Глава 11

Вместо того, чтобы спать, я лежала и рассматривала потолок. На потолке моей комнаты ничего интересного не было, разве что тени, вставать и задергивать шторы мне было лень. Спать, видимо, тоже, потому что как я ни пыталась плотнее слепить веки, они расклеивались, и перед глазами снова стояли тени, а в ушах – весенне-летний шум листвы.Залетавший в окно ветерок щекотал мне кожу моими же собственными короткими волосинками – из тех, что для связи с космосом, то есть которые новорожденные и заново отрастают. Помимо щекотки он приносил с собой ароматы цветения и весны, и я понимала, что еще чуть-чуть – и птицы начнут орать на все голоса. Ну то есть петь, конечно же, а еще спустя какое-то время, подменяя смену трех лун, взойдет местное солнце, и все, привет, новый день.Вчера я чуть не дала еще и в нос Валентайну после его заявления. Глотку он, видите ли, Фергану перегрызет. За меня.А нормально поговорить?Эстре он, видимо, тоже за меня трахал. Ну и молчал все это время, и ходил, как морозильник – тоже исключительно за меня. Из-за меня. Как бы я ни пыталась понять этого темного, получалось смутно. Хотя я даже понимала, из-за чего. Расти я с детства рядом с Адергайном Ниихтарном, я бы тоже больше беспокоилась за его планы, и держалась подальше от причины, которая может спровоцировать не пойми что.Наверное.Не знаю.Обидно все равно было, но я проглотила эту обиду, запила ее водичкой и даже относительно нормально позанималась темной магией, резко свернув этот разговор. Мне больше не хотелось вникать в темные планы темных, мне хотелось как можно скорее а) выяснить, что произошло с моими родителями, б) сдать экзамены и в) доказать всем, что я не верблюд. В смысле, доказать это во время разбирательства, а не тем, кто считает меня злом во плоти, на них мне плевать.Еще мне плевать на Валентайна.Я могла бы понять, если бы он сразу мне все сказал, а не вел себя так, будто своим поступком я перечеркнула все, что могло между нами быть. Я ведь правда ничего не понимала, думала, что все дело во мне, в том, что я тогда накосячила. В том, что осталась с Люцианом. На балу в смысле.На Люциана мне было не плевать. В том самом смысле, что я размышляла о перспективах дальнейшего нашего общения. Нет, по доброй воле я с ним общаться не стану, думаю, как и он со мной, но, если он в очередной раз вздумает выкинуть что-то подобное, я должна быть готова. По-настоящему готова, чтобы дать ему отпор, а не то, что он хочет.Насчет хотелок… стоило вспомнить, и тело само превращалось в сгусток чувственных ощущений, не имеющих ко мне никакого отношения. Для меня это было дико! Но это было. И что это было, я пока понять не могла, поэтому и ворочалась, и крутилась в постели, пока не устала и не начала смотреть на потолок.А то, что рассказала Драконова? Нет, мне даже в голову не приходило, что мать Ленор могла ставить на ней эксперименты, или на себе, будучи беременной, но если у Драконова хватит возможностей это доказать, что тогда? Как вообще можно называть темную магию злом, а самим такое устраивать?И как Валентайн вообще все это терпит? Все эти годы.Я представила себе, как он был в Академии совсем один. Как его сила росла, и его репутация – несмотря на то, что он спас Керуана, становилась все более и более темной до тех пор, пока его не пригласил Ферган, чтобы учить Сезара. Подозреваю, что именно с этого момента все изменилось: связи с королевской семьей, мощь темных, возможность через него укрепить связь с королем – все это привело к тому, что из изгоя он превратился в одного из самых влиятельных персон Даррании. И при всем при этом оставался таким вот… чужим. Тем, о ком принято говорить за глаза.Тем, связь с кем что-то вроде постыдного удовольствия.Или вынужденной необходимости.Эстре, похоже, была единственной, кто своих удовольствий не стыдился. Эх, жаль, что я не дослушала историю их знакомства. А может быть, и не жаль. У них там своя жизнь, в которую я не вписываюсь. Непонятно только, зачем было лгать?!«У меня с Эстре ничего нет!»Хорошенькое такое ничего.Я перевернулась на живот, накрыла голову подушкой, когда из лежащего на тумбочке браслета вылупилась Эвиль.– Я заметила, что ты не спишь, Ленор, – произнесла она. – Твой брат отправил тебе срочное сообщение. Принять?Макс?!– Конечно! – я подскочила, схватила браслет.И тут же увидела на вспыхнувшем магическом экране: «Ты даже не представляешь, что я нашел, Ленор!»– С ума сойти, – сказала я, глядя на то, что показывал мне брат. – Патент! Мама изобрела виритт…– Да! Представляешь?! Она придумала все. Всееее! Придумала, как это ввести в головное заклинание артефакта, не считая даже того, что она саму структуру виритт создала. Все эти контуры. Все магические расчеты. А для всех она… заговорщица.Макс скривился, и я положила руку ему на плечо.Мы стояли у могилы родителей Ленор, расположенной в самом дальнем углу кладбища, пусть она и была чистой, но очень-очень скромной и неприметной. Не такой, какой могла бы, не сложись все так, как сложилось. Два камня, на которых не было даже имен. Было только: «Предавший да лишится истории».И все.Кладбище Хэвенсграда оказалось очень, очень ухоженным и по-своему красивым. Подстриженные газоны, фигурные памятники, целые фамильные склепы на центральных аллеях. И дальние квадраты, где хоронили тех, чью память чтить не положено.А я ведь еще не говорила брату о том, что мне рассказала Эвиль. Не говоря уже о том, что сообщила Драконова. Но если этот бред, который собирались использовать против меня в разбирательстве, можно было не сообщать, то рассказать о том, какое послание мне, то есть Ленор, оставила мама, стоило. Валентайн был прав: я больше не одергивала себя даже в мыслях, когда думала «мама», потому что иначе можно было что-нибудь сказануть. Но что самое интересное, думать «мама» было гораздо проще, чем «мама Ленор». Хотя временами я чувствовала, что предаю память своих родителей.Потому что я – из другого мира.И к ним с папой я уже точно никогда не приду… вот так.Макс, словно почувствовав что-то, обнял меня, и я прижалась к нему. Будучи младше меня, брат вымахал примерно как Люциан, поэтому головой я едва доставала ему до плеча.На камни падала тень, делая их еще более темными, чем они есть, а надпись – еще более невзрачной. Глядя на нее, я снова и снова думала о том, что только что узнала. Эвиль Ларо, оказывается, изобрела виритт и получила патент. Патент небывалой ценности, потому что вириттами очень заинтересовались все, и все начали прикреплять их к своим артефактам. Современные браслеты с вириттами, которые мы все носим, появились только благодаря моей маме. Моей… не моей.Мотнув головой, положила цветы на камни, и Макс последовал моему примеру.День был жаркий, но поскольку мы стояли в тени огромного раскидистого дерева, свариться нам не грозило. Закусив губу, я думала о том, что после нападения на Керуана патент был аннулирован, но так и остался лежать у Хитара в сейфе. Оказывается, после того, как опекун запретил ему со мной видеться, Макс решил, что найдет на него какой-нибудь компромат, и развил целую шпионскую деятельность. Компромата не нашел, зато узнал, что любовницы у Хитара нет, что он часто встречается с Драконовым по утрам (это неподалеку от его дома он тогда попросил водителя высадить его пораньше), а еще – что у мамы был патент. Хитар хранил его, несмотря на то, что он был аннулирован, а виритты назывались королевской разработкой (ха-ха-ха) группы ученых, имена которых не разглашались. Вот и верь после этого тому, что пишут.Хотя… ничего нового.– После восемнадцати зим пойду работать и стану жить отдельно. Зато с тобой сможем нормально видеться.Голос Макса выдернул меня из мыслей, и я подняла голову:– Как работать? А школа? А подготовительные курсы?– Ничего. Справлюсь. Там две недели до конца школы останется, потом экзамены. Потом еще одни экзамены. А летом так вообще много времени на учебу не потребуется.– Подожди хотя бы до того, как закончишь, – попыталась уговорить я. – Две недели погоды не сделают. А лучше вообще уже после того, как поступишь…– Сделают, – мрачно сообщил брат. – Не хочу больше ни минуты находиться в этом доме. Хитар… тварь. Да, нас лишили истории, но он мог бы нам рассказать. Хотя бы чуть-чуть поддержать, показать этот патент. Если бы я его не нашел, мы бы с тобой так и не узнали ничего.Я вздохнула.– Макс… это же Хитар.– Вот я и говорю: пошел он.Мой брат взрослел просто на глазах, я видела это. И продолжать убеждать его в том, что он должен отказаться от своей идеи и еще немного потерпеть, сейчас было бы лишним. Он не откажется, я поняла это по выражению его лица. А еще поняла, что не хочу, чтобы он отказывался. И что безумно, очень сильно им горжусь.– Я горжусь тобой, – сказала тихо, и увидела, как Макс изменился в лице. Посмотрел недоверчиво и изумленно. – И хочу тебе кое-что рассказать. Надеюсь, ты меня выслушаешь и злиться не станешь.– Круче того, что ты мне уже рассказала?– Не знаю, будет ли оно для тебя круче. Вот уже несколько месяцев я расследую то, что произошло во время нападения на Керуана. Правда, пока существенно не продвинулась.Взгляд Макса из изумленного стал яростным. А это я ему еще про Эвиль и послание мамы не сказала…Он перехватил меня за плечи и толкнул к дорожке с криком:– Ленор, беги! – раньше, чем я успела понять, что происходит.Даже толком не успела напугаться, когда развернулась в ту же сторону, что и закрывший меня собой брат. Прямо на нас, радостно разинув пасть с лезвиями зубов, несся основательно вымахавший Дракуленок.Я уже вижу, что мой брат собирается драться и даже, кажется, складывает какое-то заклинание, потому что чувствую колебание магического фона.– Макс, нет! – это все, что я успеваю сказать, потому что вылетаю вперед, заслоняя брата от Дракуленка, а Дракуленка от брата.Не знаю, на что я рассчитывала, потому что многокилограммовая туша, размером с лошадь, на полном ходу врезается в меня. Мне повезло, что она только наполовину материализована, поэтому и удар получается слабее. Но все-таки достаточно, чтобы мы с Максом опрокинулись на землю в формате бутерброда, а сверху колбаской пристроился Дракуленок, лизнувший меня в лицо.Так и лежим, втроем. Перед глазами летают звездочки, снизу – земля и надгробные камни. Сверху – потусторонее создание, которое меня оглушило, в ушах звенит. Я прихожу в себя от того, что из-под меня доносится болезненное кряхтение, упираюсь в Дракуленка ладонями и сталкиваю с себя. Сама сползаю с брата, с тревогой вглядываясь в его лицо:– Макс, ты как?– Нормаально, – брат морщится, потирая затылок. – Повезло. Я в цветы упал.Он действительно упал в цветы, напоминающие наши страстоцветы. Здесь они растут рядом с местами погребения или в местах скопления темной магии (привет, Мертвые земли) и считаются цветами-проводниками в загробный мир. С ними даже какие-то зелья можно делать, Валентайн как-то пару раз обмолвился. Но сейчас мне не до Валентайна, я протягиваю брату руку, чтобы помочь подняться.– Ну вот. Ни привета тебе, ни радости, – раздается сзади, и у Макса округляются глаза.– Ч-что это? Это Валентайн Альгор?!– Тьфу, – немедленно оскорбляется Дракуленок. – Так меня еще не называли. И не назовут, если хотят жить. Этот ваш Валентайн Альгор перекрыл мне доступ в свой дом, чтобы я тебя навестить не мог, Ленка.– Ленка? – У Макса окончательно раскрываются глаза, а еще медленно отвисает челюсть.– Он странный, – говорю я. – Но если коротко, то это мой знакомый. Дракуленок, это Макс, Макс – это Дракуленок.– Очень приятно, – фыркает зверь, усаживается на траву рядом с могилами и начинает вылизывать себе то, что под хвостом.Я прикрываю глаза ладонью, потому что несмотря на полуматериальность, у него все там задумано как у материального. Непонятно зачем, кстати, но я правда не хочу это выяснять.Пока брат приходит в себя, я интересуюсь:– Что значит – перекрыл доступ?– То и значит, – фыркает Дракуленок, закончив с туалетом, – защитил от меня свою обитель скорби. Я, честно говоря, думал его подкараулить и покусать, но потом понял, что ты расстроишься.– Конечно, расстроюсь, – фыркнула в тон ему. – Если тебя убьют.– Это кто еще кого убьет! – Зверь вскочил на четыре лапы и подбоченился. Если можно так выразиться.– Так ты поэтому не приходил? – меняю тему «у кого больше» очень быстро, чтобы не утонуть в ней.– А ты как думала?! Я все это время только и искал возможность тебя увидеть. Но пока ты шаталась по улицам, я материализоваться не мог – визгу было бы. В Академии его было бы еще больше. Че как там у тебя?– Это вообще кто?! – Наш диалог нарушает голос Макса, и Дракуленок заглядывает мне за плечо.– А с ним точно стоит общаться? А то он ущербный какой-то. С первого раза не понимает.– Это я ущербный, ты, монстра рогатая?!– Ты кого назвал монстрой?! – очень тихо шипит зверь голосом Валентайна Альгора, от которого даже меня пробирает до мурашек.Я вскидываю руки:– Стоп! Мы здесь не ругаемся, не ссоримся, никого не едим и не убиваем.– Точно? – зверь облизывается, и радужка у него разгорается от угольков до демонически-алого.Я закатываю глаза.– Дракуль! Это уже несерьезно.– Я как раз очень серьезно, – сообщает он. – Я не монстра! Я монстр.– Это звучит гордо, – вздыхаю я. – Но Макса я очень люблю и съесть его не позволю. Я вообще никого не позволяла тебе есть. Ты ел?В глазах брата читается один-единственный вопрос: WTF?! Что касается Дракуленка, он флегматично отводит глаза. Делая вид, что рассматривает небо. В этот момент меня пробирает холодом – что, если он и правда кого-нибудь сожрал?– Ел?! – переспрашиваю я.– А если и ел – то что?– Ты сейчас торгуешься? Или не хочешь отвечать?– Не ел, – мрачно сообщает Дракуленок. – Только птиц и животных. Совсем гордость растерял из-за тебя, Ленка. Рожден хищником, превратился непонятно в кого, а ты даже видеть меня не рада… И выговариваешь при свидетелях. Эх!Он исчезает раньше, чем я успеваю что-либо ответить, но сейчас я даже этому рада. Потому что напротив меня брат с приподнятыми бровями и глазами на пол-лица.– Макс, – тихонечко говорю я. – Я сейчас все тебе объясню.– Да уж, пожалуйста, – хмыкает он.Еще одной тайной между нами становится меньше. Спасибо, Макс слушает меня и не перебивает, только качает головой.– И ты не сказала, что тебя опять кто-то хотел убить?! – спрашивает он, когда я замолкаю.– Не опять, а примерно в то же самое время, когда я использовала сеть Грихмира. Так что с наибольшей вероятностью, это тот же самый человек… или дракон.– Ты не задумывалась, почему? – спрашивает он.– Что?– Почему. Почему тебя хотят убить. Ты занимаешься мамой и папой, а о себе ты подумала? Это же… монстра!– Монстр, – поправила я автоматически.– Да неважно.– Важно. И он на моей стороне. Правда. Он мне несколько раз помогал… в трудных ситуациях.Макс снова качает головой:– Наградила ж Тамея сестренкой.– Что-о-о?!– В расследования без меня лезет, с монстрами дружит. И вообще, буду тебя теперь снова Ленка звать. А что? Ему можно, а мне нельзя?Я вспомнила, что Ленор бесило это имя, и что Макс так ее называл, когда хотел позлить. До того, как отношения между нами стали налаживаться.– Зови как хочешь, – отмахнулась. – Только дракону в пасть не пихай.У Макса пиликнул браслет. Стоило этому произойти, как он помрачнел, и кивнул в сторону дорожек, ведущих к центральной аллее.– Соглядатай беспокоится. Говорит, слишком долго тут торчу, чтобы возвращался.Я коснулась его плеча.– Тогда возвращайся.– Увидимся как обычно перед моими подготовительными? Там и обсудим все по расследованию.«Конечно», – хотела сказать я, но вспомнила Люциана. Вспомнила, что наши с братом тайные встречи и единственное никому не нужное в Академии место, где мы могли видеться, раскрыто. Чтоб Драгону импотентом стать недели на две. А можно и на пять лет.– Я напишу, – сказала, глядя на брата. – У нас там перед экзаменами активно все, уже начинаются всякие проверочные и так далее.– Хорошо.– Но мы обязательно будем видеться, – сказала скорее для себя, чем для него.И мы обязательно будем. Просто мне нужно найти способ как прищучить Драгона так, чтобы он от меня отстал и никогда больше не посмел ко мне сунуться.Макс кивнул, мы обнялись, и он, бросив на прощание взгляд на могилы родителей, зашагал по дорожкам к центральной аллее. Я же поправила цветы, которые мы принесли Эвиль и Симеону, с сожалением взглянула на безымянные камни и открыла портал. Прямо в кабинет Валентайна в его доме. Да, его там могло не оказаться, но он оказался, к счастью. Метнул на меня убийственный взгляд, а я шагнула к столу. Оперлась ладонями о поверхность и яростно поинтересовалась:– Ты почему запретил Дракуленку ко мне приходить?!