Глава 6

Осознание свалилось на меня после.

После того как меня вывели из камеры и привели в залу, где собрались помимо императора и придворных мои гаранты и мастера огня. После того как Блейн заявил, что мое пламя — это пламя Геллов. После того как мастера огня стали проверять меня, провоцируя на пламенные «выбросы». После того как гаранты поклялись, что я — дочь Брадо Гелла. После того как возбужденный император проскрипел: «Это невероятное событие!» и «Церемонию надо провести как можно скорее!» После того как всю мою семью перевезли во дворец...

Итак, я с семьей оказалась в просторных покоях императорского дворца; мои двери охраняли плады, к моим услугам были слуги, а мы с сыном стали одними из самых важных людей империи. Какая-то сухопарая эньора в наглухо закрытом платье и с волосами, убранными в такой тугой пучок, что аж глаза на лоб лезли, назвалась «фрейсой» и битых три часа втолковывала мне, как надо вести себя на церемонии. Когда она ушла, я села в ближайшее кресло и посмотрела на свои руки.

Они дрожали.

Страх проснулся и крепко за меня взялся.

Я наследница Гелла, я во дворце, и проникла я сюда под видом парня… Теперь эта выходка с маскарадом кажется мне опасно глупой. Рензо был прав, сто раз прав… Как я, взрослая замужняя женщина с ребенком, могла повести себя так? Как я могла забыть, что такие выходки непростительны женщинам в империи?

Из другой комнаты донесся пронзительный крик Тео, который перерос в не менее пронзительный рев. Я вздрогнула и, поднявшись, зашла в ту комнату. Рензо пытался успокоить разбушевавшегося Дракончика, а Нереза крутилась возле с бутылочкой молока, которое нам всегда на всякий случай сцеживает Дора. Теодор, наверное недовольный тем, что рядом нет любимой кормилицы, перешел от ора к огню — черному, красному, черно-красному. Нереза уже не шарахалась, зная, что он не причиняет вреда, но все равно видно было, что она побаивается, да и Рензо ничего не мог сделать с таким огнем.

Глядя на все это, я поняла, что никогда бы у нас не получилось мирной жизни в Тихих огнях. Огонь Тео не спрятать, и слухи о нас поползли бы по Тоглуане… А это значит, что с самого начала я ошибалась. Надо было просто поехать с Брадо в столицу и сделать то, что следует.

Я попятилась к двери, осознавая свою бестолковость как матери, но когда Тео полыхнул особенно зловещим пламенем, остановилась. Сколько можно уходить? Дора и так постоянно говорит: идите, эньора, я сама с ним справлюсь. Но это я должна справляться!

Пройдя к мужу, я попросила дать мне Тео.

— Лучше не стоит, — проговорил с сомнением муж, — ему нужна Дора.

— Я его мать, а не Дора, — отчеканила я и взяла сына.

Он растет не по дням, а по часам, и быстро набирает вес. Конечно же, еще не понятно, на кого Тео похож, и глаза его, темно-серые, мутноватые, скорее всего поменяют цвет. Сын набрал воздуха и разразился криком.

— Ну тише, тише, — произнесла я ласково, — что за истерики? Тео сухой, Нереза?

— Да, эньора.

— Значит, есть хочет. Дай мне бутылочку.

— Он ее выбросит. Ему подавай только сиську. Ой, простите, — смутилась женщина.

— Ничего, — шепнула я, глядя в маленькое личико Теодора. Взяв бутылочку, я приложила соску к ротику ребенка, и он капризно скривил губки. Я предприняла еще одну попытку, и Тео пыхнул огнем.

— Не будет он есть, — мрачно сказал муж. — Нужна Дора.

— Ее еще проверяют, — так же мрачно проговорила Нереза. — Прицепились к кормилице так, будто она террористка-чистокровница…

— Пусть уж лучше проверяют, чем допускают кого подряд.

Я отошла от этих двоих подальше, не оставляя попыток успокоить маленького Дракончика в своих руках. Тео не просто яростно отвергал соску, он еще и активно брыкался и толкался. И так каждый раз, когда я беру его на руки… Лишь когда он спит, я могу полюбоваться на него спокойного. И дело здесь не в том, что его что-то беспокоит, а в том, что ему нужна именно Дора.

— Когда ты вырастешь, Теодор, — сказала я, — и заведешь собственных детей, посмотрим, как ты запрыгаешь. Ну же, Тео, возьми соску, надо поесть.

Долго еще я пыталась усмирить капризного плада и напоить молоком, но он не сдался и в итоге заснул голодным. Укачав его, я осторожно присела в кресло. От воплей и огня сына у меня разболелась голова и нервы натянулись; я и сама была близка к слезам.

— Я со своим сыном тоже намучилась, совсем не спала, — сказала Нереза тихонько. — Потом станет легче.

— Надеюсь…

— Вам бы отдохнуть, — посоветовала служанка.

— Нет, я еще посижу с Тео.

— Как скажете. Может, вам чая заварить? Я схожу.

— Ты разобралась уже, что здесь и как?

— Разберусь, — уверенно сказала Нереза и ушла.

Я проснулась от прикосновения. Открыв глаза, я увидела мужа, который аккуратно брал Тео на руки. Во сне я расслабила руки и сын «сполз» мне на колени, и при любом неосторожном движении мог соскользнуть на пол.

— Полная катастрофа… — выговорила я сонным шепотом. — Меня и впрямь нельзя оставлять одну с ребенком — или уроню или еще что…

— Просто у нас нет опыта, — сказал Рензо, поудобнее перехватывая Тео в руках. — Поспи, Лери. Завтра сложный день.

— Вряд ли он будет таким же сложным, как сегодняшний… — произнесла я и виновато посмотрела на мужа. — Прости меня. Я не знаю, что творю. Не знаю зачем. Это все эмоции…

— Неправда, ты знаешь, что творишь. Ты не склонна к спонтанным действиям, и если творишь кошмар, он всегда распланирован. У тебя преступный разум, Лери, и максимализм, как у чистокровницы.

— Не льсти мне… нет у меня никакого разума… — протянула я, с надеждой глядя на мужа.

Усталость оставила следы на лице Рензо, и даже не эмпатичный человек почувствовал бы, насколько подавлен мой муж. Кажется, не на меня одну свалилось осознание… и не только того, что происходит в Авииаране, а вообще — осознание брака и ответственности.

— Иди спать, Туфелька, — произнес Рензо и слабо улыбнулся.

Я поднялась, подошла к мужу и поцеловала в губы, а после поцеловала сына в лобик и сказала:

— Я люблю вас больше всего на свете.

Муж ничего на это не ответил, но его глаза уже не были такими тусклыми.

Как ни странно, именно Элдред Блейн поспособствовал тому, что меня признали дочерью Брадо Гелла. Там, в камере, он намеренно вызвал мой огонь, и, поглядев на его цвет и силу, счел, что это главное доказательство моих слов. Но Блейн не знает, что только в его присутствии я способна создавать такой огонь. Думаю, это связано с тем, что я отдала ему свою драконову благодать. Возможно, между нами возникла связь, но изучать ее я не имею ни малейшего желания.

Император хочет как можно скорее провести церемонию клятвы, так что приготовления шли полным ходом. Перед церемонией я должна стать Валерией Гелл, а потом снова — Валерией Мео, то есть наш с Рензо брачный ритуал должен повториться, но в этот раз в присутствии других гарантов, назначенных императором. Каждый этап должен быть засвидетельствован и задокументирован. Мы с мужем покорно согласились на все.

В назначенный день нас привезли в столичный храм Великого Дракона, огромное и устрашающее сооружение, где нас встретили семь почтенных пожилых ллар. Нас с Рензо разделили; я отправилась вместе с двумя лларами в комнатку. Мне все было интересно: и храм, и ллары, и окружающая обстановка, но я ничего толком не видела из-за волнения, застилающего пеленой взгляд.

— Ты чиста, дитя мое? — спросила одна из ллар.

— Чиста? — нервно переспросила я.

— Не идут ли регулы?

— Нет… то есть идут, но… я родила полтора месяца назад.

— Сейчас ничего нет?

— Нет.

— Значит, ты чиста. Разденься и встань на алтарь.

«Алтарь?» Я огляделась и, увидев возвышение прямо под небольшим узким окном, подошла к нему, однако раздеваться не спешила.

— Нужно раздеться, — повторила ллара.

— Зачем? — спросила я. — Меня о таком не предупредили.

— Разве перед брачным ритуалом ты не омылась?

Я вспомнила, что было в тоглуанском храме — перед брачным ритуалом нам с Рензо и впрямь было велено хорошенько вымыться. Вздохнув, я начала раздеваться, и когда на мне осталась только сорочка, уверенно пошла к алтарю.

— Обнажись полностью, — велела драконова невеста.

Делать нечего, пришлось снять и сорочку. Нагая, я ступила на холодную плиту алтаря и развернулась лицом к драконовым невестам. Ллары подошли и… начали разглядывать меня и щупать. Удивленная, я молчала, хотя мне отнюдь не было приятно, когда сухие пальцы женщин ощупывали меня.

— Настоящая пладесса, — довольно улыбнувшись, сказала одна.

— Истинная драконова кровь, — кивнула другая.

— Само совершенство, — с улыбкой сказала третья.

«Ну-ну, — хмыкнула я про себя, — видели бы вы шрам на моей щеке».

Поглазев на меня еще немного, ллары отошли в угол и, взяв по небольшому кувшину в руки, начали омывать меня из них; вода была теплая и приятно пахла. Омывая меня, драконовы невесты что-то приговаривали; из их бубнежа я разобрала только отдельные фразы и поняла, что они готовят меня к «первой» брачной ночи. Еще одной «первой» брачной ночи… Повезет же нам с Рензо!

Закончив с этим, ллары вытерли меня и помогли надеть церемониальную сорочку, после чего вывели меня в главную залу к алтарю, на котором горел Священный огонь. Огонь выглядел обычным и мирным; перед ним стояли четыре ллары, император и шестеро мужчин-гарантов, из которых я знаю только Блейна. Конечно, мне не хочется иметь его в своих гарантах, но и без него дело было бы плохо: я должна показать свой огонь, а без Блейна он бесцветен.

Все семь ллар встали в ряд напротив семерых гарантов, а осталась стоять посредине перед Священным огнем. Верховная ллара произнесла положенные слова, и я повторила их, встав на колени перед Священным огнем:

— Я — Валерия Гелл. Дух мне дарован Великим Драконом, тело — Брадо Геллом, право — императором Дрего. Я плад, и я рождена нести в этот мир свет и тепло.

Настал самый волнительный момент… Подняв руки, я воззвала к своему огню, и тот отозвался, вспыхнув краснотой.

— Драконова воля! — дружно проговорили собравшиеся.

Выдохнув про себя, я погасила огонь.

Первый ритуал совершен, осталось совершить второй, брачный. Одна из ллар сходила за Рензо, и мы повторили то, что делали в тоглуанском храме. Взявшись за руки, мы поднялись к самому Священному огню... и все пошло не так. В прошлый раз, когда мы «женились», Священный огонь объял нас и показал черно-красную стену зловещего пламени, того пламени, которым окружающих пугает наш сын Тео. Но в этот раз, едва «попробовав» нас, Священный огонь вернулся на место, и гореть осталась лишь я одна, хотя мы с Рензо держались за руки.

— Драконова воля! — возвестил император Дрего, и ллары знаком велели нам с мужем спуститься.

— Нечасто такое увидишь, — произнес незнакомый эньор, наш новый гарант.

— Женщина не должна перебивать мужчину, — поддакнул еще один незнакомый эньор.

— А чего вы хотели? — прохрипел император. — Девчонка — дочь своего отца. Тот был мощным пладом.

— Пламя их не сплело, — заметил очередной незнакомый эньор. — Дождемся ли мы потомства от такого брака?

— Потомство уже есть.

— Это не правильно…

— Такое бывает, — вставила верховная ллара. — Если жена сильнее, муж должен взять ее фамилию и продолжать ее линию силы.

— Какой позор!

— Чем вы недовольны? — удивился император покашливая. — Недавно у нас не было ни одного Гелла, а теперь целых трое. Возрадуйтесь! В этом случае все так и должно быть: нам нужна сила Геллов, а не Мео.

— Драконова воля, — подвела итог верховная ллара.

Вторая первая брачная ночь — как звучит-то! — не удалась. То ли мало времени прошло после родов, то ли я была на нервах и не могла расслабиться… в общем, никакого удовольствия я не получила и, наверное, впервые за время брака супружеский долг показался мне именно долгом.

Да и Рензо, всегда нежный, в этот раз действовал грубее — то ли тоже разнервничался, то ли быстрее хотел заявить на меня свои мужские права. Когда все было закончено, он откатился в сторону и, тяжело дыша, проговорил:

— Ты совсем не изменилась.

— В смысле?

— Ты осталась точно такой, как до беременности. Ни единого следа того, что ты недавно родила ребенка и сильно поправилась… магия какая-то.

— Драконова кровь, — проговорила я, надеясь, что муж не заметил, что близость не то что не доставила мне удовольствия, то даже и не понравилась. Я опустила голову на плечо Рензо и вдохнула его запах… неожиданно он показался мне неприятным. Что за шуточки? Это роды так на меня повлияли?

Я незаметно принюхалась к Рензо. Мужа, как и меня, ллары подготовили к брачной ночи, омыли ароматной водой, но запах его тела был сильнее.

— Драконова кровь… — повторил за мной муж. — Я ничего не понимаю. Когда мы поженились, твой огонь вообще не имел силы и был бесцветным, а сейчас яркий, как у Геллов.

— Наверное, на меня повлиял сын, — предположила я, водя пальцем по безволосой груди мужа. Мне хотелось спать, но я заставляла себя разговаривать и привыкать к Рензо заново — к его запахам, к его телу…

— Думаешь?

— А почему нет? Когда мы первый раз «ритуалились» в храме Великого Дракона, огонь стоял стеной, и тогда я уже была беременна. Это сын сделал меня сильной.

— Все равно странно это… Как и твоя беременность. Да, у пладов беременность длится меньше, но настолько… это все-таки исключительный случай.

— Это кровное наследие Геллов, — сказала я, умалчивая о том, насколько ярким и необузданным становится мое пламя в присутствии Блейна.

— Я начинаю бояться этого наследия… И себя тоже…

— Почему?

Рензо вдохнул и, поглядев на меня, признался:

— Еще совсем недавно, когда ты была с животом, я говорил себе, что притронусь к тебе только через несколько месяцев, чтобы ты полностью восстановилась. А еще я хотел предложить тебе специальные травы, чтобы ты не беременела ближайшие годы. Все-таки беременность далась тебе тяжело… но прошло совсем мало времени, ты похудела так стремительно, словно за одну ночь поменялась, и выглядишь так, что…

— Что? — игриво спросила я, еще плотнее прижимаясь к мужу.

Рензо приподнялся и, посмотрев на меня сверху вниз, шепотом закончил:

— Я ужасно тебя хочу. Не так, как раньше, сильнее.

— Ллары обмыли нас заговоренной водой с травками. Уловка, чтобы первая брачная ночь точно не прошла впустую.

— Это началось еще до столицы, — сказал Рензо. — В какой-то момент, увидев тебя, я просто начал… звереть.

— Ну так иди ко мне, мой зверь, — промурлыкала я, раскрывая объятья для мужа.

Рензо и впрямь был необычайно страстен, но я снова ничего особенного не почувствовала, кроме кажущегося теперь неприятным запаха мужа. Раньше, бывало, я сама приставала к нему и покоя не давала, но только не в эту ночь — в эту ночь я лишь притворялась.

Когда, наконец, муж обессилел и заснул, я аккуратно высвободилась и, укрывшись покрывалом, стала смотреть в темноту. После четырехкратного подтверждения брачной ночи у меня появилось ощущение, что меня использовали… Надеюсь, я накрутила себя, и подобное испытывают все женщины после родов. Я люблю Рензо, он молод и красив, он физически подходит мне, он чистоплотен, наконец — никак он не может быть мне неприятен! Я просто еще не до конца восстановилась… наверное.

Церемония принесения клятвы стала событием в жизни империи. Были приглашены самые родовитые плады империи и важные люди не драконова происхождения; усилена охрана и перепроверены лица, окружающие меня. Интересно, что когда мой статус взлетел до небес, я оказалась в положении еще более унизительного подчинения, и мне вообще не позволяли ничего решать, все решали за нас с Рензо: где мы будем находиться, как будем одеты, как будем отдыхать.

Я и сына в эти дни видела лишь мельком; теперь возле него была не одна только любимица Дора, но и еще три няни драконова происхождения. Император, очевидно, не считает меня матерью в полном понимании этого слова, как, впрочем, и других эньор — наше дело рожать, а воспитывать должны другие.

Стоя в главной парадной зале дворца, наряженная, причесанная и накрашенная, я ощущала себя рыбой, выброшенной на берег — мне не хватало воздуха. Высокие стены словно надвигались на меня, лепнина, стилизованная под языки пламени, тревожила, а безумная роскошь обстановки не восхищала, а угнетала.

Голова заболела, и перед глазами засверкали маленькие молнии.

— Мигрень началась, — шепнула я, глядя на придворных, напоминающих мне жужжащих пчел. Они «жужжали» обо мне, о моем сыне, Рензо, Брадо, его вдове, которая то ли должна появиться, то ли не должна…

— Потерпи, — шепнул Рензо, чьи и без того кудрявые волосы зачем-то дополнительно завили.

Нас с мужем одели в рубиново-красные тона, символизирующие дом Геллов. Мне эти цвета идут, гармонируют как с белой кожей, так и с черными волосами, а вот Рензо выглядит странно.

— Что такое, эньора? — спросила фрейса Клара, приставленная к нам.

Фрейса — это придворный женский чин, который дается в «награду» замужней многодетной женщине драконова либо обычного происхождения. Фрейсы — это распорядительницы, их обязанности весьма широки: они приглядывают за прислугой и определяют ей жалованье; решают общественные дела, принимают посетителей из народа; занимаются благотворительностью и устраивают церемонии в помощь лларам. Фрейсы пользуются уважением, за непочтительное обращение с ними могут серьезно наказать.

Фрейса Клара приставлена к нам с Рензо, чтобы учить премудростям придворной жизни и вообще — учить жизни.

— Мне плохо, очень болит голова, — ответила я. — Можно стакан воды?

— Нельзя, — отрезала фрейса. — Вот-вот появится император. А вот и он!

Действительно, в залу вошел Дрего. «Жужжанье» придворного роя стихло, и воцарилась тишина. Я приготовилась к долгому церемониалу…

…К моменту, когда все формальности были соблюдены, и меня официально признали подданной империи, Валерией Гелл, дочерью Брадо Гелла, матерью Теодора Гелла и супругой Рензо Мео, моя голова раскалывалась так, что я еле могла терпеть.

Как выдалась возможность, придворные хлынули к нам с Рензо; глядя на мелькающие незнакомые лица, я была близка к панике и боялась, что не смогу контролировать свой огонь. Многоголосье тоже сводило с ума.

— Мои поздравления!

— Такие молодые…

— Где вы скрывались? Зачем прятались от нас?

— На юге они скрывались, разве не видно?

— Эньора слишком белокожая для южанки…

— Танцуете, эньора?

— Вы правда недавно родили, эньора? А так и не скажешь.

Некоторые были так наглы, что лезли к нам и отпихивали от меня Рензо. Вцепившись в руку мужу, я шепнула:

— Уведи меня сейчас же.

Рензо не смог прорваться через толпу веселых молодых хлыщей, окруживших нас; только когда фрейса Клара подошла, они расступились. Фрейса сказала что-то, но я не расслышала, что, и повела нас куда-то; мы послушно пошли за ней.

Впереди я увидела Блейна с бокалом в руке; усмехнувшись, он пошел навстречу.

— Мои поздравления, молодые плады, — сказал он. — Нравится внимание?

— Мы в восторге, — ответил Рензо с каменным лицом.

— Да, я вижу по вашим лицам. Мой вам совет как гаранта: глядите в оба. Вы такие сладенькие и свеженькие, что наши придворные, одуревшие от скуки, не дадут вам покоя. — Переведя взгляд на меня, он произнес: — Платье вам к лицу, эньора Гелл. Рад, что вы придерживаетесь традиции и продолжаете интриговать меня. Сегодня вы сверкающая дочь Брадо Гелла. Какой вы предстанете передо мной в следующий раз? Точнее — кем?

Фрейса Клара, недовольная задержкой, отчеканила:

— Не задерживайте нас, эньор!

— Я разве задерживаю? Проходите, — проговорил Блейн, демонстративно уступая нам дорогу. При этом он якобы случайно облил фрейсу вином из бокала. — О-о, какая оказия, — дыша на женщину винными парами, сказал он, и начал тереть пятно на ее платье рукой.

Пятно было на груди, так что бедная фрейса окаменела от возмущения, а потом, тоже от возмущения, начала краснеть.

— Болван неуклюжий! — наконец, выплюнула она и полетела вперед, не особенно заботясь, идем мы за ней или нет.

— Зачем вы это сделали? — спросил Рензо.

— Бедняжку давно мужчина не касался, вот я и исправил это недоразумение. Фрейсам тоже нужно внимание. Или вы считаете справедливым, что каждый мужчина в империи теперь будет думать только о вашей жене?

«Гад», — подумала я и потащила мужа вперед, но нам снова преградили дорогу — на этот раз запыхавшийся Уччи.

— Эньор Мео, — выдохнул он, — ваши родственники здесь. Прибыли по императорскому приглашению.

— Успели! — обрадовался Рензо.

— И не только они, — продолжил мрачно Уччи. — Сизеры и Кинзия тоже здесь.