Глава 2. Мечты сбываются слишком быстро

Дорога от Адлера в Гагры показалась мне сказкой. Пройдя томительную проверку на границе, наше такси быстро помчалось вдоль побережья Черного моря. Дух захватывало от вида багровеющего заката и спокойной морской глади, воздух казался удивительно теплым после дождливой прохлады сибирского июня, по обочинам дороги росли настоящие пальмы и даже реденькие банановые рощицы.

Сердце мое пело, будто я приближалась к земному Эдему. Вообще за границей я отдыхала только один раз, когда мы летали с Ромой в Египет. Наши родители сложились деньгами и подарили свадебное путешествие, учтя больше пожелания Романа — главы семьи. Муж был счастлив, а я больше хотела увидеть Средиземное море, но уступила.

О, моя заветная мечта — Италия! Остров Капри… Эа… Еще бы хотелось побывать в Греции или на Крите. Всегда испытывала особый интерес к удивительной истории Древнего мира. Шумные полисы Эллады и философские беседы в тени оливковых рощ, богатый и развращенный Рим, карнавалы Сатурналий и помпезные триумфальные шествия.

Значительную роль в формировании моего пристрастия сыграли, конечно, кинофильмы и многочисленные книги, что я прочла, желая утолить свое любопытство и напитать фантазии яркими сценами гладиаторских поединков, императорских приемов, военных походов и обыденных картин жизни Великого города.

Пребывая в самом возвышенном расположении духа от вида окрестных пейзажей, а также радуясь немалой скорости нашего авто по петляющей дороге, я тут же загадала желание — однажды попасть в Рим. Чего бы мне это не стоило… Машину тряхнуло на ухабе, водитель витиевато выругался, и очарование южного вечера немного померкло.

Уже в темноте нас завезли в какую-то семейную гостиницу, где накормили остывшим пловом, подсохшей самсой и кисловатым домашним вином. Завтра надо бы хорошенько осмотреться, подыскать жилье получше — отсюда до моря, кажется, далековато и слишком шумно во дворе.

Несмотря на то, что уже за полночь, музыка не смолкает, гости открытого кафе на веранде курят кальяны, смеются, балагурят. Зато Ромчика все устраивает — хозяйка щедро угощает алкоголем, хозяин приглашает сыграть в нарды, публика интересная, плата вполне по нашим скромным средствам.

— Валя, ты как хочешь, а мне здесь нравится. Я остаюсь.

Спорить с тем, кто пока еще мне супруг я не стала, добралась до постели и провалилась в сон с одной мыслью — обойти утром все домики поближе к морю, попроситься на постой к добрым людям, раз уж мы дикарями приехали сюда отдыхать.

Да, я решила поселиться сама по себе. Пусть Ромка тусуется в первой попавшейся гостинице — он любит толпу, веселье, шумное застолье. А захочет искупаться — пробежаться с километр по жаре ему даже полезно.

Однако планы мои на следующий день подлежали серьезной корректировке. Супруга с раннего утра мучило жуткое похмелье и вселенская хандра плюс желудочные спазмы, пришлось мне искать магазинчик с минералкой, а заодно и аптеку. Нет, детский сад на выезде!

Я приехала отдыхать на море или возиться с великовозрастным «малышом», который к тридцати годам не знает свою меру в выпивке?!

Когда дело дошло до слезливых признаний в любви и попыток залезть мне под юбку, я просто сбежала. Год назад еще можно было расчувствоваться, пожалеть и простить, сейчас уже знаю сценарий наизусть. Надоело.

Обеспечив «напарника» всем необходимым, я отправилась прогуляться по Гаграм. От вчерашнего приподнятого настроения не осталось и следа. Не радовали уже ни цветущие олеандры, ни свежий морской бриз. Решила побродить по ближайшему открытому рынку — просто поглазеть на дары местных огородов и бесчисленные сувениры.

Вскоре привязался какой-то молодой горячий парень с комплиментами, уж совсем ни к чему мне такое внимание. Зашла в узенький переулок, спряталась от нечаянного ухажера в бистро, а там заказала хачапури с пылу с жару и зеленый чай.

Пока ожидала заказ, разглядывала картины на стенах — одна сразу привлекла внимание. Город у моря. Яркие краски. Широкие смелые мазки. Почему-то интуитивно поняла, что это Италия. Именно старая Италия.

Как бы я хотела туда попасть, хотя бы во сне. Побродить по древним Помпеям, еще не погребенным под слоем вулканического пепла, посетить Геркуланум и портовую Остию. И, конечно же, Рим… Величественный, залитый солнцем, простерший свое влияние далеко за пределы Аппенин. Эх…

За окном послышался зычный голос из рупора, как будто глашатай зазывал народ на площадь возле небольшого рынка.

— Не знаете, что там происходит? — спросила я у работника бистро, тщательно протиравшего соседний столик. Мне охотно ответили:

— Тут в обед обычно организуют представление для туристов — идет реклама морских прогулок на яхте. А еще можно конный маршрут выбрать до водопадов. Абхазская усадьба тоже хорошо, попробуете настоящей мамалыги — это такая рассыпчатая каша из кукурузной крупы. Вот у меня есть буклеты, посмотрите, если интересно. А в Сухуме не были? Брат возит недорого. Обезьяний питомник не хотите посетить?

Я быстренько набросала примерный маршрут экскурсий на ближайшие три дня. Мой «дорогой муженек» может сгореть дочерна на пляже и проиграть в нарды последние штаны, пока я буду исследовать окрестности Гагр и наслаждаться природой черноморского побережья. А Рим подождет. Как-нибудь в другой раз. Или в следующей жизни…

Полная оптимизма я уже с вожделением смотрела на дымящиеся лепешки с начинкой из сыра и зелени. Долой уныние и скуку! Я широко улыбнулась висевшей на стене картине древнего города и даже несколько театральным жестом подняла вверх кружку с зеленым чаем. Увы, не с бокалом фалернского сорокалетней выдержки…

И все-таки — Viva Roma!

Неожиданно я почувствовала легкое головокружение. И когда только успела перегреться, ведь даже на солнце сегодня почти не была.

Странное состояние, почему-то руки замерзли, и сердце часто колотится. Не бывало со мной прежде таких неприятностей. Наверно, перенервничала утром, когда выясняли отношения с Ромкой. И вообще последние месяцы были напряженные.

Я отодвинула в сторону блюдо с едой и прикрыла глаза руками, пытаясь глубоко дышать. Почему здесь так душно и шумно, толпа аниматоров заглянула перекусить? Какая вонь — горелая рыба и прогорклое масло… Ох, мой чрезмерно чувствительный нос! Заходя в кафе, почему-то не замечала столь неприятных запахов. Иначе бы вовсе не стала задерживаться.

С некоторым раздражением я отняла от лица ладони и тотчас ужаснулась. Так ведь было чему — помещение неузнаваемо изменилось. Вместо небольшой комнаты с пятью аккуратными столиками и барной стойкой в углу я теперь находилась в просторном светлом зале, потолок которого держался на нескольких четырехгранных колоннах из закопченного дерева.

На каждой грани колонны на железных цепочках висели светильники, часть из которых была зажжена. Но самое удивительное — в глубине залы горел настоящий очаг, а люди, сидящие на корточках у огня, похоже, следили за вертелами с мясом. Что за чудеса! У меня галлюцинации начались?

Вокруг в беспорядке были расставлены грубо сработанные деревянные столы, а за ними на скамьях и табуретах полно народу и все орут пьяными голосами.

Я попыталась вскочить и убраться на улицу, отчего-то решила, что наваждение пройдет на свежем воздухе, но не тут-то было.

Чья-то рука дернула меня обратно на скамью, и лысоватый дядька заорал прямо в ухо:

— Чего скучаешь одна, красотка? Посиди с нами, выпей вина и тебе станет весело. Эгей! Прокт, тащи сюда еще секстарий своего пойла для моей новой подружки. И не забудь подать вяленой трески, недаром отец таскает тебе каждое утро свежий улов.

У меня не было разумного объяснения происходящему, пожалуй, только одна смутная мысль билась в голове, как рыбешка в сети: «Это розыгрыш, рекламный трюк для посетителей кафе».

Ловко работают местные виртуозы, вот только я таких представлений не заказывала и платить за пошлое комедианство не собираюсь. Но как же быстро они тут обстановочку сменили — на дощатом полу подозрительные лужи, между грязными столами шныряют какие-то растрепанные девки с кувшинами. А вообще, качественная постановка. Таверна старого приморского городишки вполне могла иметь такой внутренний облик.

— Спасибо! Простите, но мне пора.

Я пытаюсь вежливо проститься, поправляю на плече сумочку, а полноватый круглолицый мужчина поднимается следом, не спуская с меня зовущего взгляда. И вдруг высокомерно заявляет:

— Чего ты жмешься, красавица, я заплачу тебе целых пять ассов, если пойдешь со мной. Или приглядела дружка побогаче? Назови его имя, блистательная, сейчас же пойду и проткну как мурену для стола Цезаря. Не будь я сам Фарбий Эдей — лучший гистрион Рима.

Толстячок забавно сдвинул брови и свирепо выпятил нижнюю губу, бешено вращая глазами. Вот это было смешно! Я не удержалась от аплодисментов.

— Как тут у вас здорово устроено! Я только вчера приехала в город, вышла побродить по улицам, ничего еще не видела толком. Но при чем здесь Рим… Ах, это связано с антуражем кафе… да-да, я видела картину…

— Ты приехала одна? — мужчина перебил мою речь, и бесцеремонно попытался меня обнять, снова присев рядом.

Немало смущала подобная фамильярность, но, возможно, это была часть сценария. Как бы поскорее откланяться и выйти из шумного балагана…

— Меня ждет муж, ему нездоровится. Дайте уже пройти!

— Славное дело! — заорал мужчина в каком-то диком восторге.

— Твой муженек болен, а ты пришла развлекаться в кабак, наверно, твой благоверный по-свински обошелся с тобой, а?

Актер игриво подмигнул.

— Я точно сумею тебя утешить. В каком образе мне предстать, чтобы произвести лучшее впечатление? Тебе нравятся робкие юнцы или суровые мужи? Всадники или торговцы? Выбирай — для тебя я готов сыграть самого Юпитера…

Ну, это уж перебор! Я пулей вскочила из-за стола и бросилась искать выход, чуть не налетев на молоденькую девчушку, тащившую поднос с рыбой. Все понимаю — декорации, музыка, историческая атмосфера, но как могли измениться размеры кафе, куда исчезли двери?!

Я лихорадочно искала пути к бегству, взгляд натыкался на неопрятно одетых людей — лысых и чрезмерно обросших, а под ногами хрустели рыбьи кости, глиняные черепки разбитой посуды и прочий мусор.

Меня трясло от осознания чего-то непоправимого, а тут еще знакомый толстячок идет следом, заваливаясь на соседние столы и вызывая потоки брани со стороны икающих от изобилия выпивки приятелей. Фарбий прижимал руку к груди и уморительно скалился, не спуская с меня мутных глазок. Смешно и жутко. Угораздило же меня попасть в этот притон?!

Наконец удалось отыскать выход, и я рванула на улицу. А там уже начала метаться, задыхаясь от подступающей паники. Улица тоже неузнаваемо изменилась. Вместо современных городских строений и асфальтированной дороги, ведущей к рынку, передо мной возник какой-то жалкий поселок. Настоящие трущобы, как их описывают в классической литературе.

Низенькие лачуги из дерева или глины, даже не разберешь — все старое и ветхое, но вон там дальше возвышается многоэтажка, какой же убогий вид! Такое чувство, что дом скоро развалится, наверно, давно подлежит сносу и там никто не живет. Тогда почему белье развешано на веревках и звучит детский плач…

Вдобавок откуда-то пахнет мочой и мокрой звериной шкурой. Так немудрено — низенький, худощавый мужчина задрал рубаху и справляет свою нужду прямо на стену таверны, из которой я только что выскочила. Неужели настолько пьян?

Теперь главный вопрос — как мне попасть обратно в Гагры, пусть и не самый идеальный приморский городок, так хотя бы знакомый, понятный. А тут просто бардак и разруха. Как вообще меня сюда занесло? Отчего-то перед глазами проплыло видение картины со стены случайной «кафешки».

Что же получается — желание мое сбылось, и я сейчас нахожусь в Древнем Риме? Нет, так не бывает, не верю, только не со мной! Ноги тут же перестали слушаться и, чтобы не свалится в сточную канаву с помоями, я оперлась рукой о бревно, поддерживающее крышу таверны. Надо отдышаться и успокоиться, досчитать до ста и все вернется на свои места.

Я начала отсчитывать уже вторую сотню, когда ко мне подошел «лучший гистрион Рима». Если память не изменяет, гистрионами в древности называли актеров — обычно это были люди из низших слоев общества.

Они развлекали простолюдинов на площадях, подобно русским скоморохам, и знатных господ в театрах, но мало кому из бродячих актеров удавалось завоевать почет и уважение благородной публики. Впрочем, высшие сословия всегда пренебрежительно смотрели на представителей плебса, даже тех, кто их забавлял.

Я настороженно уставилась на актера, в лице которого сейчас читалось лишь искреннее участие.

— Девушка, тебе плохо? Не меня же ты испугалась, выскочив из «Хромого быка» как дрожащая лань? Или опасаешься гнева ревнивого супруга?

— Ваше имя Фарбий, правильно я поняла?

Мужчина эффектно закинул на плечо заплатанный конец зеленого плаща и приосанился.

— Прилично ли ответить на вопрос вопросом новым, о, красавица… Но, так и быть, скажу, что Фарбием нарекли меня от рождения, видимо, так было угодно Фортуне. А как твое имя, блистательная?

— Я — Валентина… И не надо меня постоянно красавицей называть.

Кажется, мужчина не вполне расслышал мое имя, потому что двери таверны с грохотом распахнулись и оттуда вывалилась группа подвыпивших молодцов. Они во всю моченьку горланили песни, восхваляя Бахуса и Венеру, а еще, кажется, Приапа и его могучий… могучий… эмм…

Я брезгливо попятилась, с тоской понимая, что провидение и не собиралось возвращать меня обратно в двадцать первый век. А тут еще высокий чернобородый мужик из этой компашки направился ко мне, растопырив руки.

— Славная курочка! Не желаешь прогуляться до реки, там у меня спрятана лодка, покачаемся вместе на волнах славного Тибра.

Я уже не знала, где искать спасение, но Фарбий неожиданно за меня заступился.

— Проваливай, Гресс, разве не видишь, что малышка Валия предпочитает куда более просвещенных ухажеров. Вряд ли ты знаешь даже пару стихов из Катулла и уж точно не читал Сенеку. А значит, нечем тебе привлечь внимание столь утонченных особ! Ясно? Найди другую подружку на ночь.

Чернобородый замер с разинутым ртом, а я же, несмотря на свое щекотливое положение, прыснула от смеха. Возможно, это начиналась истерика.

Но Фарбий был просто великолепен, почему-то я его уже нисколечко не боялась. Актер совершенно не походил на головореза и насильника. Может, я сумею объяснить ему мою беду, и он чем-то поможет. В любом случае, мне надо найти друзей, иначе пропаду ни за грош.