Глава 27. Момент истины

Утром я слышала, когда Шах-Ра уходил. Только в тот момент вспомнила о просьбе Ориллы. Жаль, что он не позвал меня составить ему компанию. А может, хотел, чтобы я спросила об этом сама? Но ни того, ни другого не произошло, потому мне пришлось остаться в одиночестве. И сразу захотелось покинуть комнату – здесь я чувствовала себя в безопасности, только когда Шах-Ра был рядом.

Оделась теплее и поднялась на крышу. Рассвет еще цеплялся за макушки высоких скал, но уже было светло. Здесь ночи длиннее, чем в Курайи. Но, по всей видимости, я начала привыкать к извечной прохладе – я уже не дрожала постоянно. Немного посидела на краю, наслаждаясь красотами только просыпающегося Тоара, а потом решила поупражняться: мои успехи радовали меня саму больше, чем Драконов. А еще любые достижения делали меня сильнее во всем остальном.

Когда позади хлопнула дверь, я резко обернулась. Конечно, я не собиралась идти на завтрак – сидеть за столом вдвоем с Ориллой было выше моих сил. Но не предполагала, что она явится сюда собственной персоной. Возможно, нам давно нужно просто поговорить? Однако за ее спиной показалась еще одна фигура – Хона, начальника замковой охраны и сильного мага. Его присутствие обескуражило еще сильнее.

– Доброе утро, государыня, – несмотря на смутный страх, я все же попыталась быть вежливой. – Как вы себя сегодня чувствуете?

Орилла не улыбалась, а лицо ее выглядело каким-то безжизненным, каменным.

– Итак, Кая из Курайи, ты, я смотрю, неплохо здесь прижилась.

– Все благодаря вашей милости, государыня.

Я спонтанно отступила на шаг, прекрасно выловив в ее тоне отголоски едва сдерживаемого гнева. Да она едва сдерживается, чтобы не скривить губы в злой усмешке.

– Моей милости, – она отозвалась эхом. – Это именно моя милость сделала из безродной девки причину, по которой отказывают матери будущего Дракона?

На это мне ответить было нечего. Комментарии к ее эпитету были излишни – Орилла перестала сдерживаться окончательно. Ей было ненавистно все во мне – мои волосы, мои реверансы, мои тренировки с ее мужем, счастливый смех Шах-Ра и, как следствие, само мое существование. Но я не боялась – знала, что смогу использовать магию и исчезнуть отсюда в любой момент. Я все еще надеялась придумать и сказать нечто такое, после чего ярость Ориллы снова станет сдержанной:

– Государыня, вам не стоит беспокоиться на этот счет. Ваше здоровье и прекрасное настроение – все, что нужно правителям…

Она перебила резко:

– Хватит. Хон, сделай то, о чем говорил.

– Как прикажете, государыня.

Он шагнул в сторону и вскинул обе руки вверх, а потом резко опустил их, что-то шепнув. И я тотчас ощутила тяжесть. Попыталась собрать магию, но не почувствовала никакой реакции – он каким-то образом усыпил ее. Хуже всего было то, что меня не слушались даже руки и ноги. Я начала паниковать:

– Что вы делаете? – от Ориллы ответа не дождалась, потому обратилась к магу громче: – Что вы делаете, уважаемый Хон?

Но они оба молчали. На их лицах не отразилось ни радости, ни ликования, только какая-то твердая решимость. Страх затопил все нутро, потому я попыталась снова:

– Государыня! Вы пугаете меня. Скажите, чем я вас обидела, и я сделаю все возможное, чтобы исправить оплошность!

И без ответа было известно, чем я ее обидела. Просто от ужаса я готова была говорить о чем угодно, лишь бы она не отдала еще один приказ – ведь не просто так сюда явилась. Тем не менее, она сухо ответила:

– Ты просто тренировалась на крыше, Кая, как часто это делала раньше. Не рассчитала силы и упала вниз.

От бессилия в моем голосе появились истерические нотки:

– Нет, он поймет! Шах-Ра все поймет!

Произнесенное имя еще сильнее выбило Ориллу из колеи. Она сжала кулак и сделала шаг вперед:

– Даже если поймет, то что он сделает? Убьет меня? – она усмехнулась. – Тогда это будет самая эпичная запись в летописях Дрокка. Я готова рискнуть.

Она выглядела довольно спокойной. Хон же заметно волновался:

– Государыня, поспешите! Как только государь почувствует угрозу ее жизни, он бросится сюда.

Орилла, по всей вероятности, гнева Дракона не боялась. Или решила, что лучше умереть от его руки, чем пережить его нелюбовь. А маг опасался действовать без ее распоряжения. Орилла подошла еще ближе, а я даже не могла отступать.

– Мне сообщили, – она говорила размеренно, холодно, – что вчера Шах-Ра ходил с твоей печатью. Кем ты себя возомнила, выскочка из Курайи?

Хон подбежал ближе – вероятно, чтобы толкнуть меня сразу, как только государыня разрешит. И бегло добавил:

– Так и было! Это вопиющий случай. Не исключаю и приворота. Но, государыня, поспешите.

– Потому я оказываю услугу всему Дрокку, – закончила она.

Совершенно неожиданно страх отступил. В груди поднялся какой-то ветер: это я быстро расправляю крылья, делаю взмах, еще один. Нет, это не мои крылья – Шах-Ра почувствовал. Он уже летит. Мне нужно только несколько мгновений – для еще нескольких взмахов. Я подняла подбородок, твердо вознамерившись с помощью любой наглости тянуть время. Орилла не может справиться с эмоциями, потому именно ее эмоции и дают мне шанс.

– Да, государыня, я поставила печать, потому что он так захотел. Никакого приворота не было, вы и сами это знаете. Сразу поняли, как только увидели его первый взгляд, направленный на меня. Возможно, он хотел мне показать нечто очень важное – что между нами двумя нет слова «унижение». Ему не было стыдно называться моей собственностью, как не должно быть стыдно мне.

– Что? – она от моей наглости опешила.

– Заботьтесь о своем сыне, государыня, а о Шах-Ра позабочусь я.

– Как ты смеешь называть его имя?! – закричала она.

– Смею, – я чувствовала, как в груди отзывается каждый быстрый порыв ветра, а потом вверх, рассекая воздух. – Потому что я единственная для него, как он единственный для меня.

Орилла сама кинулась вперед, выставляя руку, но толкнуть не успела. За моей спиной как будто образовалась воздушная яма. Я не оборачивалась, но чувствовала два распластанных огромных крыла. Когтистая лапа вцепилась в ограждение, снося его, другая с невероятной скоростью переместилась вперед и схватила Хона. Орилла отшатнулась в ужасе – я продолжала смотреть на нее и пыталась не вслушиваться в хруст костей и предсмертные вопли придворного мага, который считал, что оказывает услугу не государыне, а всей стране.

Государыня забылась, побежала к двери, но упала и развернулась. Больше она не двигалась, заторможенно глядя на чудовище, способное вгонять в трепет любого смертного. Дракон подался на нее, раскрыл пасть. Я не взвешивала за и против, но меня затошнило от мысли, что прямо сейчас совершенство убьет не только Ориллу, но и сына – вполне возможно, собственного. Крикнула до того, как успела осмыслить:

– Шах-Ра, остановись!

Дальнейшее уже объяснить было сложно – Шах-Ра откинуло назад, как если бы он со всего размаха ударился о воздух. Снова расправил крылья и взметнул вверх. Чрезвычайно легко для своей массивности развернулся и снова устремился к своей цели.

– Нет, Шах-Ра! – я вскинула руку, как если бы ею могла его удержать.

И словно бы ударом от моей руки Дракона швырнуло в сторону, он врезался в башню, крыло неестественно выгнулось, и раздался хруст. Шах-Ра взревел от боли.

– Что это? – я расслышала голос Ориллы.

Даже невзирая на страх, она не могла оторвать взгляда от Шах-Ра, который с грохотом упал на крышу, а затем начал сжиматься, превращаясь в человека. Произошедшее было действительно настолько странным, что и ее паника отступила. Я собралась, глянула на нее и сказала только:

– Уходи.

Последнее, на что была сейчас способна государыня, – спорить со мной. Она кое-как поднялась на ноги и побежала к двери. Я же бросилась к Шах-Ра. Он лежал на боку, прижимая пострадавшую руку, но на его лице застыло странное выражение – он смотрел перед собой неосмысленно, на меня даже не глянул. Жив и серьезно не пострадал, я упала рядом с ним на колени и коснулась плеча:

– Шах-Ра, я сейчас позову лекаря и принесу твою одежду.

Он не ответил, а я решила, что нельзя тянуть. Но когда мы через несколько минут вернулись с лекарем, Шах-Ра уже сидел, опустив голову. Он даже не дрожал от пронизывающего холода, но что-то в его заторможенности меня сильно пугало. Медленно оделся, после того, как лекарь осмотрел травму и сделал вывод, что переломы серьезные, но у государя не будет проблем с заживлением – очередная полезная особенность Драконов. Шах-Ра кивнул старцу и потребовал оставить его в покое, а потом направился к лестнице. Я поспешила за ним, не зная, с чего начать разговор. Что там вообще произошло?

Он молчал и в спальне, иногда болезненно морщась, когда приходилось двигать рукой. Я не видела в нем ни злости, ни остатков недавней ярости, только глубокую задумчивость.

– Шах-Ра, – я начала тихо и осторожно. – Тебе лучше лечь. Можно, я позову лекаря снова? Он сказал, что может наложить плотную повязку, которая тебе поможет.

Он словно не расслышал, но повиновался моим усилиям и сел на кровать, опираясь на подушку. Я же разместилась на полу, не желая его тревожить и дать возможность собраться с мыслями. Сама я тоже ничего объяснить не могла, а вопросов с каждой минутой не становилось меньше.

Шах-Ра вдруг заговорил очень спокойно:

– Почему Орилла хотела тебя убить?

Время для тайн прошло, потому я ответила честно:

– Она любит тебя и очень сильно. Это просто ревность.

Он грустно усмехнулся, осмысливая:

– Я знал, но не хотел придавать этому значения. Казалось, это просто заблуждение, которое скоро пройдет, если не заострять внимания. Тхэ-Ра выбрал ее и подарил ей вечность, а она занимается такой ерундой? – его голос звучал слишком монотонно. – И мы ничего теперь с ней не можем сделать. Я считал Ориллу умнее.

– Спасибо, что спас меня!

Он ответил после долгой паузы:

– Спасибо, что спасла наследника. В тот момент я не думал, но потом вряд ли смог себя бы себя простить.

– Шах-Ра…

– Я устал. Не говори больше.

Он закрыл глаза, а я даже приблизиться не осмелилась. Так и сидела, недвижимая, не в силах ни задать себе правильные вопросы, ни, тем более, на них ответить. Через час дверь спальни распахнулась, и к нам вбежал старший Дракон. Шах-Ра сразу встал, будто бы и не дремал за мгновение до того.

Тхэ-Ра был очень бледен и выглядел так, словно бежал сюда, едва вернувшись и одевшись.

– Шах-Ра, – он обратился сразу к брату. – Это чрезвычайно важно! Кая, оставайся на месте. Я выяснил опасность…

Шах-Ра уверенно перебил:

– Да. Тени-воительницы могут управлять драконами. Причем управлять так, что у драконов вообще выбора не остается.

Тхэ-Ра резко выдохнул, а глаза его еще сильнее расширились:

– Управлять, призывать драконов из Вечности, приказывать делать то, что только в голову взбредет! Оттуда и пошла традиция не произносить имя Дракона – если тень знает его имя, то получает немыслимую власть! Но откуда ты узнал?

– Проверил, – неопределенно ответил Шах-Ра. – И что мы будем делать дальше?

Тхэ-Ра посмотрел на меня – в его взгляде я прочитала решимость.

– Ты знаешь, что мы обязаны сделать. Первоходцы были мудры, мы не имеем права быть глупее. Твоя Кая может махнуть рукой, чтобы повести армию драконов против любых ей неугодных. Но ей хватит и двух, чтобы уничтожить всех врагов Курайи, если такие только появятся.

Я встала. Шах-Ра резко повернулся и посмотрел на меня. Теперь он вынырнул из своей задумчивости и сказал громче:

– Брат, ты правда считаешь, что она на такое способна? Захватить мир? Да в ней нет и капли этого тщеславия!

– Не считаю, – спокойно признал Тхэ-Ра. – Но она уже доказала, что ради Курайи способна на все. Нет, я не вижу в ней подобных намерений, но у нее будут дети. Ты можешь поручиться, что ее внучка или правнучка окажутся такими же, лишенными тщеславия? Ее потомки, если они только появятся, могут оказаться не мудрыми и не великодушными, брат.

Шах-Ра теперь выглядел иначе, он вознамерился не сдаваться:

– Но она не может управлять мною, пока я не принимаю облик дракона!

– Не может, – совсем тихо проговорил Тхэ-Ра. – Но ты понимаешь, что все это отговорки. В ее власти даже направить драконов друг против друга, ты убьешь меня, или я убью тебя, если она того захочет. Первоходцы понимали, что могли вырезать не всех теней, потому оставили зацепки в традициях. Дракона всегда два, чтобы любовь одного не стала концом мира. Драконы делят жену – если они хотя бы раз не смогут так поступить, то это станет первым предупреждением, что что-то идет не так. Потому только жена и имеет право произносить имя Дракона, она гарантированно не может быть тенью, которая вызывает в нас иррациональное желание быть для нее единственным. Если я не прав, тогда ответь – ты смог бы отдать мне Каю на одну ночь?

Шах-Ра смотрел в пол, глубоко задумавшись. И его ответ удивил не только меня:

– Да. Если бы от этого зависела ее жизнь. Есть вопросы поважнее моей ревности.

– Брат… – Тхэ-Ра этому признанию не поверил. – Это сложное решение, но ты понимаешь, что я прав.

Шах-Ра показал на дверь:

– Пойдем, надо обсудить очень многое, – он повернулся ко мне. – Комната будет запечатана заклинанием, ты не сможешь выйти.

Вряд ли я и хотела. Я могу управлять драконами – пусть. Невероятное ощущение, но ведь можно поставить условие – они никогда не будут обращаться в моем присутствии! Теперь, узнав вкус счастья, мне отчаянно не хотелось погибать за то, чего я все равно не в силах изменить. Шах-Ра не хочет моей смерти – это понятно по его ответам. Тхэ-Ра тоже не пришел в восторг, но он отличается здравомыслием и рациональностью. Шах-Ра пытается его убедить прямо сейчас, но если уж начистоту, то его аргументы даже в моих ушах прозвучали недостаточно вескими. Угроза, хоть и потенциальная, но неоспоримая.

Шах-Ра вернулся один и много часов спустя. Подошел, сел на пол передо мной:

– Тебя будут держать взаперти, пока я не дам согласия на твою смерть. Если я его никогда не дам, то твоих дочерей будут убивать в младенчестве, если они от меня родятся. Ты никогда не покинешь этот замок и, вполне возможно, эту комнату. Ты будешь жить здесь, пока Орилла или Тхэ-Ра не найдут способ тебя уничтожить. Вот, это примерные выводы наших споров.

Я смотрела на него расширившимися от ужаса глазами. Шах-Ра продолжал все так же спокойно:

– Я снял с тебя печать. Ты говорила о женихе. Он сможет дать тебе убежище?

Теперь я ахнула:

– Ты хочешь сказать, чтобы я бежала?

– Я хочу сказать, что если ты не сбежишь, то здесь тебя ничего хорошего не ждет. Я не могу гарантировать твою безопасность.

– Шах-Ра… – я не могла подобрать нужных слов, пребывая в немыслимом шоке от его решения – отпустить меня, пусть даже к другому, лишь бы я выжила. Разве что сказать, что теперь я не хочу от него убегать?

Но он не дал мне такой возможности. Быстро поднялся и направился к выходу, говоря последнее:

– Теперь я доволен, что ты не успела меня полюбить. Так будет проще. Я справлюсь с желанием позвать тебя с собой в Вечность, но только когда ты уйдешь. Не говори, куда направишься, иначе через некоторое время я начну искать. Скоро сюда придет слуга, он выведет тебя из замка и вывезет из Дрокка. Потом ты будешь сама по себе. Беги и не оглядывайся, лучезарная Эриникая Курайи, был рад узнать тебя.

И вышел. Он просто вышел, не поцеловав меня и не сказав, как ему больно. Но я знала это и без слов. Потому что мне самой было невыносимо.

Через десять дней, на границе Курайи, слуга Шах-Ра, который за все время не произнес и десяти предложений, передал мне рюкзак с теплыми вещами и мешочек, набитый золотыми монетами. Не прощаясь, повернулся к повозке, чтобы вернуться в Тоар.

Я уже за это время поняла, что не поплыву на Окитонские острова. Теперь я не могла и не хотела стать любимой женщиной Дария. С моими новыми способностями я имела возможность постоять за себя и отправиться куда угодно, стать кем угодно – например, охотницей. Но я рождена не для этого. Взвесив все варианты, я приняла решение.

Я возвращалась домой.