Глава 13 Саяна. Грязный глобус

— Все еще дуешься? — Алекс зашел в комнату, где я стояла у окна. — Малышка, тысячу раз ведь прощения попросил!

— Да хоть миллион, от этого не легче! — огрызнулась я.

— Хоть у моей жены характер и ужасный, все равно ее люблю, — мужчина, улыбаясь, прислонился к стене. — Всю ночь без тебя уснуть не мог. Не быть рядом с тобой — самое страшное наказание. Давай считать, что твой идиот муж его отбыл?

— Жена все еще зла на тебя.

— Вижу.

— Но ей полегчает, если прогуляется, подышит свежим воздухом.

— Да, воздух — он такой, чудеса с вредными женами творит! — Алекс улыбнулся.

— Идем уже, паразит! — я рассмеялась, взяла его за руку и потянула к двери.

Мы собрали все необходимое и с небольшими рюкзачками за спиной зашагали от дома к горе, которая куталась в серые тучи, как в шарф, словно в надежде вылечить больное горло. При такой погоде, и правда, еще умудриться надо не подхватить простуду. Недавняя жара куда-то сбежала, так что мое пончо небесного цвета пришлось весьма кстати. Голубым, впрочем, оказалось только оно — хмарь, что куксилась в высоте, была на удивление бесцветной, даже серой ее назвать я бы постеснялась. Кажется, нас вполне может вымочить дождь, на этот случай мы прихватили дождевики и даже пару зонтиков.

При подъеме в гору мне вспомнился черный пес. Надеюсь, эта адская животина больше не встанет на моем пути. Надо подумать о чем-то другом. Например, о Колумбии. Все знают, чем она известна. От печальной славы столицы наркотрафика и всплывания в памяти — даже у меня, с амнезией на всю голову — имени Пабло Эскобар, отмыться сложновато.

Далее следует кока — растение, которое здесь выращивают повсеместно. Звучит, на первый взгляд, безобидно, но это кокаиновый куст — тот самый, листья которого являются сырьем для изготовления кокаина. Их здесь принято жевать — не раз уже встречала местных с раздутой щекой, будто у них флюс выскочил. Эффект, говорят, сродни кофе — бодрит, но кроме этого еще дает выносливость, отбивает желание есть и пить, а также, конечно же, стимулирует потенцию — этот «ярлык» клеят везде и на все.

Я остановилась, вглядевшись в ущелье, напоминающее огромную рану, края которой пытались стянуться, чтобы она заросла. Внизу вилась светло-коричневая река. Чуть ниже высоты, на которой мы находились, белым дымом плыли облака. Голова кружилась из-за низкого давления, и это было приятно. Влажность забиралась за шиворот, принося противоположные ощущения. Казалось, на всем белом свете нет никого.

Моя ладонь легла на ствол приземистого дерева с глянцево-блестящими темно-зелеными листьями и группками зеленовато-красных шариков, похожих на крохотные манго. А ведь это ягоды кофе! Та самая арабика, которой славится Колумбия. По веткам куда-то спешил ручеек муравьев. Каждый из них нес кусочек листика, и поэтому насекомые напоминали маленькие парусники.

Я пригляделась и заметила на склоне еще один ручеек — на этот раз людской. Человек десять мужчин спускались вниз, каждый пёр, как говорил — все равно не помню, кто — на горбу тяжелый мешок.

— Несет на плече лет 15, - усмехнулся Алекс.

— Ты думаешь, это сборщики коки?

— А что тут думать? — Охотник пожал плечами. — Мы в глуши, тут куча плантаций. Где-то рядом, вероятно, кокаин делают.

— Ну и местечко ты выбрал! — восхитилась я.

— Зато тут нет санклитов, они почему-то Колумбию не жалуют.

— Тогда понятно. — Мужчины поравнялись с нами, и вновь пришло время удивляться: каждый из них нам улыбнулся — причем искренне и добродушно, словно работал не в наркобизнесе, а на кофейной ферме.

Мы продолжили путь и, поднявшись по широкой тропке выше, увидели ту самую плантацию на соседнем склоне, что примыкал к нашему. На ней кипела бурная деятельность, наглядно демонстрирующая все стадии этого вида сельского хозяйства. В самом низу мужички с характерным шаром за щекой выкорчевывали из коричневой земли пеньки и вырубали своеобразные ступеньки. Едва они заканчивали, за дело принимались женщины, споро втыкая в «грядку» кустики нарко-рассады. В самом верху сборщики быстро щипали листья с подросших кустов, наполняя мешки на талии.

Хорошо хоть не делают кокаин прямо здесь, и на том спасибо! А ведь когда я из окна нашего дома смотрела на гору вдалеке, мне и в голову не приходило, что на той ее стороне, что скрыта, кипит такая бурная деятельность! Прямо та половина луны, которую не видно! И похоже на безобидные чайные плантации. Даже сам лист коки один в один такой же!

— Не хочешь попробовать? — заметив, как я мну пальцами один из листиков, с усмешкой предложил Алекс.

— Нет уж, у меня бывший был наркоманом, так что не хочу. Оу! — я потрясенно посмотрела на побледневшего мужа. — Откуда это вылезло?!

— Твой бывший на самом деле был наркоманом. — Ответил Охотник. — Кажется, его звали Аскер.

— Может, когда-нибудь вспомню что-то полезное, а не ерунду всякую. — С губ сорвался разочарованный вздох. — А еще лучше — вообще все!

— Будем надеяться. — Мужчина отвел взгляд, и мне захотелось спросить, почему перспектива возвращения к жене памяти его не особо, похоже, радует, но к нам подошел мужчина в синей с красными полосками футбольной форме. Похоже, это их главный.

— Что надо? — исподлобья глядя на нас, не особо вежливо осведомился он.

— Саяна, что он говорит? — Алекс попытался встать между нами.

— Все хорошо. — Я не дала ему это сделать и улыбнулась местному мини-наркобарону. — Не переживайте, мы живем в доме неподалеку, в долине. Вышли прогуляться по окрестностям. Мешать не будем.

— Тогда и мы вам не помешаем. — Прозрачно намекнул он, явно перестав нервничать.

— Можно вопрос?

— Какой? — мужчина снова нахмурился.

— Почему Месси? — я кивнула на номер десять на его груди с большими буквами. — Вы же колумбиец?

— Месси — бог! — он с придыханием произнес имя кумира и, подкинув мыском кроссовки камень с земли, лихо отбил его пяткой.

— Вам бы самому в футбол играть, а не… — я осеклась.

— Осуждаешь? Зря! Виноград — не вино, листья коки — не кокаин! — он задиристо глянул на нас.

— И то, и другое, лишь сырье, понимаю. Ну, мы пойдем, пока! — я взяла Алекса за руку и увлекла за собой выше по склону.

Тропинка привела нас к сборщикам коки. Ловко срывая листики с кустов, они кидали их в тканевые мешки на талии и, вполголоса переговариваясь, смеялись над шутками — похоже, в наш адрес. Сосредоточенно сопя, коку собирали даже несколько детей — лет восьми на вид. У пары женщин в слингах спали младенцы.

— Вот у кого каждый день начинается с чистого листа, — скаламбурила я, стараясь не поддаваться грусти из-за такого печального зрелища, — с чистого листа кокаинового куста!

— Стихи? — Алекс рассмеялся.

— Нечаянно получилось. — Мне если и стоит писать, то прозу — если записывать сны, книга получится. От мыслей о писательской доле меня отвлекло недовольное хныканье младенцев.

— Перерыв, девочки! — скомандовала полная женщина с толстой косой до попы. — Попить, пописать, перекусить, дите покормить!

Вывалив собранное в большие черные мешки, сборщики коки разбрелись по плантации. Женщины дали грудь малышам в слингах. Забулькала водичка, зашуршали пакеты с бутербродами. Несколько молодых девиц присели около полной женщины, которая достала потрепанные карты.

— Коснись, — велела она девушке. Та, затаив дыхание, накрыла колоду рукой. Прямоугольники легли на землю рубашками вверх. — Так, ну вот сама смотри, — гадалка ткнула пальцем в несколько карт, — говорю же, гуляет он от тебя. Не выходи за него, если не хочешь всю жизнь третьей быть. Поняла? — поникшая девушка кивнула. — Да не реви, хороший парень рядом, не видишь только его. Все у тебя будет, потерпи. А я пойду, кустики полью. — Она встала.

— Тоже бы не отказалась, — пробормотала я.

— Чего мнешься, идем. — Бросила женщина, проходя мимо.

— Мне нужно отлучиться по важному делу, — оставив Алекса одного, я проследовала в кустики.

— Кто он тебе? — спросила гадалка, когда мы спустили одежду до колен и присели справлять нужду. — Этот мужчина?

— Муж. — Ответила я, глядя на то, как наши «ручейки», от которых верх шел пар, слились.

— Муж? — удивленно переспросила женщина. — Странно.

— Почему?

— Я другого вижу рядом с тобой. Суженому плохо — он дышать не может без тебя! Он… — она замерла, невидящим глазами вглядываясь перед собой, и почти неслышно проговорила, — он не человек! А этот — не твой мужчина, забудь о нем, не трать время на него.

— Спасибо за совет, но он мой муж! — я встала и резко дернула за язычок молнии на джинсах.

— Твое сердце глухо к нему, неужели не чувствуешь? — она покачала головой, тоже встав.

Я молча зашагала прочь и, пройдя мимо Алекса, бросила:

— Пойдем уже.

— Что случилось, малышка? — спросил он, догнав меня.

— Ничего. — Вновь соврали мои губы. Почему я все время ему лгу?! «Твое сердце глухо к нему, неужели не чувствуешь». Да кто она вообще, чтобы такое говорить? Гадалка доморощенная! Наверное, хотела денег с наивной туристки стрясти — как говорится, сниму сглаз, порчу и деньги с вашего банковского счета. Но как убедительно сыграно! Или просто Саяна — доверчивая впечатлительная дура?

— Но ты явно расстроена. — Продолжил допытываться Охотник.

— Так настрой меня! — промурлыкала я и, прижав супруга спиной к дереву, начала целовать. Из его груди вырвался стон. В моей крови вскипело желание. Вот, некоторые части тела вовсе не глухи к Алексу!

Довольно заурчав, я подтолкнула его к скале, которая теперь скрывала нас от дороги, умудрилась стянуть джинсы только с одной ноги и освободить мужа от брюк. Он захлебнулся стоном, оказавшись внутри меня. Мои движения были яростными и, вероятнее всего, причиняли ему боль. Но мужчина не остановил потерявшую контроль супругу, полностью отдавшись в ее власть. Оргазм был мощным и, словно в наказание, болезненным. Содрогания Алекса, крепко прижавшего меня к себе, я отметила словно сквозь пелену.

— Чем заслужил такое, малышка? — прошептал он, поглаживая мою спину и не желая отпускать. Часть его все еще сладко екала внутри меня. — Любимая!

— Не заслужил. — Усмехнувшись, я заглянула в его словно пьяные глаза. — Это тебе авансом.

— Значит, заслужу! — на губах Охотника заиграла счастливая улыбка.

— Все, отпусти, — я отстранилась, прижалась спиной к скале и, попытавшись попасть ногой в штанину, едва не упала. Когда под смех мужа мне удалось натянуть брюки, с трудом удержалась от того, чтобы не скривиться из-за ощущения липких трусиков. Да уж, у секса на природе мало плюсов. Ладно, не будем неблагодарными. Но впредь лучше таскать с собой влажные салфетки и запасное белье! Эх, сейчас бы в душ!

И стоило об этом подумать, как с небес хлынул ливень.

— Будьте осторожны с желаниями! — пробурчала я. — Они сбываются.

Домой мы вернулись промокшие и продрогшие. Пока Алекс разжигал камин, я взяла два пузатых бокала и подошла к столику, где стоял графин с виски — произведение искусства, кстати. Уж не знаю, как, но в его стенках были нанесены контуры земных континентов, что выпукло подрагивали из-за янтарного напитка внутри. А сверху на узком горлышке закрывашкой лежал прозрачный шарик — как маленький глобус.

Взяв шарик в одну руку, я другой щедро плеснула виски в бокалы и отвлеклась на покалывание в пальцах. Странное ощущение — такое бывает, когда отлежишь руку. Но в том случае жгучие мурашки начинают бегать после онемения, а сейчас никакой потери чувствительности не имелось. Скорее даже наоборот: с пальцев словно сняли кожу, малейшие касания хрустального глобуса были неприятны и почти что причиняли боль.

— Что за чертовщина? — вырвалось у меня.

Я поднесла шарик к глазам, повертела и заметила серый налет на его поверхности. Грязь какая-то, что ли? Инстинктивное «дыхнуть и потереть об одежду» не помогло.

— Что это? — пробормотали губы.

И тут же сам собой пришел ответ: в наше отсутствие в доме кто-то побывал.