Глава 1 °Cемья

Люцифер

Я оттягивал момент возвращения во дворец, словно сам наказывал себя. Слишком сильные чувства, они делают меня слабым, не дают сосредоточиться на главном, заставляют думать только о вкусе губ Риэры, ее стонах, дрожащем от удовольствия роскошном теле. Она подчиняет мой разум, поглощает душу, руководит сердцем. Так быть не должно!

Когда разрешил себе покончить со всеми проблемами, пришлось прилагать усилия, чтобы не бежать домой. Хотелось только одного — ворваться в опочивальню, прижать ее к себе, поцеловать и уронить на постель! Все тело болело от тоски по ней! Не знал, что можно так сильно желать близости!

Но Риэры в спальне не оказалось. Ее вообще не было во дворце. Мое разочарование вырвалось наружу вспышкой слепой ярости, крушащей мебель и посуду. Я с трудом заставил себя остановиться и вышел в коридор.

— Где королева? — тяжелый взгляд лег на прислугу.

— Не знаем, господин.

Зато я знаю. Ноги сами принесли меня в ее госпиталь. Да, так и есть, воркует над больными. Каждого бы придушил! Что она в этом нашла? Моя королева не может служить этим хилым смертным, которых подводят их немощные тела!

Во мне кипел гнев, когда я подошел к ней, но внешне оставался невозмутимым. Она просияла, прильнула и поцеловала, смягчив мое сердце. Уже было все равно, чем девушка занималась, лишь бы смотрела с такой любовью.

— Пришел домой, а тебя нет, — все же попенял я, поглаживая ее спину.

— Прости, могла думать только о Деметрии, — Риэра виновато улыбнулась. — А здесь не до пустых дум, да и пользу принести могу.

— Сказал же, моя королева, он не причинит тебе вреда, даю слово. Не думай о нем. Лучше скажи, мою рану вылечишь?

— Какую? — девушка побледнела и отступила на шаг, окинув меня взволнованным взглядом. — Где? Куда ты ранен? Да не молчи же!

— В самое сердце! — я усмехнулся и прижал ее руку к своей груди.

— Ты!.. — прошипела она, выдернув ее из моих ладоней. — Ведь напугал! И вообще, романтик из тебя никакой!

— Верно. — Я вновь притянул ее к себе, преодолев сопротивление. — Взамен романтики могу предложить кое-что иное. — Мои губы коснулись ее ушка и кое-что прошептали. — Как тебе идея?

Щеки Риэры покрылись стыдливым румянцем, но она улыбнулась и прошептала в ответ:

— Может, поторопимся тогда, мой король?

Барбелло

Я проводила Люцифера и эту смертную взглядом, стоя у стены дома. Почему во мне поднимается такая буря чувств, когда вижу их? У него новая игрушка, и все. Он имеет право делать, что пожелает. Я должна быть умнее и не поддаваться эмоциям, к которым так склонно это тело.

Однажды уже пошла у них на поводу, когда рассказала мелкому ублюдку, Сару, о его отце, Асатаре. Не устояла, слишком велико было искушение, ведь знала, что Риэра бросится за ним следом, и можно было надеяться, что Алатара порвет ее на мелкие клочки. Но увы, не порвала. Хорошо, что никто не узнал, что это моих рук дело.

Люцифер так смотрит на эту смертную! Это пробуждает во мне неприятные чувства. Я не понимаю природу этого влечения, и раздражаюсь. Почему он приблизил ее? Разве не мы, ближайшие соратники, самые верные и преданные, что пошли за ним до конца, приняли гнев Отца, должны быть приближены и обласканы?

— О чем задумалась? — бархатный голос змеем заполз в уши.

Абигор. Один из нас, Экзархов. Умеющий заболтать любого, Архидьявол, которому мила как раз та сфера, что ставит меня в тупик — любовная. Что ж, вот его и спрошу.

— Что такое любовь, Абигор? — я посмотрела в раскосые зеленые глаза.

— О, Барбелло, какие вопросы! — он расхохотался, откинув длинные черные волосы на спину. — С чего вдруг интерес?

— Хочу понять.

— Ясно. — Демон окинул меня затуманенным взглядом и подошел поближе. — Любовь дал нам Отец. Она зарождается в душе, Барбелло. Смертные считают, что это страсть, подчиняющая тело, но они ошибаются. Все начинается в душе. От того огня, что в ней зажигается, появляется особый отсвет в душе. Тогда и появляется плотское влечение, ведь они не знают способа соприкоснуться душами.

— Как это?

— Давай покажу. Смотри, — он указал на девушку с большой корзиной зелени, что шла нам навстречу.

— На что? Это обычная смертная.

— Тссс, просто смотри, — Абигор прижал палец к губам и улыбнулся. Навстречу девушке выскочил парень. Переговариваясь и смеясь, они прошли мимо нас, даже не заметив, и остановились неподалеку.

Я вгляделась в глаза смертной, в них и правда что-то поблескивало. Как и во взоре юноши, который что-то говорил, время от времени касаясь собеседницы — то убрав локон от ее лица, то коснувшись талии, то погладив руку.

Вскоре стало казаться, что они и сами не понимают, что говорят, губы двигались сами по себе, в то время как тела льнули друг к другу, как два магнита. Секунда, и юноша втолкнул ее в подворотню, прижал спиной к стене и начал целовать.

Корзина упала, на зелень, что высыпалась на землю, парень уронил ее владелицу, успев задрать подол ее платья и спустить свои штаны. Возня, стоны, голая задница ходит вверх-вниз. Вскрики. Он поднимается, приводит себя в порядок и быстро уходит. Она оправляет платье, собирает травы обратно в корзинку, поправляет волосы и тоже удаляется.

— Ну, Барбелло, — промурлыкал мне на ухо Абигор, — твои трусики намокли?

— Зачем?

— Тяжелый случай, — пробормотал демон. — Ты что-нибудь поняла?

— О похоти? — уточнила я.

— Каждому свое, — он поскучнел. — Что ж, мне пора. Надо наведаться в пару мест, где ждут, будем надеяться, уже с мокрыми трусиками.

А ведь мне тоже нужно кое-куда успеть. Перестать думать о ерунде и заняться важными делами. Я дошагала до конца улицы и вошла в дом. В гостиной было пусто. Невнятный звук голоса привел меня к комнате.

— А у кого самые сладкие пальчики на свете? — сюсюкала Дайябелло, склонившись над кроваткой Даниара. Малыш заливался смехом. — Ой, это ты! — сестра увидела меня.

— Да, это я. Сколько раз тебе передавали, чтобы зашла в мой дом?

— Прости, много дел, да и с ребенком постоянно какие-то…

— Дайябелло, хватит, — оборвала я невнятные речи.

— Зови меня Дайя, как все.

— У тебя есть имя, данное Отцом, Дайябелло, так и нужно именоваться. А как к тебе обращается твой дракон, не имеет значения.

— Почему ты всегда такая? — сестра взяла на руки сына. Тот что-то залепетал, маленькими ручками вытирая слезы с ее щек.

— Могу тебе задать тот же вопрос, — странно, но мне нравилось смотреть на Дариана, в груди появлялось какое-то тепло. Еще одно непонятное ощущение. — Почему тебе приходится напоминать о той задаче, которая должна быть первостепенной?

— Я не знаю, как это сделать.

— Чего ты не знаешь? Как выпытать у Аматара способ убить дракона? Это так сложно?

— Барбелло, они не говорят об этом, у них запрещено касаться этой темы. Много раз пыталась, но…

— Пытайся еще! — меня охватило раздражение. — Узнай, или распрощаешься с самым дорогим, что у тебя есть! Поняла?

— Почему ты такая? — она снова заплакала. — Я люблю его, Барбелло! У нас сын! Ведь ты же понимаешь! Неужели тебе не хочется нормальной семьи, женского счастья? Зачем все эти интриги?

— Моя семья — те, кто пали с Небес! — я подошла еще ближе. — Это и твоя семья тоже, не забывай об этом! Или придется напомнить!

Риэра

Вместе с корсетами-душителями и тяжелыми юбками с меня словно слетели все те условности, которым я раньше следовала, и порой не без удовольствия. Может, это и странно, а может, естественно — новый мир, новые правила. Принцесса и подумать не могла бы о том, чтобы жить с мужчиной вне брака. Впрочем, она, насколько мне помнится, свято хранила невинность, чтобы отдать ее супругу в первую брачную ночь. Пока не поняла, что мужем станет монстр.

Я открыла глаза, вздохнув. Не могу не думать о нем теперь, зная, что он рядом. Даже во сне вижу, как Деметрий врывается сюда, в нашу с Люцифером спальню, хватает меня и сознание меркнет. А когда, все еще во сне, прихожу в себя, вижу моего сероглазого. Кругом горят свечи, как в нашу первую и единственную ночь. Гаян улыбается. Я глажу его по щеке и тянусь к нему, чтобы поцеловать, но когда его губы совсем близко, вижу стоящего у постели Люцифера.

Крики заставили меня подскочить. Что случилось? Я метнулась к распахнутому окну. Да не может быть! Эту русую головку с пробором зигзагом ни с чем не перепутаю! Нашлась!

— Баал, немедленно отстань от девушки и проводи ее ко мне! — крикнула я и, удостоверившись, что демон отошел от гостьи, бегом бросилась навстречу, накинув легкий халат на ночное одеяние.

Мы встретились на лестнице.

— Лия! — прорыдала я, с трудом узнав бывшую служанку, которая всегда была мне, скорее, подругой.

— Ри! — взвизгнула она и так крепко обняла, что едва не задушила. Смех, слезы, сбивчивые слова и столько счастья!

— Вот, знакомься, мой супруг, — Лия указала на мужчину, который стоял в сторонке, с глазастым малышом на руках. Сходство ребенка с подругой было настолько очевидно, что я ахнула. — Не подумай чего, — торопливо добавила она, — сын не от этого ублюдка, Деметрия, слава Богине!

— Приятно познакомиться, — я улыбнулась красавцу-брюнету, который явно неловко себя чувствовал.

— И мне, принцесса.

— А как зовут мальчика? Ой, — я рассмеялась, — что же мы на лестнице стоим, идемте!

Все так быстро закрутилось — столько нужно было друг другу рассказать, что мы и оглянуться не успели, как подошло время обеда. После трапезы мы с Лией вышли в сад, а ее муж остался с малышом, который с удовольствием ползал по лужайке. Заметив, что подруга помрачнела, я взяла ее за руку и заглянула в глаза:

— Что-то гнетет тебя?

— Да, уж не знаю, говорить ли, — она протяжно выдохнула и, видимо, все же решилась, посмотрев в мое лицо, — Ри, не только Деметрий пробрался в этот мир. Он тоже здесь.

— Кто? — едва слышно спросила я, хотя и так знала ответ.

— Твой сероглазый, Гаян. И он хочет с тобой увидеться.

Алатар

Дверь в обеденную залу распахнулась настежь — моя дражайшая супруга тоже умела открывать ее с ноги. Я усмехнулся и начал трапезу. Слуга подошел с графином вина, пришлось отослать его движением руки.

— Не лезет уже, да? — не упустила случая съязвить Алатара.

— Зря источаешь яд. Лишь выдаешь то, что муж был тебе более удобен, когда все время проводил пьяным. Более этого не будет.

— Ничего не изменилось, Алатар. — Она опустилась на соседний стул и глянула на меня с плохо сдерживаемой злостью. — Я все так же могу обнародовать тот факт, что ты — не правящий принц, а всего лишь средний!

— Первенец Императора является наследником, не забыла уроки по истории династий? Насколько мне помнится, ты всегда тщательно записывала все, что говорил учитель.

— Разговор слепого с глухим!

— Именно. Ты можешь каждому подданному лично сообщить эту удивительную новость. Но кому они поверят? Тебе, обезумевшей от гормонов? Принцессе, предавшей мужа с его собственным братом? Помолчи! — я поднялся, скомкал салфетку и кинул на стол. — Кахары готовы подтвердить, что твой ребенок не имеет ни капли крови Императора Валаха! А вот моя мать под присягой заявит, что имя ее первенца — Алатар! Ибо ублюдка Асатара она таковым не считает!

— Именно! — подтвердила Императрица, войдя в залу. За ней следовал мой отец. Алатара поднялась, уронив стул и, затравленно глядя на них, попятилась к выходу.

— Благодари Богиню, что находишься в положении! — рявкнул Валах, прожигая невестку взглядом, полным ненависти. — Иначе тебя бросили бы в самую темную и сырую темницу из всех! Как твоего любовника!

— Асатар?.. — прошептала Алатара. — Вы не посмеете!

— А кто мне помешает, сука?! — Император расхохотался. — Взять ее. Под домашний арест до разрешения от бремени!

— В этот раз мое сердце радо твоему возвращению, отец, — признался я, подойдя к родителям.

— Посмотрим, будешь ли также рад завтра. — Он усмехнулся.

— А что будет завтра?

— Заключение договора союзничества с Падшими.