Глава 8. Мне не нужна медитация
— Медитация — основа вашего душевного здоровья. — Именно так начал урок "Мирочка". Вполне обычным, не ледяным, голосом, и даже глаза его нас не замораживали. — А душевное здоровье — залог здоровья физического.
О! А ещё в здоровом теле здоровый дух, как говорил вчера преподаватель физкультуры.
— …она помогает легко усвоить новое, вспомнить забытое, раскрыть потенциал…
— Вы о даре, да? Да? — любопытная птичка Танита в нетерпении подпрыгивала на месте.
М? Ну-ка, ну-ка. Мне тоже любопытно. Когда я сдавала общий экзамен в школе, именно мои способности к медитации заинтересовали главу комиссии, замректора Академии. Того самого старейшего Дальсаррха, что мог заметить мой дар.
— Да, Тани, ты совершенно права. Да, мои друзья. В медитации можно пробудить спящий дар.
— А почему тогда мы не медитировали в школе?
— Да! Только зря время теряли! — возмутились девчонки.
— Я понимаю ваше нетерпение, — Мирочка снисходительно улыбнулся, — но медитация — это последнее средство, по крайней мере для людей. Лучше, если дар раскрылся спонтанно, тогда он и стабильнее, и сильнее. И меньше риска для жизни одаренного.
— А в медитации он есть?
— Как это ни удивительно звучит, да.
— Ой, я медитирую с десяти лет и всё нормально! — возмутилась златокудрая как ангелок Атави. На посиделках "под сосной" она призналась, что мечтает стать писателем. Видимо эта мечта и привела к большим очкам с искажающими линзами, за которыми её глаза казались просто огромными. — Полезно, очень, — убеждала Атави то ли нас, то ли скептично глядящего преподавателя. — Нет, ну, правда! Особенно помогает найти очки, а то без них я не вижу, где они валяются.
Народ загыгыкал, представляя, как погруженная в транс Атави бродит по дому в поисках очков.
— А скажи мне, везучая девочка, у тебя есть дар? — Мирочка склонил голову и закрыл один глаз.
— Да! — Атави не сомневалась ни секунды. — Дар писателя!
— О, вон оно что. Но я говорю о др… другом даре. О выходе за рамки возможностей человеческого тела. Нарнику Кристи знаете? — драконис мечтательно улыбнулся. Ух ты! — Она владеет даром левитации.
— О-о! — по залу разнесся общий стон. Левитировать хотелось всем.
— С помощью медитации можно раскрыть свои аномальные способности. Научиться летать, управлять стихиями, видеть недоступное взгляду. Подробнее о вариациях дара мы поговорим на будущих лекциях, сейчас же вам нужно уяснить следующее.
И что же?
— В трансе теряется связь с реальностью, происходит фокусировка внимания на определенных нужных вам вещах. Или наоборот внимание рассеивается, и можно рассмотреть-почувствовать нечто, недоступное в обычном состоянии. В отсутствие дара связь с реальностью легко восстанавливается. Но его наличие, особенно спящего, сильно расширяет ваши возможности в медитации. Можно рассеяться за пределы тела, объять весь мир со всеми его тайнами, и потерять интерес к жизни в этом несовершенном теле.
Народ дружно ахнул.
— Или углубиться в себя, и потерять дорогу наружу. И блуждать в лабиринте собственных фантазий вечно. В первом случае на выходе имеем труп, во втором овощ…
Какая прелесть.
Мирочка пугал нас минут двадцать, наверное, и я всё больше убеждалась, что мне медитировать нельзя. Я свой дар уже нашла. Всё остальное — спасибо, обойдусь. Возможность объять мир и забыть о теле оставим на самый крайний случай.
— Но не волнуйтесь, друзья. Для того с вами я, — "утешил" нас Мирочка. — Если вы заблудитесь, я лично пойду за вами и выручу вас.
Радость-то какая.
— Вы влезете к нам в голову? — хороший вопрос задал кто-то из парней.
— Сольюсь с вашим разумом — прозвучит вернее.
— И прочитаете наши мысли? — Танита сделала очень круглые глаза. Вместо меня.
Рядом беспокойно заерзал Реми, да я и сама держалась за циновку ногтями, чтобы грызть их.
— Ну, не все. Только самые поверхностные.
Да ну его к заррху! У меня они все как на подбор!
— Не волнуйтесь вы так, девушки, я пожилой дракон, к тому же обручен. Меня совершенно не испугают ваши восторги. И я честно-честно никому о них не расскажу.
Это просто драконье самомнение! Хотя он прав, девчонки хихикали и кусали губки, розовея щеками.
Вот только я отнюдь не восторгаться им буду. Даже в обмороке. Не с моим отношением к чешуйчатым гадам.
— Но сегодня медитаций у нас в плане нет, — Мирочка слегка хлопнул ладонями по столу, отвлекая девчонок от мечтаний. — Пока откройте тетради и запишите главные правила.
— Первое: не медитируй в одиночестве. Только с наставником, способным вытащить, если заблудишься.
А лучше не медитируй вообще.
— Второе, если ты взволнован, эмоционально нестабилен, то никакого транса не получится. Отринь эмоции и мысли, их вызывающие. Погрузись в покой.
Прекрасно! Это для меня, раз уж мне нельзя в транс. С отрешенным видом думать о всяких нервных штуках. Уверена, у меня легко получится. Вот, например, что такое имел ввиду Корвин, заявив, что я ему сегодня надоела? Когда это я успела?
Очень даже нервная штука, да.
— Третье правило: Прежде чем практиковать медитацию, постройте яокорь, который всегда поможет вам вернуться из транса.
Ну, с учетом того, я в транс не собираюсь, мне и якоря не нужны. Можно я пойду? А ещё вы, дорогой Мирочка, умалчиваете, что подавляющее большинство из нас никакого дара не раскроет. Двадцать пар сияющих глаз — горят напрасно. Просто для того, чтобы драконы не попустили, не приведи заррх, кого-то одарённого сверх человеческих возможностей. Вам такие зачем-то, видите ли, нужны.
— Это не все правила, но эти три — основные, — Мирочка монотонным голосом навевал сон. — И сегодня мы акцентируем внимание как раз на третьем. Мы будем строить якорь.
— А медитировать?..
— Сегодня не будем.
Ага, отлично! — я зевнула.
— Закройте глаза и представьте себе то, что вы любите больше всего.
И тут моя сонная фантазия отчебучила: стоило зажмуриться, как под веками вспыхнули янтарные глаза Корвина. Вот же, не приведи крылатые, якорь.
— …можно любимое блюдо.
Губы! Так бы и укусила! Ззар-раза!
Неужели я всё же умудрилась где-то надышаться Корвина и теперь начинаю превращаться в розово-слюнявое черте-что, которое даже мерзкий Дальсаррх считает мерзостью? Мозг, вернись!
Что-то нормальное, что-то съедобное мне.
Глазки! Выковыривать по одному и смаковать! У-у!
Уже лучше, конечно, чтоб ему икалось, но явно не то, что имел ввиду Мирочка, говоря о "чём-то любимом".
— Теперь выберите место, в этом кабинете, — продолжал он, — и мысленно впишите якорь в него.
Э-э, стойте, ещё не придумала порядочный якорь!
Зато непорядочный Корвин на соседнюю циновочку вписался за милую душу. Кассандра! Раздери тебя заррх! Возьми себя в руки!
М-м. Думай! Любимое съедобное. Торт "вишня в шоколаде" — о! Чудесно вписывается в антураж, и люблю я его очень, просто балдею. То что нужно! Перед внутренним взором наконец-то появился нормальный якорь — тортик, чёрный с белым кремом, с вишенками в ликере, м-м-м!
Я облизнулась, прогоняя предательское ощущение пьянящих губ на своих губах.
— А теперь представьте, как вы несете любимый предмет сюда.
Корвин. На моем мощщном плече. Ы-ы-ы. Ноги по полу волокутся.
Фух!
Пока я давилась смехом, Катрин, чернявая подружка Реми, задала дельный вопрос.
— Зачем? Мы же уже представили его здесь?
— В трансе якорь окажется рядом с вами, в глубине вашей фантазии. Так что давайте, продумывайте дорогу, узловые точки. Каким бы сложным ни был путь, узловые точки помогут принести ваш якорь в якорную комнату и вытащить себя из транса.
— Как все сложно, — выдохнула я, зажимая рот рукой.
В неуемной фантазии я по пыльному коридору тащила за шкирку Корвина, и он, цепляясь за "узловые точки", издавал бодренькое: "у, и, у-а-а", а я приплясывала и едва не рыдала от смеха*.
*если хотите послушать музсопровождение этой сцены, забейте в поиске "зажигательная песня UIUAA". Клипчик с мышами.
Впрочем, нелепые варианты якоря приходили не только в мою шальную голову, и половину занятия мы ржали стадом вольных лошадей.
Так, почти все девчонки в качестве якоря расписывали Мирочку, а для транспортировки его решили объединится по трое и некоторое время выясняли, кто какую часть будет тащить. Чуть не подрались.
Вариант якоря Мирочки, завернутый в шуршащую блестящую бумагу, с большим розовым бантом на макушке, выкрашенными чёрным ресницами, в исполнении будущей писательницы Атави довел парней до истерики. Они катались по полу и сучили ногами, и всё это под снисходительно-нервной улыбочкой собственно "якоря".
Глядя на эту вакханалию, я бездумно напевала "у и у-а-а" и пускала бровями волну. Вернулось утреннее настроение "горы сверну, что мне какие-то драконы".
До конца лекции оставалось минут пятнадцать, когда Мирочка не выдержал и призвал нас к тишине и порядку. Голос его был спокойным, но мы-то видели, как алели кончики его ушей. Наивный "пожилой дракон" думал, толпа молодежи не сумеет его смутить?
Хотя позволить нам весь этот бардак мог только очень демократичный драконис. Интересно, мстить будет?
— Друзья, предлагаю поучиться расслаблению, — заявил он.
А в сиреневых глазах читалось: "Да заткнитесь уже, чудовища!".
Он пояснил нам, как правильно дышать и сидеть, для образца указал на портрет над доской.
На ней медитировал пожилой дракон, одетый в белый драконий хаори поверх серой хламиды. Светлые длинные волосы рассыпались по плечам. Прикрытые глаза, кустистые брови, каждая морщинка на лице выражали максимальное умиротворение и благость. Крылатый хранитель, а не дракон! Глядя на портрет, легко было поверить в его святость, если только не знать, что это и есть Заррх. Обычно его изображают более строгим и суровым, и с отрытыми глазами.
Янтарными, как у Корвина. Портрет стремительно помолодел, и вот на меня уже смотрит надменный драконис из моих грё… грёбаных кошмаров.
— Кассандра, не напрягайтесь так, — буркнул Мирочка, — лопнете.
Это я могу. От смеха, например.
Я поспешно закрыла глаза и даже отвернулась от портрета, изобразив вялую рыбину.
Может и правда стоит воспользоваться этим затишьем и немного подумать? Решить, например, как же мне дышать яростью, не дыша, если опять наткнусь на Корвина? А я явно на него наткнусь. У него какая-то повышенная натыкаемость. Интересно, не заразно ли это?
Вообще-то, дышать рядом с ним не стоит, что ни говори. Влюбленная тень — не наш профиль. Но и лишний раз падать в обморок как-то неохота. А он как на зло, словно этого и добивается.
Значит, что? Значит надо тренироваться. Вот можно прям сейчас начать. Задержу-ка я дыхание, насколько хватит.
Итак — не дышать! И думать, что делать.
Идеально — принять предложение Реми и сбежать на Вольные острова. Но метка-маяк меня тут же выдаст. Реми обещал поискать способ её снятия, но вряд ли это быстро да и вообще как-то вилами по воде. Может и мне поискать? Вон, повод наведаться в библиотеку уже есть. Про исход откуда-то людей, кстати, реферат написать не забыть. А под шумок порыться в драконьих книгах, язык-то я их знаю, няня научила. Вот только — как бы над вычитывающей секреты драконов мною в библиотеке не навис ненавистный.
О, каламбурчик, — хмыкнула я, делая выдох и глубокий вдох.
И тут же получила замечание от Мирочки. Расслабление смешков не подразумевает.
— Молчу-молчу, тиха и незаметна, как камбала, — прошипела я, не открывая глаз, и снова затаила дыхание.
А ведь ненавистный точно нависнет, и там же в библиотеке — убьет. Даже трогать меня не придется, сама задохнусь. Впрочем, если соблюдать нехитрые правила и не забираться туда откуда нет двух путей отхода, то могу успеть смыться. Тем более я тренируюсь. Скоро буду как истинный марианец не дышать по полчаса.
Вдох-выдох.
Вот только, не дышать Корвином — как-то плохо работает, и мои якорные фантазии сегодня тому подтверждением. Времени на раскачку нет. Пока мы ищем инфу о метке, я могу превратиться в куклу для Корвина, от которой его к тому же тошнит. Полный натюрморт!
Интересно, такая ерунда со всеми драконьими невестами? Или это только мне, за какие-то особые заслуги? А Нарника-малыш Мирочке кто? Он говорил, что помолвлен. Неужели с ней? Если с ней, то странно. Она вроде выглядит вменяемой. Разве что это её ягодно-медовое "Мирочка". Но "пожилой дракон Мирочка" вроде бы не протестовал.
В ушах начался тихий звон. Не дышать! Думать!
Так почему же меня штормит при Корвине? Не дышу. Фигню фантазирую. Ведь на Асурра с Мирочкой мне совершенно чихать, а они тоже, между прочим, хороши. А тут? Особо осложненное уязвление женского эго? Он отталкивает я бегу к нему? Корвин заявил, что стоит мне его вдохнуть, и я пропаду окончательно. Крылатые, куда уж хуже, чем сейчас?
Поболтать всё же с Нарникой?
Что ей вообще от меня надо? Поцелуйчики эти в щёчку. Подружка, с ума сойти. Да ей и имени моего знать не полагается! — я все-таки выдохнула и часто-часто задышала, наполняя кровь кислородом. Голова слегка кружилась.
Снова не дышим.
Да, очень странно это. Нарника старше меня на год. В школе мы никогда не общались. Я её знала, конечно, — единственная одаренная из учившихся в моё время, и вообще звезда, — но откуда ей знать меня? Тихую незаметную незабудку… тьфу! Не хватало ещё самой себя так называть! Бр! Ай, снова дышу!
Так, замереть!
Нарника.
В Академии мы тоже не пересекались. А тут примчалась: "Ой, Кассандра, что с тобой?!", — потом ещё "надо посидеть". И дракон Мирочка на побегушках, "малыш, сю-сю му-сю". Обалдеть. И ещё "одна приходи". Да щаз! Нет-нет, к этой мутной девочке мне нельзя, ещё агитировать будет: вдохни Корвина, это не страшно и даже приятно.
Не пойду, даже если любопытство загрызет насмерть. Лучше смерть от любопытства, чем безвольная кукла снобского Корвина!
Чтоб ему икалось и зубами клацалось!
Интересно, как бы его назвала Нарника? Корочка? Корвочка?
Корвуся-сладкуся! — я подавилась нервным смешком, закашлялась, тут же выслушала внушение Мирочки, утёрла скупую слезу.
Голова слегка плыла.
Я все-таки попыталась расслабиться, чтобы хоть видимость послушной студентки создать.
И — провалилась в ватную тишину.
Открыла глаза, наивно надеясь, что это просто всё затихло. Неестественным образом, вместе с жужжанием мух и шелестом ветра за окнами, дыханием людей и стуком их сердец.
Увы, глазам нечего было видеть. Кромешная тьма не озарялась ни единым лучиком света.
— Твою Касю за ногу! Угораздило же! И где тут мой тортик?