Глава 42

В себя я пришла от громких голосов, ну или показавшихся мне громкими голосов, Макса и Ярда.– Говорил же, он идиот! – выплюнул Макс. – Тупой, недалекий идиот, который только и мог тыкать себя пальцем в грудь и вопить: «Я, я, я!» Виритт он придумал! Во сне ему это приснилось, уроду. А мои родители…На этом голос брата сорвался, и Ярд произнес:– Твоих родителей уже не вернуть. Но их имя, имя семьи Ларо будет восстановлено. Благодаря тебе и твоей сестре.– О-о-ох, парни, а можно потише? – пробормотала я, открывая глаза.«Парни» подорвались со своих мест, где они там сидели, и устремились ко мне.Больше ничего не болело, дышать я могла нормально, а не так, будто в меня влили кипятка, но в теле все равно ощущалась страшная слабость. Которая, впрочем, немного отступила, когда на меня уставились две пары взволнованных глаз. Что ни говори, но это приятно, когда о тебе беспокоятся. Когда открываешь глаза и видишь, что на твоей могилке рыдали бы хотя бы эти двое.Да уж, юмор на темном – это мое все.– Ленор, ты как? – спросил Ярд.– Жива, и это радует, – я попыталась сесть, но перед глазами все поплыло, и Макс поспешно меня перехватил и уложил обратно.– Не так быстро, – произнес с улыбкой. – Люциан конечно в тебя немерено сил влил, но после всего…– Немерено? – переспросила я.– Его самого тащили двое после твоего исцеления. Бр-р-р, – Макс поежился. – Но тебя здорово зацепило, конечно.Да уж, я помню. К счастью, не помню, как это выглядело со стороны, но помню, как ощущалось. Как будто живого места не осталось вообще.Поморщившись даже от воспоминаний, взяла брата за руку:– А…– Валентайн оставил нас с тобой. Пока сам разбирается со всем этим дерьмом. Дерьма там много, можешь мне поверить. Всплыло и воняет. Но если что, он ушел только когда стало понятно, что с тобой все будет хорошо. Сказал – сразу сообщить, как проснешься, и еще я теперь живу здесь. Дома опять обыски, все перевернуто… ну, ты понимаешь, – выпалив все это, Макс нахмурился, а я сжала его руку.Для него это было гораздо более живо, чем для меня. Я-то не была мелкой, когда моих родителей забирали, обвиняя в страшном преступлении. Когда проводили обыски. Уже после их гибели. Я не была, но Ленор была. Она прожила все это вместе с ним.Мотнув головой, сжала губы:– Я рада, что ты теперь живешь здесь.– Это временно. Я теперь взрослый мужчина.Я не нашлась что ответить. С одной стороны, мне хотелось, чтобы Макс остался, с другой – он действительно совершеннолетний или совершеннозимний, гм. Так что только ему решать, где и как жить и что делать.– Я все равно рада. И тебе тоже рада, Ярд, – произнесла негромко.Хотя и не представляла, как он здесь оказался и почему.– Правда? – спросил друг. – Я думал, после всего ты меня видеть вообще не захочешь. Я вел себя, как…– Ой, все! – я отпустила руку Макса и покачала головой. – Сеансы самобичевания – это без меня, пожалуйста. Если ты здесь, я так полагаю, между нами все хорошо.– Будет хорошо, если ты меня простишь. Ты же меня простишь, Ленор?Я вздохнула.– Как думаешь, говорила бы я с тобой, если бы все еще злилась? Нет, Ярд, я не держу на тебя зла, и я очень благодарна тебе за то, что ты помог мне увидеться с Максом.– Это все Люциан, – попытался отмазаться парень. – Я просто исполнитель.Я фыркнула.– Кстати, именно благодаря Ярду нас нашли, – влез Макс. – Хитар стянул с меня виритту, но уничтожить не удосужился. Оставил в том самом подвале, на полке. То есть представляешь, он через своего шпиона выяснил, что мы встречались, что Люциан организовал нам встречу, но этот талант тысячезимия даже не допер, что мы могли обойти его «гениальное», – это слово брат процедил с лютым сарказмом, – заклинание и вплести туда свое. Собственно, через него они нас и отследили. Только так и успели вовремя.– Воу, воу. Слишком много информации, помедленнее. – Я подняла руки и прикрыла глаза, чтобы остановить вращающуюся перед глазами комнату. На миг, но когда открыла, лицо брата опять было взволнованным.– Лен, хочешь чего-нибудь? Воды?– Да, от воды точно не откажусь.Он тут же подскочил к тумбочке с графином и, пока Ярд подтягивал кресла поближе к моей кровати, дал мне немного попить.– Много пока нельзя, – сказал, забирая стакан. – Нас всех тут проинструктировали. К тебе еще самый известный целитель Хэвенсграда приходил. Он тебя осматривал уже после Люциана, дополнительно восстанавливал, оставил зелья: на случай, если болевые ощущения вернутся. Такое бывает иногда.Я снова вздохнула. К счастью, болевые ощущения не возвращались, а слабость… ну, слабость пройдет. Справлюсь.– Расскажите мне, что произошло. По порядку, – попросила я, и парни, устроившись в креслах, начали рассказ.Оказывается, Валентайн очень быстро вернулся домой от Фергана и, когда не нашел меня и не смог дозваться, отправился к Софии. Дома у Драконовых они вытащили Люциана, который и рассказал про расследование. Соня добавила, что мы занимались этим на пару с Максом, и, когда выяснилось, что Макс тоже исчез, Драконов собрал военных. Пока он их собирал, Люциан привел Ярда, с помощью которого они отследили, где мы находимся.– Пока работал с этим плетением, чуть не поседел, – признался друг. – Одно дело заниматься чем-то просто для общего развития и совсем другое – когда счет идет на мгновения, и когда от того, насколько быстро все сделаешь, зависит жизнь друга. Не только твоя, но и его вот еще. – Ярд мотнул головой в сторону брата.Теперь фыркнул уже Макс. Фыркнул и добавил:– Зато тебя заметил Драконов. Сказал, что твои таланты точно будут востребованы, когда закончишь Академию.– Когда это еще будет…Мальчишки! Только что пережили такое, а уже говорят о талантах и достижениях. С другой стороны, я была этому рада. Действительно рада, потому что умение переключиться на то, что жизнь продолжается – после того, как тебя чуть не убили – это очень и очень здорово. Надеюсь, нам с Максом не придется ходить к местным психологам, точнее, к целителям. Психологов как таковых здесь нет.А жаль. Надо будет подумать на эту тему и подать идею.Макс с Ярдом уже вовсю обсуждали перспективы развития артефакторики и особых заклинаний, а я с улыбкой смотрела на них и думала о Соне. О том, что ее рядом не было. О том, что раньше ей было бы не все равно. Сейчас же…Что там «сейчас» я не успела додумать. Успела только попрощаться с улыбкой и закусить губу, когда дверь распахнулась, и в комнату шагнул Валентайн.– Я же просил сообщить, когда Ленор проснется, – негромко произнес он. Негромко, но так, что у не приученного к его интонациям человека или дракона волосы встали бы дыбом на всех местах.Макс и Ярд подскочили одновременно, а я повернулась к нему:– Зато мы очень мило поговорили, а ты успел сделать все свои дела.По взгляду Валентайна сложно было угадать, о чем он думает. Хочет устроить мне выволочку за то, что ничего не сказала про расследование, обнять или что-то еще? Вот всегда с ним так! Сделает покерфейс, а ты лежи, размышляй. Волнуйся. Немного.По крайней мере, пока он идет к кровати, а Макс с Ярдом осторожно просачиваются к двери.– Увидимся, Ленор! – напомнил о себе друг, и они вместе с братом поспешно вышли, оставив меня наедине с Валентайном.Так, ну и что…Валентайн оказался рядом слишком быстро. Подхватил меня в объятия, хотя, вернее будет сказать, сгреб, притянул к себе и очень, невыносимо-осторожно, прижал. Наверное, если бы он завалил меня тысячей слов, кучей подарков и добил букетом, не влезающим в экран смартфона, это и то было бы не настолько остро и откровенно. Потому что в его руках я почувствовала себя бесценной. Бесконечно ценной. Бесконечно… Мне бы очень хотелось услышать это слово, вот это одно малюсенькое слово от него. Просто так. Но сейчас было не место и не время, поэтому я завозилась в его руках и приподняла голову:– Прости, что не сказала тебе про расследование.– Прости, что накричал на тебя.– Ты не кричал. Ты рычал.Мы посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись. Наверное, мне все-таки придется ходить к психологу, то есть к целителю. Потому что я смеялась до слез. Сил подняться у меня не было, а ржать, как драконь – пожалуйста.Драконь!– Валентайн! Дракуленок! – воскликнула я.– Твой ручной монстр в шоке от того, что произошло. Обещал прийти, но его совесть замучила, поэтому слоняется между нашим миром и Заграньем и терзается. Насколько это возможно для такой твари.– Валентайн! – Я легко ударила его по руке. – Он не тварь.– Тварь. По всем меркам. Но, – он перехватил мою руку, когда я замахнулась снова, поднес пальцы к губам и поцеловал, – когда будет готов просить прощения, я даже не стану ему мешать. Хитар снова его привязал, на правах призвавшего. Накачал его тьмой, вытравив почти все сознание. Окончательно лишил возможности самостоятельно сделать выбор, когда усилил все это кровным заклинанием, посылающим импульсы напрямую из его разума в Дракуленка.– Тварь здесь Хитар, – процедила я. Хотя меня и передернуло при воспоминании о том, что он мертв, но за то, что он сотворил с Дракуленком… даже представить не могу, что тот сейчас чувствует, после нападения на нас с Максом.– К счастью, именно благодаря этому заклинанию зверь и не вернулся, когда ты открыла портал и вышвырнула его в Загранье.– Я… открыла портал в Загранье?– Да, и достаточно глубоко, чтобы смягчить влияние твоего опекуна. Макс рассказал, как все было, а я сделал выводы. Хитар отвлекся на сражение с тобой, а Дракуленок получил возможность справиться с приказом. Если бы призрачный мясник действовал как обычный призванный монстр, вы бы уже были мертвы.Я покачала головой. Разом вспомнилось, как меня накрыло тьмой, и от этого мороз побежал по коже.– Валентайн, я не могла с тобой связаться, потому что меня ударили renair nvintce. Я очнулась запертой в сознании Ленор, все это время она владела моим телом, а потом… потом пришла тьма. Мне показалось, она говорила со мной, говорила, чтобы я впустила ее в себя, и что тогда Ленор исчезнет навсегда и больше не будет мне мешать. Я сопротивлялась до последнего, но потом он призвал Дракуленка, захотел убить Макса, и я… я…Я вдруг в деталях вспомнила легкость, мощь, безразличие перед ничтожной жизнью. Рождающийся на моих ладонях темный сгусток, черный, искрящийся серебром. Если огненный шар Хитара превратил меня в ходячий ожог, во что мог превратить такой? В горстку пепла?И превратил бы, если бы Макс не окликнул. Если бы я не выдернула себя из этого кошмара.– Я бы убила его, Валентайн. Я…– Лена, – он заключил мое лицо в ладони и посмотрел мне в глаза. – Ты не убила. Никого не убила. Хитара убил один из военных, который действовал по протоколу. Но даже если бы это была ты, ты бы защищала себя и своего брата.Я зажмурилась и замотала головой.– Нет. Нет. Валентайн, убийство – это… я бы не смогла с этим жить. Прости. Я сейчас боюсь себя. – Не думала, что все это поднимется такой волной и так меня захлестнет, но вот уже оно накрывает, накрывает с головой, и только ладони Валентайна на моих плечах не позволяют мне потеряться и позволить этой беснующейся стихии унести меня далеко-далеко.– Лена. Лена. – Никогда бы не думала, что его голос может быть настолько успокаивающим, а его губы – настолько мягкими. Они нежно касаются моего виска. По очереди – обеих щек. Накрывают мои губы. На миг. Потом он произносит, глядя мне прямо в глаза: – Ты самая сильная женщина, которую я знаю. Если кто-то и сможет справиться с тьмой, то это ты. Я уверен в тебе, как ни в ком другом. Я даже в себе не настолько уверен.Такие слова отрезвляют. Заставляют глубоко дышать, я обнимаю его и прижимаюсь всем телом.– Ленор, – говорю ему в плечо, чтобы немного переключиться. – Как думаешь, я ее…– Не думаю, и тебе не советую. Чтобы уничтожить другую личность внутри себя, надо полностью открыться тьме. Позволить ей стать твоей сутью, и обратно после такого дороги нет. Так что Ленор никуда не делась, Лена, ты ей не навредила. И нам с тобой по-прежнему предстоит решать этот вопрос. Вместе.От его «нам с тобой», «вместе» в груди разливается тепло.– Спасибо тебе, – говорю я. – Спасибо.Валентайн улыбается и удобнее устраивается на подушках. Теперь мы вместе лежим, он натягивает на нас двоих покрывало, чтобы я не замерзла даже случайно. Такая забота дорогого стоит, и у меня в носу начинает подозрительно пощипывать. Я даже шмыгаю, чтобы избавиться от этого ощущения.– Эй? – Он заглядывает мне в глаза. – Все хорошо?– Все хорошо, – отвечаю я. – Насчет того, что было в парке…– Насчет того, что было в парке, ты была права. Если мы с тобой в отношениях, я должен тебе доверять, Лена. – Он снова сжимает мою ладонь и целует мои пальцы. – Я верю тебе. И так будет всегда.Разве можно быть настолько… таким? Я бы вот сама себе сейчас высказала. Наверное.– Только обещай мне больше не влезать ни в какие расследования, не посоветовавшись со мной.– Обещаю! – выдыхаю я. – И ты, пожалуйста, обещай, что если Ферган еще будет крутить какие-то интриги…– Я тебе об этом скажу. Мы вместе, Лена, значит, вместе во всем.Вот что тут можно добавить? Я просто тянусь губами к его губам, и он облегчает мне задачу, когда наклоняется ко мне. Целует нежно и невесомо, проводит по нижней губе кончиком языка, заставляя вздрогнуть.Это прикосновение, этот поцелуй, эта ласка – как продолжение его слов: «Мы вместе, Лена, значит, вместе во всем». Да, впереди у нас еще очень многое, в частности, Ленор. Я была на ее месте и то, что я почувствовала, запертая в сознании, наедине с собой, бесправной узницей в собственном теле – такого и врагу не пожелаешь. С этим однозначно надо что-то делать, и мы сделаем. Я уверена, что вместе мы справимся. Со всем. Еще мне предстоит серьезный разговор с Соней, не о них с Сезаром, нет, о нашей дружбе. О том, во что она превратилась, и почему. Обо всем этом сейчас не хочется думать, хочется просто слушать биение сердца Валентайна. Целоваться. И немножечко, самую малость, спать.Я отсыпаюсь еще несколько дней – пока сил не становится столько, чтобы пешком пройти через весь Хэвенсград и обратно. Валентайн не выпускает меня из постели (и не в том смысле, в котором временами мне очень хотелось бы) до тех пор, пока этот самый известный целитель не говорит о том, что мне уже давно пора бы ходить, чтобы меня от магии и накопившейся энергии не разорвало.Валентайн очень занят все эти дни, расследованию по делу Хитара дан полный  ход, равно как и восстановлению имен Симеона и Эвиль Ларо. В гостях у меня постоянно Макс и Ярд, а вот от Сони и Люциана нет никаких вестей. Я знаю только (от Ярда), что Люциан досрочно сдал экзамены и собирается в гарнизон, а еще что отец Женевьев поднял серьезную волну после его отказа, предав случившееся огласке. Фактически, драконы разбились на два лагеря: Анадоррские и Драгоны, и все достаточно серьезно.Поэтому когда вечером Валентайн предлагает прогуляться и просто забыть обо всем, я с радостью соглашаюсь. Впереди насыщенные непростые времена, можем же мы себе позволить просто побыть влюбленной счастливой парой? Прихорашиваясь у зеркала, я дожидаюсь, пока он за мной зайдет, улыбаюсь своему отражению. С завтрашнего дня я возвращаюсь в Академию, как раз досдам все, что не досдала перед экзаменами – и…– Лена, мне срочно нужно во Дворец правления.Поворачиваюсь: Валентайн стоит серьезный и темный. Темный буквально, у него на скулах серебро чешуи, взгляд чернющий. Таким я его уже очень давно не видела, поэтому откладываю щетку, которой приглаживала волосы.– Что случилось?Он молчит. Долго. Потом все-таки произносит. Холодным, не своим голосом:– На Алой площади только что найдено тело Лэйтора. Изувеченное темной магией.