Глава 31

⅏

⸎ АРИАННА ⸎

Передаю своему мужчине контакты крёстного. И пока парни ищут свободный, а самое главное безопасный от прослушивания и отслеживания канал связи, я основательно готовлюсь к онлайн встрече.

Долго стою в душе под упругими струями воды, потом для чего-то принимаю ещё ионный душ, будто это как-то поможет в разговоре с Николасом.

Мне откровенно скверно, совесть терзает.

По факту ничего страшного я не сделала, но чувствую себя так, будто шлейфом тянется за мною грех, хватает за руки, за ноги, пиявкой впивается в сердце!

Представляю, как только выйду с крёстным на связь предстану перед ним как провинившаяся курсантка.

Он мне ведь отца заменил. Хотя он и есть мой отец – духовный родитель. И я люблю его. Он – моя семья.

И сейчас понимаю, что не смею поглядеть ему прямо в глаза. Стыдно, совесть грызёт. Я летела за мечтой, а по итогу Николасу гадость сделала, сбежав. Простит ли он меня? Или проклянёт и скажет, что знать меня больше не желает?

Чем ближе встреча, хоть и на расстоянии, тем сильнее тяну время, придумывая себе ещё какие-то дела.

Долго высушиваю волосы и тщательно укладываю их волосок к волоску. Собираю свою гриву в тугой узел на затылке.

Надеваю форму драконов космического флота с эмблемой команды «Кинжал». Под эмблемой моё имя и должность — хирург, Арианна Мэй.

Затем на лицо накладываю лёгкий макияж.

Смотрю на себя в зеркало и в отражении вижу собранную, уверенную в себе успешную женщину. Но стоит поглядеть точно в глаза, сразу видно, как в них плещется… нет, не страх. Скорее, стыд и… раскаяние?

— Ох, Николас, — произношу своему отражению едва слышно, — мне так нужно твоё прощение и твоё понимание.

Надеюсь, очень надеюсь, что он поймёт, простит меня и примет мой выбор: выбор жизненного пути в космосе, выбор мужчины. Если не примет, то мир не рухнет, но мне будет сильно погано на душе и на сердце повиснет тяжкий груз.

Облизнув губы, выхожу из своей каюты и медленно направляюсь на мостик.

По пути встречаю рвана. Ящер снова при виде меня замирает и бочком-бочком улепётывает прочь.

Пожимаю плечами и усмехаюсь про себя. Странное поведение у рвана. Как только меня видит, сразу подаётся в бега. Думает, что я снова его в какое дело затяну?

Надо бы узнать у адмирала про него. А то как-то несолидно даже, ящер меня шугается, будто это я зверь, а не он.

С этими мыслями как-то слишком быстро достигаю мостика.

С бешено колотящимся сердцем вхожу в святая святых и замираю на пороге. Шлюз с лёгким шумом закрывается за мной.

— Ари, мы почти закончили, — сообщает мне и улыбается Рикард.

Адмирал такой счастливый. Глаза мужчины сияют – настоящий космос, лицо его светится искренней радостью и довольством. Он и не скрывает своих эмоций и чувств.

Мне кажется, но он будто моложе стал выглядеть. Всё-таки не зря говорят, любовь творит чудеса.

Даже члены экипажа выглядят не такими напряжёнными, как раньше. Всё же адмирал свою пару встретил, это большое событие. Уверена, что он под любовным хмелем многие оплошности и косяки команды прощает.

— Док, вы нас в очередной раз удивили, — весело хмыкает капитан и хитро косится на адмирала. Рикард бросает на Лукаса сердитый взгляд, но тот продолжает: — Хоть бы разочек упомянули, что ваш крёстный отец – хирург и генерал-майор.

Пожимаю плечами и говорю:

— И чтобы этот факт изменил?

Капитан снова хмыкает и отвечает:

— Собственно, ничего.

— Лукас, — одёргивает его Рикард.

Адмирал подходит ко мне, с улыбкой и потемневшим взглядом осматривает меня в форме, потом кивает на пилотов и навигаторов, говорит с извинением:

— Парни будут присутствовать при разговоре. Нужно контролировать канал, чтобы никто не подключился, не слил разговор и не отследил наше местонахождение.

— Да, конечно, — соглашаюсь я. — Я не стесняюсь ребят…

Хотя разговор тет-а-тет был бы лучшим вариантом, но, увы, в космосе подобной роскоши не предусмотрено, если конечно мне не всё равно, что разговор могут подслушать, кто угодно, даже селты.

— Адмирал, связь установлена, — бодро оповещает нас связист Айрон.

— «Навигатор»?

— Я контролирую наше тайное нахождение, чтобы наши координаты никому не стали известны даже Земному Союзу, — отчитывается «навигатор» Мартин.

— Канал чист, — сообщает Айрон, — связь установлена. Соединяю?

Адмирал ловит мой взгляд, ободряюще сжимает мои плечи, и я киваю ему.

— Соединяй, — отдаёт адмирал приказ, и мостик тут же наполняет гулкий звук.

— Да! Кто это? — раздаётся усталый и крайне злой голос моего крёстного.

Я вздрагиваю и забываю, как дышать. Видеосвязь пока не установлена, но скоро я увижу его.

— Генерал-майор Николас Лой? — по-военному строго спрашивает Ника связист.

— Кто говорит? — вместо ответа рявкает крёстный.

Связист смотрит на адмирала и он кивком головы разрешает Айрону представить нас первыми.

— С вами говорит сержант, радист космического флота драконов команды «Кинжал», Айрон Роб. Прошу ответить на мой вопрос, вы – генерал-майор Николас Лой?

— Драконы? — раздаётся крайне удивлённый голос Николаса и тут же берёт себя в руки и по-военному отвечает: — Да, я – генерал-майор Николас Лой, сержант. По какому делу имею честь говорить с драконами?

— Разрешите подключиться к вашему каналу для видеосвязи, — говорит Айрон.

— Разрешаю.

— С вами желает говорить моё начальство. Передаю, — сообщает связист и выводит на большой объёмный экран голограмму, в которой через две секунды появляется мой крёстный.

Николас находится в своём кабинете. Он сидит за своим столом. Как всегда подтянутый, в форме с иголочки. Да вот только лицо выдаёт его усталость, переживания.

Моя совесть сильнее давит на меня, терзает, душит, отравляет.

Лицо крёстного осунулось, сильно похудело. Под глазами залегли тёмные круги. Цвет лица нездоровый, какой-то серый. Явно от недосыпа, переутомления и треволнений.

Николас фокусирует взгляд сначала на адмирале, а потом он видит меня…

Моргает, строгое лицо смягчается, глаза округляются, и он выдыхает, будто не верит:

— Арианна? Девочка моя, ты ли это?

Делаю небольшой шаг вперёд, крепче сцепляю пальцы за спиной, так как чувствую, как сильно дрожат руки и сдавленно произношу:

— Это я, Николас… Я…

⅏

У крёстного отчётливо дёргается скула. Синие глаза наполняются влагой. И, по его исхудавшим щекам вдруг катятся скупые слёзы.

Ник тут же часто моргает и смахивает непрошеную влагу. На миг отворачивается и берёт себя в руки.

У меня в горле образуется горький комок. Дышать становится трудно, сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, ещё и тремор накатывает для полного счастья.

Когда крёстный снова смотрит на меня, он уже собран, сосредоточен, только в глубине его глаз я вижу боль, которую он переживал. Да что там говорить, я буквально на колени поставила близкого мне человека!

Чувствую себя премерзко. Даже то сообщение, что я оставила Николасу, когда убегала, не успокоило его. Я и думать тогда не думала, что он будет настолько сильно страдать и переживать за меня.

— В этом безграничном море разочарования у меня оставался крохотный островок надежды — я верил, что ты жива, Ари. Верил. Но как же сильно я боялся, что верю напрасно, боялся, что тебя уже нет… — произносит он усталым, страшным опустошённым голосом.

Качает головой и горько усмехается. И уже говорит с зарождающимися нотками гнева. В словах проскальзывает горечь обиды и разочарования:

— Я спать не мог. Представлял, что ты можешь находиться в плену у селтов. Думал, ну как я могу спать, отдыхать, есть и пить, если вдруг эти твари подвергают тебя пыткам?! Я столько всего надумал, представил настолько живо и ярко…

Сглатываю горький ком.

— Николас, мне так жаль…

Я не могу подобрать нужных слов, они словно покинули меня, оставив с беспомощным блеяним и жалкими попытками оправдать свой поступок.

Выдыхаю надломлено, голос звучит как не мой, но я вложила в слова всё своё раскаяние и сожаление:

— Я шла за мечтой. Не передать словами, как сильно меня тянуло в космос… Да ты и сам знаешь.

Бросаю взгляд на хмурого Рикарда и вдруг понимаю, почему меня могло так сильно тянуть в космос.

Возможно, мой дракон «звал» меня. Возможно, это был зов, которому я не могла противиться. Может ли подобное объяснить мой порыв, моё буквально невыносимое желание оказаться в космосе?

Сильно до побелевших костяшек сцепляю перед собой руки, подношу их к подбородку и побитой собакой смотрю на крёстного. Сейчас мне хочется разрыдаться.

Осознание, что я причинила невыносимую боль родному человеку — сокрушает.

— Простишь ли ты меня? — шепчу слезливо.

— Вернёшься? — вздыхает он и трёт шею, будто она у него затекла.

Тень надежды шевелится во мне. Николас снова рассматривая меня, мою форму, а затем и присутствующих мужчин. И взгляд его становится недобрым.

Но надежда уже распахнула крылья в моей душе. Я уже воспрянула духом и даже верю, что всё будет хорошо, он простит меня.

— Обязательно прилечу на Землю, чтобы ты познакомился с дорогим и важным для меня мужчиной, — говорю я и тут же добавляю: — Ник, если бы я не улетела тогда, то не встретила бы свою судьбу. Я даже рада, что всё сложилось как сложилось за исключением твоих треволнений.

— Ты влюбилась? — поднимает он брови. — Арианна Мэй узнала, что такое любовь?

И столько скепсиса, даже лёгкой насмешки в его голосе прозвучало, что мне становится неприятно и обидно.

Невольно сдвигаю брови к переносице, хмурюсь и поджимаю губы, тут же произношу сдавленно:

— Я всегда знала, что такое любовь, Николас. Мои родители любили меня, ты всегда окружал меня заботой и любовью. Но сейчас я встретила того, без кого больше не вижу своей жизни. Без него просто не будет меня. Без него жизнь утратит всякий смысл. Даже обожаемая работа не принесёт успокоения и радости. Понимаешь?

Его глаза сужаются, руки сжимаются в кулаки, а лицо становится резким, жёстким. Ноздри гневно раздуваются. И крёстный поизносит грубым тоном, от которого даже здесь становится арктически холодно:

— Я не успел пресечь твой побег, Ари. Я и думать не мог, что ты способна на подобную сумасбродность. Всегда считал, что ты – разумная женщина, с адекватным и рациональным поведением. Кажется, я сильно ошибся…Хотя... Женщины...

Он поджимает губы, закрывает на миг глаза, явно сдерживая рвущуюся ярость. Я уже открываю рот, чтобы оправдать себя, но Ник не даёт мне сказать. Снова говорит, да таким суровым начальственным тоном, что невозможно оборвать его.

— Я дал слово твоим родителям, своим дорогим друзьям, что в случае их гибели, позабочусь о тебе. Я думал, что потерял тебя, свою дочь… Знаешь что я сделал, чтобы найти тебя? Чтобы получить хоть какую-то зацепку, хоть какие-то сведения, где тебя искать?

Я шумно сглатываю. Он буравит меня тяжёлым, просто убийственным взглядом и продолжает:

— Я поднял на уши все высшие чины Земного Союза. Почти душу вытряс из генералов и адмиралов. Дошёл до МГС и разосра… разорвал многие отношения, потому что никому и дела нет до одной сумасбродной девчонки, которая вбила в свою в голову, будто работа в космосе – это же так романтично! Твоя подруга Руби долго держалась, но на допросе всё равно раскололась…

За спиной кто присвистывает, выражая высшую степень удивления, возможностей крёстного и его упёртости. Уверена, это капитан.

Но мне не до Лукаса сейчас, у меня по спине отвратительной ледышкой пробегает пренеприятный холодок. Я делаю круглые глаза и смотрю на крёстного в ужасе. Неужели он отправил Руби за решётку? Или что ещё хуже?

Он перехватывает мой взгляд, полный священного страха за подругу, усмехается и произносит:

— Всё с ней хорошо, не волнуйся. Жива, здорова и продолжает свою хакерскую деятельность.

Я облегчённо выдыхаю и понимаю, что не обойдусь перед подругой одними словесными извинениями. Надо будет найти для неё необычный подарок – извиняться нужно правильно и с чувством.

Николас тем временем разгоняется в своём гневе.

— Я нашёл ту проклятую заявку на выделение одному «засекреченному» экипажу хорошего хирурга, — рычит он и с издевкой произносит фразу «засекреченному» экипажу». Уже обводит бешеным взглядом драконов. — Я перебрал всех – людей, кассов, соутов, думал и на селтов, которые как-то смогли обойти защиту и подобрались к нам. Но драконы!...

Его эмоции слишком сильны и он порывается вскочить с кресла, но в последний момент остаётся на месте, непослушной рукой дёргает за воротник кителя, расстёгивает верхние пуговицы.

— По вашему следу отпвлены военные корабли. Но к моему огромному сожалению ваш корабль оказался слишком быстрым, каким-то неуловимым, — дрожащим голосом, то ли от негодования, то ли от волнения произносит Николас. — Тебя ищут, Ари. Но я рад, что ты нашла в себе смелость или твоя совесть проснулась и ты связалась со мной.

— Николас, я в полном порядке, — произношу с тяжёлым вздохом, — прости, пожалуйста, но… Если уж у нас столь откровенный разговор, то послушай, ты ведь сам меня подтолкнул к этому поступку.

Он смотрит на меня как на умалишённую.

Я всплёскиваю руками и добавляю:

— Ты всегда знал о моём желании работать в космосе и даже одобрял мой выбор. Я училась и работала, жила этой мечтой не для того, чтобы в день «Х» ты её у меня отобрал! И каким методом? Самым подлым! Прошёл по своим связям, чтобы меня никто не принял ни в одну команду! Это… нечестно…

— И потому ты решила ударить в спину, — усмехается он горько. — Это совсем не подло.

Я качаю головой.

— Всё не так. Ты сам прекрасно знаешь, что я тебя люблю, ценю и уважаю. Но я давно не ребёнок, Ник. Я взрослая женщина и имею полное право распоряжаться своей жизнью и судьбой, как сама решу. Мне давно уже не нужна опека. Когда же ты это поймёшь, мой дорогой и любимый крёстный? Ты сполна исполнил обещание, данное моим родителям.

Я говорю мягко, но уверенно, в конце грустно улыбаюсь.

Мы смотрим друг другу в глаза, наверное, вечность.

— Для меня ты навсегда останешься малышкой, Ари. Маленькой, замечательной и нуждающейся в защите девочкой, — произносит он с тяжёлым вздохом.

Глаза Николаса полны вселенской скорби. Лицо у него настолько грустное, что у меня возникает порыв прикоснуться к нему, провести пальцами по глубоким морщинам, чтобы хоть немного их разгладить. Но крёстный далеко...

Он опускает голову, а когда поднимает, его лицо снова — маска бесстрастного военного хирурга, каким я привыкла его видеть.

— Кто он, твой возлюбленный? — спрашивает он строго. — Он – дракон, верно?

— Да. Дракон, — улыбаюсь я робко и оборачиваюсь.

Рик стоит за моей спиной, но тут же делает шаг и становится ко мне плечом к плечу. Крепко обнимает меня за талию.

Николас сначала бледнеет, затем багровеет.

— Обозначьте свой статус, молодой человек, ранг и намерения в отношении моей крёстной дочери, — командным тоном требует Николас у Рика.

Ой-йо.