Глава 50. Ночь для двоих

Борат пришел ко мне, когда я уже почти засыпала — даже вздрогнула от шороха напротив кровати.

— Прохладно. Нужно плотнее закрыть окно. Почему ты лежишь не укрытая… и в одежде?

Пока он поправлял занавеси, я невольно залюбовалась его мощной фигурой. Высокий и плечистый, немного сутуловат, руки длинные, — когда мы наедине, Борат вечно не знает, куда их деть, сжимает кулаки и хмурится. На рубашке протерлось плечо, надо бы зашить. Меня вдруг охватила небывалая нежность к этому большому мужчине. Нам много пришлось вынести вместе, но мы справились и теперь пойдем дальше. Вместе.

Борат вернулся и теперь стоял возле постели, скрестив руки на груди. Я невольно насторожилась.

— Валия, если ты утомилась и ничего не хочешь, я просто уйду спать в сарай. Не смогу лежать с тобой рядом, словно бревно, это тяжело, мне не уснуть. Принуждать тебя не буду. У меня душа разрывается, когда вспомню, как это получилось в прошлый раз… ты плакала, а я не мог тебя оставить. Не мог.

— Не надо вспоминать больше. Я все понимаю и не виню.

Между нами снова пролетела зловещая тень Фурия. Будто желая отогнать мрачное видение, Борат тряхнул головой и глухо застонал, направляясь ко мне:

— И я так мечтал, что ты носишь мое дитя. Не знаю, что еще может удержать тебя рядом со мной. Я старый солдат, деревяшка не обструганная, я грубый, разговаривать не умею, песни знаю только те, что в походе у костров поют, ты даже слышать не захочешь, там дурные слова, читаю кое — как, никаких красивых историй не знаю…

Чем мне тебя привлечь? У меня почти ничего нет, все что скопил, пришлось отдать за дом, даже на еду не хватит до конца месяца. Живу на твои деньги. Жалованье обещали, конечно, хорошее, но я не смогу купить тебе все, что ты захочешь. Ты привыкла жить в роскоши, общаться с благородными, учеными людьми, а я… С юных лет в казарме, с одной войны на другую, о чем ты будешь со мной говорить, тебе скучно станет, будешь смеяться надо мной, презирать, а еще хуже — стыдиться. Нет, мне тебя не удержать, ты сбежишь… Я-то надеялся, что останешься ради ребенка, а раз его нет… зачем я тебе такой нужен?

На себя посмотри — ты красивая, чистая девушка, словно цветочек в саду, тебе место в богатом доме, а я тебя старше и похож на хромого Вулкана, ты же меня боялась раньше, я помню, как ты смотрела вначале. А я погиб… после тебя мне не нужна никакая другая женщина. Я думаю только о тебе каждый день, мне жизнь не нужна, если тебя в ней не будет.

"Да он же пьян, раз сподобился на такой бурный монолог, совершенно ему не свойственный! О Венера-заступница, вот так серьезный разговор получился!"

Я слушала Бората, и у меня дыхание перехватывало, неужели под его суровой внешностью все эти дни скрывались неуверенность и страх меня потерять. Сколько же он передумал, знать бы мне раньше все его тревоги. У меня голос дрожал, когда я стала отвечать:40393c

— Говоришь, у тебя ничего нет… Напрасно. У тебя есть родина, верные друзья и соратники, достойная служба, где ты не последний человек, и тебя ценят, сам говоришь, скоро декурионом сделают. Борат, у тебя есть дом, деньги и уверенность в завтрашнем дне. И еще я… Я у тебя есть. Потому что мне не нужен другой мужчина. И это не просто благодарность за то, что ты меня защитил, это… Знаешь, я хочу жить с тобой. И если ты согласен, стану тебе женой.

Только ты уж больно хорошо меня расписал, а на деле я, кажется, хозяйка неважна, я мало что по дому умею. Там, где я прежде жила — все было иначе. Но я буду очень стараться, хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. Ты честно заслужил спокойную, обеспеченную жизнь и я готова ее с тобой разделить, если ты мне просишь некоторые вещи. Ну, я готовить здесь не очень умею, не знаю, как хранить еду, у меня голова кругом идет, когда представлю, сколько всего здесь женщине надо знать по хозяйству. У меня руки не особо ловкие, я не смогу, кажется, прилично шить, но научусь, если надо… потихоньку. Только ты меня не торопи. Я всему научусь… для тебя.

Борат какое-то время сидел молча и странно смотрел мне в глаза, сведя брови, словно что-то обдумывая, мне даже стало неловко, загрузила человека своей болтовней.

— Зачем тебе самой шить и еду готовить, у нас будут рабы, я получу деньги и куплю женщину для кухни. И пол ты мыть не будешь, и ковыряться в земле самой — незачем тебе портить руки, они у тебя такие красивые, нежные, пальчики словно мраморные. Люблю твои руки…

Он снова тяжело вздохнул, опустив голову на грудь, и я поняла, что признания о своих чувствах ему особенно нелегко даются. Отчаянно захотелось помочь:

— Слушай, я не знаю, что тебе сказать про любовь, наверно, это потом можно обсудить, а пока, давай держаться вместе. Не отпускай меня, Борат, я же без тебя совсем пропаду. Ты меня из такого кошмара вытащил, до конца дней своих буду тебе благодарна.

— А вдруг тебе понравиться кто-то другой? Моложе и богаче…

— Мне нравишься ты. Все в тебе нравится. Я честно скажу, Борат, — ты обалденный мужчина. Даже не думала, что встречу такого. Когда я поняла, что здесь застряла, думала, мне конец, а потом еще Фурий в меня вцепился — я его боялась и жалела вперемешку. Ты для меня — герой и спаситель. Вот и все.

Я подумала немного, а потом стянула через голову тунику и осталась голышом.

— Хочу, чтобы ты ко мне прикасался, хочу твои ласки и поцелуи. Наполни меня… как амфору добрым вином.

Наверно, последняя фраза звучала слишком пафосно и немного смешно, но поздно было стыдиться — кровать скрипнула и прогнулась, на ухом моим тотчас раздался довольный смешок:

— Знала бы ты, как я желаю наполнить тебя, несравненная. И хоть я не Зевс, а ты не Даная, клянусь арфой Апполона, в золотом дожде недостатка не будет.

— А говорил не знаешь красивых слов… Обманщик!

— За что Боги послали мне такой дар? Сладкая, нежная, гладенькая… И теперь вся моя!

— Продолжай, продолжай, я еще в состоянии слушать… Ох, кажется, уже нет… Давай помолчим.

— Как пожелаешь, любимая…

Кажется, Борат тоже снял одежду и теперь я ощутила, как он прижимается ко мне голым, горячим боком, одновременно поглаживая меня руками. Мне безумно нравились его прикосновения, и я не могла это скрыть. Я повернулась к нему и обняла за шею, мурлыча что-то невразумительное, блаженно прикрыв глаза. Теперь, нам не нужно прятать свои чувства, рядом нет любопытных, внимательных глаз, что следят за каждым движением, нет ушей, что внимают каждому вздоху. Неужели, мы, и правда, одни…

Его большие, грубые ладони свободно путешествовали по моему телу, стараясь побывать везде, порой он слишком сжимал меня, не соразмеряя свою силищу с нежностью моей кожи, но я бы и большее от него вытерпела. Гораздо большее.

И я не хотела оставаться в долгу, сначала осторожно коснулась пальцами его лица, разгладила морщинку на переносице, поправила широкие брови, обвела контур губ. Римлянин… Настоящий…. Мой… Не красавец, но какой мужественный у него профиль, какой строгий взгляд, даже сейчас, когда я ласкаю его так, как бы мне давно хотелось, как никогда прежде я не позволяла себе. Мы принадлежим друг другу и никто больше не может встать между нами. Это ли не счастье в любви…

Он жадно потянулся к моим губам и сейчас же проник языком в глубину моего рта, словно желая овладеть мною везде, полностью заявить о своих правах на мое тело. Я не спорила, сама желая подчиняться его настойчивости. Да, он был немного груб и тороплив, но я знала, что причиной тому была жгучая страсть, что заставляла сейчас трепетать все его большое тело.

Он взял мою руку в свою и опустил к паху. О, как мне нравилось крепко сжимать его плоть, предвкушая, как это великолепное «орудие» скоро войдет в меня, доставив множество удовольствий. У меня уже нет сил ждать, зачем медлить?

— Хочу принять тебя… я готова… ты мне нужен.

И тогда Борат навис надо мной, обхватив ладонями мои бедра, и я с готовностью подалась навстречу, принимая его вторжение, задыхаясь от восторга близости.

Мы двигались вместе и это был самый прекрасный любовный «поединок», что мне доводилось когда-либо испытать. Я была горячей и влажной для своего мужчины, я отдавала всю себя без остатка, принимая взамен его щедрые дары. Дивная ночь, дивный разговор тел на языке нежности и желания…

— Я твоя, никогда не сомневайся в этом, но и ты будь мой!

— С первого дня, как увидел тебя, Валия, с той первой минуты моя жизнь принадлежит тебе, Августа!

Слабенький огонек в глиняной плошке мигнул напоследок и погас, погружая комнату во мрак, но нам и не требовалось света, нам было хорошо. Может, Борат и прав, так легко назвав меня августейшей особой, ведь еще сам Соломон велел записать: "Женщина, которая любит — царица"…