вернуть его! Нужно…

Отбор! Необходимо довести до конца долбанный драконий отбор…

Я спустила ноги. Чувствовала себя заторможенной. Со стороны я, наверное, выглядела как пьяная.

Ступнями провела по кафелю. Приятный холодок. Хорошо!

Постаралась встать.

Встала.

Осторожно прошла до стола и взяла свой планшет.

Номер Шаи не отвечал.

Я перевела взгляд на панель. Там на одном из экранов отражалась сцена зала конференций. Посреди нее стояла Маришка, говорила о чем–то… Звука нет. Вернее, его не то чтобы совсем нет, фон мешал расслышать ее слова. О чем мы планировали Маришкину ораторскую речь?.. Взгляд синих глаз избранницы устремлен на голографические вершины. Арршир где–то за ними. Девушка говорит ровно и уверено. Вспомнила. Убеждение… Новый логотип Айсхолинга… Это должно было быть интересно. Жаль, не увижу лица Наараха младшего, когда она покажет этот самый логотип, на который убедит гостей… А она убедит, что тот нуждается в обновлении! Я точно знала. Маришка, Камилла, Наргиз и Валия, у них был хорошо подвешен язык. В части ораторства в этих девушках я не сомневалась.

Вот только там с ними сейчас должна была быть я!

А я?..

Мелкими осторожными шагами прошла к зеркалу. Хлопнула в ладоши. Бра померкли, уступая место яркому дневному свету, разлившемуся с потолка.

Кошмар! Мне бы стилиста, визажиста… Да мне бы всех!

Выглядела я паршиво. Волосы всклокочены, платье сверху разорванно. Явно кто–то старался дать больше простора для дыхания моей груди… Косметика размазана. Вытирали лицо… Жесть! Я и так не красавица, а тут…

Прошла в душевую. Включила воду и уверенно смыла остатки «красоты». Вернулась в кабинет, быстро поразмыслив, направилась в гримерку. Помимо шкафчиков избранниц, здесь находился и мой личный шкафчик.

Интересно, а заказанное на второй тур платье мне привезли?

Платье висело на вешалке. Темно–сиреневое, расшитое золотыми узорами.

Я аккуратно взяла его и замерла… Посмотрела с опаской… Подумала и все же начала одеваться. Поправила оборочки. Подняла волосы вверх… Заколола, подвела глаза, старательно замазывая темные круги под ними. Коснулась тенями век, по губам провела помадой. Поглядела на себя. Ну–у–у, не модель из–под руки стилиста, но все же и не пугало, коим я себя ощутила, когда, едва встав, взглянула на себя в зеркало.

Натянула на лицо улыбку, сунула ноги в приготовленные туфли. Прежде дважды пошарив в них руками, трижды заглянув внутрь.

Вроде не опасно, сунула распухшие ноги в узкие лодочки. Мысленно прокляла нынешнюю моду. Пару минут постояла, позволяя себе привыкнуть к тесной обуви, и направилась из кабинета. Как положено. Через дверь! Едва вышла, наткнулась на двоих охранников, прислонившихся к стене и ведущих негромкую беседу.

При виде меня у одного вытянулось лицо. Второй нахмурился.

— Добрый!.. — протянула я удивленно, не совсем понимая, зачем у моего кабинета стоит охрана. Хотя я вообще туго соображала, у меня в голове до сих пор были вата и муть.

— Вечер!.. — подсказал мужчина с удивленным лицом. Поправил костюм и подошел ко мне. — Вам не следовало вставать. Нам приказано никого не впускать и не выпускать. Если у вас есть какие–то просьбы или пожелания, стоило просто позвать.

Я еще более удивленно откашлялась.

— А я могу выйти?

— Распоряжений не поступало. Только не впускать и не выпускать… Значит, и вас!

Железно!

И нарочито вежливый голос охранника, показалось, стал натянутым и ненастоящим. А второй меня так взглядом и пронзал. Этот второй мне особенно не понравился, на каком–то интуитивном уровне. Я покосилась на него. И внутри меня что–то неприятно шевельнулось, будто сопротивляясь неслышному приказу.

«Тихо, Таша, не нервничай. Это всего лишь мера необходимости. Тебя сторожат, значит переживают. Успокойся».

— Вам лучше пойти назад в кабинет! — сказал второй, и его беспристрастное лицо стало невероятно холодным, почти отталкивающим, хотя сам он был вполне симпатичным мужчиной. Но все же… Я присмотрелась. Холод скользнул по полу и коснулся моих ног. Вспышкой в глубине сознания отозвалось: «Ледяные оковы? Рекстраж!»

Что в Айсхолдинге делают рекстражи? Я более внимательно посмотрела на охранника, находившегося рядом со мной. Он стоял, рассеянно мне улыбаясь. Вежливое лицо с полным отсутствием хоть какого–то интеллекта.

Безумные повелители! Да он же… в трансе!

Я поежилась. Охранник не понимал, кто его напарник. От слова совсем.

Рекстраж усмехнулся нагло и самоуверенно.

— Зайдите в кабинет, сьера Рахи. И ни с кем не связывайтесь в ближайшее время.

Я отступила к двери.

Ни с кем не связываться?

— Так будет лучше для вас.

Его ровный голос до отчаяния напомнил мне Нориса Детрома. Такая же вакуумная воронка глаз. И что–то во мне очень тихо и назидательно проговорило:

«Отойдем. Не станем пороть горячку… Еще не время. Ему не надо знать».

И я, послушная собственному сознанию, кивнула.

— Да, вы правы, — понизила голос, давая понять рекстражу, что не собираюсь спорить с «сильнейшим». Вялость в моих шагах и голосе заставила стража поверить в искренность моих слов. Он слегка поклонился мне и отвернулся.

Я вернулась в кабинет. Плотно прикрыла за собой дверь. И лишь тогда перевела участившееся дыхание. У меня за дверью стоял рекстраж и воздействовал на меня. Сильно воздействовал, сковывая оковами и принуждая к послушанию и правде. И я ответила… Вот только… Оковы на меня не подействовали. Меня чуть потряхивало от неожиданного напряжения, голова кружилась. Но я очень отчетливо понимала, что не поддалась, не была сломлена чужой волей. Вторая суть уверенно и без особых усилий отвернула от меня оковы и воздействие рекстража. А тот даже и не заметил!

Я прикрыла глаза. Перед веками снова всплыло лицо моего мучителя.

«Ты мне еще спасибо скажешь!»

— Спасибо, — проговорила сквозь зубы.

Вдох–выдох.

И направилась к золотым створкам лифта, находящегося здесь же, в бывшем кабинете Тарриана.

Из открывшейся кабинки на меня посмотрело еще одно безучастное лицо.

— Вы куда–то собрались, сьера Рахи? — напряженно поинтересовался страж.

— По всей видимости, нет, — ответила растерянно. Отступила. Что за?.. Злость, медленная, будто накатывающая волнами, пошла по телу. Жар спутался с заполняющей душу тьмой, холодной и демонической. Присмотрелась. Да это же обычный человек!

— А вообще–то, да! — ответила ему и сделала уверенный шаг. Посмотрела в глаза охраннику. Мир вокруг изменился, стал темным, воздух сгустился. Я смотрела на паренька, он начинал стремительно бледнеть.

— Мне надо наверх, в зал конференций, — произнесла я, не узнавая собственного глухого голоса.

Парень изменился в лице, заметно побледнел. Отступил вглубь кабинки, пропуская меня, затрясся всем телом. На его лбу выступила испарина. А я вошла, чувствуя, как возликовало то темное и демоническое, что было во мне и так долго спало.