Глава 40. Будущая Августа

Насколько серьезные изменения произошли в моей жизни, я поняла лишь через пару дней, когда последняя мышь в дворцовой кладовой уже знала о предстоящем бракосочетании императора. Теперь за мной по пятам ходила преторианская стража и множество слуг — вольноотпущенников и рабов.

Если раньше я могла во время отлучек Фурия свободно забежать в кухню или навестить Катона, не говоря уже о несчастных подругах, то сейчас каждый мой шаг отслеживали десятки настороженных и любопытных глаз.

Какие-то незнакомые пожилые мужчины просили аудиенции и передавали подарки, знатные матроны добивались встречи, желая лично выразить свое восхищение и подружиться, хорошо, что Афес распустил слух, будто я еще не оправилась после болезни и нуждаюсь в уединении. Да какое тут уединение и покой!

Покои Марциллы спешно принялись готовить для будущей императрицы: освежили краску на стенах и полностью заменили ковры и мебель, грамотные юноши под наблюдением одного солидного египтянина избавили библиотеку от пыли, по-новому расставили книги в кожаных переплетах, рассовали бесценные фолианты и рукописи по футлярам из сандала или кипарисовым ларцам. Расторопные юные прислужницы наполнили гиацинтовым и коричным маслом лампы в глубоких стенных нишах. Стало по-домашнему уютно и тепло.

В моей новой спальне появились необходимые атрибуты «царской невесты»: туалетный столик из орехового дерева, инструктированного слоновой костью, также несколько разнокалиберных кресел и табуретов в тон. Перед большим бронзовым зеркалом на столике аккуратно стояли всевозможные косметические баночки и флаконы: румяна и мази в терракотовых горшочках, сурьма в кувшинчике с ручкой в виде головы грифона, стеклянные емкости с духами и ароматическими маслами, золотые щипчики, пилочки для ногтей и «копоушки». Из шкатулки с украшениями свешивались ожерелья крупного жемчуга разных оттенков и золотые нити для поддержания волос.

В углу на алтаре Юноны дымились благовонные травы. Ближе к окну на широком низком столе с резными ножками в форме листьев аканта возвышалась горка фиников и фиг на позолоченном блюде, тут же стояли хрустальные кувшины с водой и серебряные приборы для вина. Зайдя оценить обстановку, Катон небрежно заметил, что каждая такая чарочка, сделанная искусным мастером, стоит примерно как молодой здоровый раб — землекоп. Что ж, зная цену, буду прикасаться к ним с благоговением.21b4bc

Я с воодушевлением замечала, как преображается мрачная прежде комната, вот так бы обновить и пробудить к свету непостижимую душу самого Фурия. Кажется, он сам исподволь этого хочет, но маска диктатора и циничного чудовища намертво вросла в кожу.

Сегодня я провела в отреставрированной спальне первую спокойную ночь, правда, пришлось настежь открыть окно несмотря на ворчание Афеса, — старый распорядитель готов был спать на пороге моего кубикулюма, лишь бы со мной опять не случилось беды. Пока я еще интересна цезарю, разумеется. Я-то понимаю, чем вызван весь этот ажиотаж вокруг моей скромной персоны.

Фурий необыкновенно ласков со мной сейчас, так вчера подарил новые водяные часы с матовым стеклом, украшенные драгоценными камнями и золотыми пластинками. На верхушке клепсидры размещалась маленькая золотая птичка, кажется, соловей. Я поняла намек.

— Пусть ароматические капли отсчитывают каждый счастливый час, что мы проведем вместе, мое сокровище…

— Да будет так, повелитель!

"А что мне еще отвечать…"

Смутно подозреваю, что роль заботливого жениха может ему скоро наскучить и тогда томный облик любителя поэзии обернется звериным оскалом. Мне все равно некуда деться, я плыву по течению, по пути стараясь хоть чем-то помочь старым знакомым.

К моему разочарованию и даже гневу, который я едва могла скрыть, Катон отказался просветить меня относительно судьбы Мелины.

— Распутница подлила тебе настойку аконита в бокал с вином, а ты собираешься за нее просить, глупая женщина? У тебя сейчас нет других забот? Да хотя бы заняться своей внешностью — ты тощая и бледная, словно канатная плясунья. И это наша будущая Домина?! — притворно изумился Катон, картинно воздев руки к потолку. — Я сейчас же велю Писцию приготовить для тебя садовых сонь в горшочке. Редкий деликатес, особенно если использовать соус из оливкового масла, толченого перца, меда и майорана.

В подтверждении своих слов Тит Сергий аппетитно причмокнул, делая вид, что облизывает кончики сложенных щепотью пальцев. Но меня не поймать на болтовню о вкусовых предпочтениях. Тем более, если речь идет о древесных грызунах, чье нежное мясо само тает во рту и пахнет фруктами, поскольку бедных сонь держали на специальной диете.

Еще пара таких подробных описаний и я точно на рыбу перейду! Средиземноморское меню чрезвычайно разнообразно, например, вчера мы с Фурием воздали должное краснобородке в сырном кляре. Но я отвлеклась… Мелина. Не успокоюсь, пока не решу это вопрос.

— Я всего лишь хочу знать, какова ее участь, — упрямо твердила я, — это не займет много времени.

— Попытаюсь разведать, — буркнул Катон с явным неудовольствием от того, что я не разделяю его гастрономических пристрастий.

Пришлось пустить в ход свои немудрящие женские чары и намекнуть на книгу рецептов о вкусной и здоровой пище, которую не худо бы написать самому Катону или дать поручение толковому слуге.

— Только представь, дорогой Тит Сергий, ведь столько существует рукописей о войнах и строительстве, о богах и царях, даже о том, как правильно отстирывать одежду от пятен, используя трехдневную мочу, собранную из городских бочек. Но разве есть хорошие, умные книги о еде? А ведь — это одно из важнейших удовольствий нашей унылой жизни…

— Так ли унылой? — засомневался Катон, почесывая гладко выбритый подбородок. — Хм, может быть, ты права, особенно, если учитывать почтенный возраст, когда остается радовать душу общением с философами и лицезрением красоты. А как же дряхлеющее тело? Оно еще способно оценить изысканные лакомства и подливы… Ты подала мне хорошую идею, Валия. Я подумаю на досуге. И о «кобылице из Остии» тоже подумаю.

— Я хотела еще спросить об одном актере, ну… Фарбий Эдей — ему запрещено выступать в городе… как считаешь, цезарь сам подписывал тот указ или это работа местных властей, смотрящих за порядком…

— Мой тебе совет, дорогая Валия, забудь о жалких плебеях, с которыми прежде водила дружбу! Перед тобой открыты лучшие особняки Эсквилина и Палатина, стоил ли думать о грязной Субуре — родина всех мух Империи.

— Да, Субура — самый нищий и печальный район нашего славного города. Я слышала, там покупают и продают еще нерожденных детей, а любые ласки девушки или юноши можно получить за миску вареного гороха. Там плодится зараза и лучшие человеческие чувства — достоинство и сострадание тонут в пучине порока…

— Готовишься к выступлению перед Фурием? Браво! Император будет в восторге! А мне пора. Посоветуюсь с Лепидом насчет твоего питания.

Когда багровый полог с золотыми кистями опустился за сбежавшим Катоном, я сдернула с левой руки браслет и швырнула его вслед хитрому казначею. Те, кто вертят делами других народов и стран часто слепы и глухи к стонам собственных граждан, даже если последние задыхаются в гнилостном воздухе низины, расположенной между двух холмов, на которых блистают мрамором и позолотой особняки благородных Сенаторов.