Глава 19
Нет, конечно, ржать, как конь, в такой ответственный момент было не очень верно. В принципе, смех и прелюдия очень плохо сочетаются, так же, как раскаты хохота неуместны при соблазнении. И совсем неважно, кто смеется: тот, кто пытается совратить, или тот, кто уже готов поддаться… Но Суворов не мог удержаться, хоть и понимал, что Женя сейчас может снова уйти в себя, обидеться, потерять доверие. С другой стороны, ему необходимо было найти повод, чтобы отвлечься. Слишком податливое тело, чересчур яркое женское желание заставляли мутиться разум, отпускали контроль к чертям. Возможно, Игорь получил бы невероятное удовольствие, если бы разрешил себе все и сразу. Но ему хотелось иначе. Чтобы девушка четко знала, что происходит, и зачем она это делает. Трахнуть неопытную девчонку — дело нехитрое. Намного сложнее сделать так, чтобы назавтра она не сбежала из дома, не простив себе этого позора и стыда.
Просмеявшись, он понял, что Женя молчит и смотрит, почти не моргая. В глазах — вопрос и недоумение, и на самом подходе, очень близко, стыд и боль. Возможно, и слезы непрошеные, ведь не зря так странно поблескивает под ресницами…
— Не обижайся. Все нормально, честно.
— Я совсем глупая, да?
— Ты нормальная, Жень. Ситуация необычная. — Помедлил, подбирая слова. — Меня еще ни разу не звали по имени-отчеству женщины, которых я только что трогал и облизывал, от пупка и до самой шеи…
Он намеренно не стал смягчать краски, назвал вещи своими именами. Во-первых, не очень любил притворяться, во-вторых, Женя должна была это понять и принять, а в-третьих, ему нравилось смотреть, как щеки девушки снова заливает краска, а сама она снова взволнованно и трудно дышит.
— Прости…те. Я как-то не подумала…
— А тебе и нужно думать над этим. Как хочешь, так и называй. Можешь на "ты" и Игорем, можешь на "вы" и с отчеством, можешь сочетать как угодно. Мне пофигу, вообще-то. Просто было неожиданно.
— Хорошо. Игорь… — Видно было, как сложно привыкнуть к такому обращению, потому что с трудом остановилась.
— Жень, мы с тобой о другом совсем говорили, между прочим. Помнишь?
— Э… Да. Кажется. Чтобы руки не кусала, да?
— Вот видишь, умница какая, все помнишь, — и, словно в награду, снова начал выписывать круги большими пальцами, чуть-чуть задевая острые бугорки под лифчиком. Закрепляя похвалу действием — ассоциация, пусть и не совсем человечная, но очень к месту возникла. — Значит, руки в рот не тянуть. Можешь за голову убрать, хочешь — за меня хватайся, я совсем не против.
С интересом наблюдал, как Женя обдумывает это предложение. Очень надеялся, что девушка тут же последует совету и попробует к нему прикоснуться, но ждал этого зря. Она выбрала первый вариант: закинула кисти за голову, обняла подушку.
— И, кстати, разожми губы и расслабься. Поверь, тебе так понравится намного больше. — Специально выбрал тон, похожий то ли на учителя, то ли на фитнес-тренера, то ли на врача. Как говорится, ничего личного. Но Женя на такой тон реагировала идеально. Вряд ли, страстный шепот или томное постанывание дали бы такой же эффект. Хотя, Игорь очень сомневался, что сам был способен томно шептать и стонать. Не помнил за собой ни одного такого случая.
Девушка всем видом старалась показать, что не напрягается нисколько. Несколько раз облизнула сухие уголки воспаленного рта. Натолкнула на новые мысли. Суворову они очень понравились.
— А теперь вопрос: что дальше будем делать? Раздеваться или целоваться?
Нет. Все же, Суворов был откровенно рад, что затеял это долгое совращение малолетних. Растерянность в глазах Жени, которая серьезно задумалась над выбором, снова повеселила. Часто ли плотское удовольствие сопровождается еще и моральным удовлетворением, особенно, в его возрасте, когда многое уже порядком приелось?
— Ну, о чем задумалась? Не знаешь, от чего отказаться, да? — Теперь его пальцы уверенно сдвигали вниз кромки чашечек. Отчаянно хотелось увидеть все, что под ними спрятано, попробовать, и не только пальцами, как оно ощущается без преград. Но приходилось смотреть прямо в лицо девушке. Там сейчас происходила намного более любопытная борьба.
— Я вообще ничего не знаю. Как можно выбрать между вещами, о которых тебе ничего не известно. — Женя собралась с мыслями и даже смогла говорить вполне связно. Правда, губы облизывала настолько откровенно, что могла бы и промолчать, Игорь и так все понял.
— Еще одно важное правило в этой науке. Слушай и запоминай. Если не хочешь выбирать, соглашайся на все сразу, и проси еще бонусы сверху. Поверь, тебе вряд ли кто-нибудь когда-нибудь откажет, — увидел, как задумалась недоверчиво, поспешил закрепить свою мысль, — а если откажет — сам дурак, шли его на хрен и ищи того, кто предложит все сам, не дожидаясь просьб.
— Я, наверное, пойму вас, когда-нибудь. Но сейчас ничего не могу разобрать. Странные вещи какие-то, — Женя явно истомилась ожиданием, устала от неутоленного возбуждения, начала говорить, что думает, не скрываясь.
— Забей. Я тебе потом повторю, и не раз еще. — А руки уже постепенно сдвигали лямки по сторонам. Глянул коротко вниз, сглотнул, проследил, как пальцы двигаются по белой коже, будто бы и не свои. Сосредоточился на том, что свитер пора стягивать полностью, но желательно отвлечь девушку. — А сейчас обнимай меня. Хватит тискать подушку. Давай, давай. Все должно быть по-честному, а не только в одни ворота.
Прищурив глаза, смотрел, как неуверенно девушка поднимает руки, только ноздри раздул, втягивая воздух, когда подрагивающие пальчики прикоснулись к плечам и застыли там, не двигаясь. Молчал и смотрел, ждал, пока сама созреет и догадается, что нужно делать дальше. Не сказал ни слова, когда Женя снова зажмурилась. Хотелось бы, чтобы видела его сейчас, но давить было не время. Ей так легче делать первые шаги, значит, не нужно было мешать. Игорь не хотел приучать к тому, что всегда он должен выступать первой скрипкой. И удовлетворенно выдохнул, когда маленькие ладошки плотно легли на его мышцы, пошевелились, будто привыкая, двинулись ближе к шее. А потом, будто их с поводка спустили, начали смело оглаживать, пробираясь под воротник, сначала к ключицам, потом пробрались назад, к затылку. Пальчики нежно пробежались вверх, по коротким волосам, вниз, словно Женя сейчас на ощупь знакомилась с его телом. Когда дело дошло до лица, Суворов понял, что ему надоело играть в эти игры. Занялся тем, что полчаса назад планировал, начал целоваться. А раздевал уже между поцелуями, уверенно, привычно.