Глава 13 Узел

Риэра

— Эй, трудяга! — я посмотрела на Сара, который лихо орудовал молотком, сидя на стропилах недостроенного дома. — Спускайся, поесть тебе принесла!

— Это дело! — он расплылся в довольной улыбке и, пробежав по хлипкой жердочке, в пару прыжков спустился вниз.

— Ведь свалишься когда-нибудь! — попеняла я, ощутив, как сжалось сердце. Мы отошли в тенек.

— Еще чего! — Сар сел на землю и за обе щеки начал уминать кашу из горшочка.

Как же он вырос! Совсем жених уже, как сказала бы моя няня. Скоро справится и без меня. А ведь, вроде, только вчера прижимала хрупкое серое тельце, что едва дышало, и умоляла Богиню оставить его со мной!

— Ты чего, Ри? — парень перестал есть. — Плачешь? Кто обидел? Люцифер этот твой?! Да я его! — он вскочил, сжимая кулаки.

— Угомонись, вояка! — я усадила его обратно, рассмеявшись. — Никто не обижал. Просто поняла, что ты взрослый, и Риэра тебе больше не нужна.

— Как не нужна? — он подавился и начал кашлять. — Нужжж-жжжна!

— Хорошо, — я постучала ему по спине. — Но все равно не так, как в детстве, думаю.

— Ты, это, женщина, — Сар с укором посмотрел мне в лицо, явно копируя старших. — Хватит думать. Мозгами раскинуть — это не про ваш пол!

— Сейчас тресну ведь, — беззлобно отозвалась я. Расхохотавшись, негодник прижался ко мне. — Ты хоть расчесывался сегодня? — попытка погладить его белые вихры привела к тому, что рука в них намертво застряла.

— Нет.

— А вчера?

— Что ты привязалась? — он отодвинулся. — Что мне, на смотрины к невесте, что ли?

— А вдруг?

— Да кому я такой нужен?

— Сар, что за ерунда? Посмотри вокруг — мир меняется, в нем полно полукровок! Все расы смешиваются, это естественный процесс!

— Ну да, досмешивались, теперь даже не знаю, как ту тварь найти, что меня породила. — Он зло стиснул зубы и подтянул колени к груди.

— Зачем ты так? — я опешила. Никогда раньше не замечала в моем малыше вспышек злости. Или она была крохотной, незаметной, но он подрос, и ей пришлось?

— А как? Мерзавка меня подыхать у храма бросила. Спасибо ей сказать, что ли?

— Сар, жизнь очень сложная штука, ты даже не представляешь. Может, у нее выбора не было. Не суди, ты на ее месте не был.

— Прости, Ри! — рядом вновь сидел любимый сорванец.

— Прощаю.

— Простите, Риэра, — отвлек меня плечистый айка. — Рану не посмотрите?

— Садитесь, — я начала снимать повязку с локтя и выругалась под нос — по узлу легко узнать, кто ее накладывал. Учу-учу девчонок в лазарете не затягивать так завязки, но все без толку. Придется по-другому.

Я достала кинжал из кармана и в два счета расправилась с непослушным узлом, быстро сняла повязку и одобрительно кивнула — почти зажило.

— Свежая есть? — мои глаза скользнули по лицу айки, что уставился на кинжал. — Ау?

— Простите. Есть, — тот достал из кармана полотно, свернутое в рулончик. — Откуда он у вас?

— Клинок? — я быстро наложила повязку. — От одной, э-э, знакомой достался.

— А вы Малько знаете? — тихо спросил мужчина и, получив в ответ кивок, продолжил, — такой только у матери его имелся. Знаю, потому как сам его ей сделал.

— Да? — я усмехнулась и завязала узелок — правильный, чтобы и держал, и распутать потом нетрудно было. — Она мне им чуть горло не перерезала.

— Простите, — он смутился.

— Вы не виноваты. Все, готово.

— Спасибо. — Айка поспешил уйти.

А мне вспомнился разговор с Малько — как он видел мать за разговором с Люцифером, который ей кошель денег оставил. Некстати я об этом задумалась. Может, это и глупо, но почему-то покоя не дает. Значит, надо выяснить правду. Она хоть и строга, и порой кусача, но лучше сомнений и недомолвок.

Вот она, Ось. Я натянула поводья, останавливая Красавца, который рад был, похоже, нестись во весь опор, и спрыгнула на землю. Близко подойти к столбу энергии, что бил в сиреневые небеса, мне не дали, конечно. Но когда сказала, что хочу поговорить с одним из охранников Оси, попросили подождать и привели коренастого, заросшего бородой и с косматой шевелюрой до плеч горного. Лицо показалось знакомым.

— Чем помочь могу, красавица? — он пристально посмотрел на меня. — Стряслось чего?

— Нет, хотела с одним из ваших поговорить.

— Это с кем же?

— С айкой Малько.

— А по какому вопросу? — мужчина усмехнулся в бороду.

— По личному. — Процедила я. Как же быстро сделал выводы! Хотя чего обижаюсь, виной тому репутация парня.

— Прости, нету его, — горный развел руками. — Пропал служивый. Загулял, поди, с девахой какой. Устрою ему, когда явится. Узнает, каково батьку Гура сердить! — из-под кустистых бровей сверкнули глаза. — А что хотела-то ты? Или это, — он смущенно кивнул на мой живот, — того?

— Нет! Мы с ним не… — Я покраснела.

— Прости, красавица. Не обижайся, не хотел обидеть. А ведь вспомнил, откуда знаю тебя! — мужчина расхохотался. — Думал, память отшибло! Тебя ведь к Оси Алатар приводил, помнишь?

— Помню. — Я съежилась, вспомнив, что в тот день он меня изнасиловал, воспользовавшись драконьим внушением.

— Не задалось с ним, да? — батька Гур сочувственно глянул в мое лицо. — Ну так, чего было ожидать, женатый ведь.

— Я не знала, — язык ворочался с трудом.

— Мужики порой бывают… да. Уж прости. — Горный смущенно затеребил бороду. — Так что Малько-то передать? Как ж…, прости, сиделка отойдет у него после порки, сам к тебе явится.

— Ничего не передавайте, мне мать его нужна.

— Так это легко, что ж сразу-то не сказала? Слушай, расскажу, — он объяснил, как добраться до нужного дома. Мы распрощались, я пришпорила Красавца, и тот сорвался в полет.

Следуя словам батьки Гура, найти дом матери Малько удалось без труда. Приземистая хижина из крупных валунов, промежутки между которыми были замазаны ярко-красной глиной, оказалась весьма симпатичной. «Шапочка» сверху, свитая из тонких ветвей, придавала ей игрушечный вид. Заглядевшись на строение, я заметила айку, лишь когда скрипнула калитка из тонких серых досок.

— Не дворец, да? — она, прищурившись, глянула на меня. Полностью голая, если не считать ряды разноцветных бус на шее и поясе, которые ничего не прикрывали, наоборот, притягивали внимание к тем местам, что свойственно прикрывать одеждой.

— Не дворец, — я кивнула. — Но мне нравится, красивый дом.

— Искренне говоришь, чую.

— А ты? — моя очередь прищуриться. — Искренна была со мной, после того, как горло перерезать пыталась?

— Чего орешь-то? — шикнула айка и, ухватив за локоть, потащила к двери своего жилища. — Внутри поговорим.

— Уж лучше ты говори, а гостья слушать будет. — Я зашла внутрь, села на лавку у окна и уперлась локтем в стол, что стоял рядом. — Начни с того, за что тебе платил Люцифер.

— И об этом знаешь? — она кивнула. — Что ж, отпираться ни к чему, дело вот как было. Попросил он, Падший этот проклятый, нападение на тебя устроить. Понарошку, напугать, значит, чтобы. А потом сделать вид, мол, передумала я, не буду красоту такую губить. Ну, и повиниться перед тобой велел — дракониц заказчиками назвать.

— Поняла. — Едва слышно прошептала я.

— У нас с тобой все немного не так пошло, не как задумано было. Ты сама меня отмутузила знатно, прибьешь, думала! — в черных глазах айки сквозило уважение. — А вот о драконицах-то ты сама вывод сделала, мне и говорить не пришлось.

— Почему рассказываешь? — я вгляделась в ее лицо. — Ведь могла соврать? Заново обдурить, в первый раз получилось ведь?

— А смысл мне покрывать тварь эту, Люцифера, — она оскалилась, — после того, что он с сыном моим сотворил? С моим Малько, красавцем моим непутевым?

— Он убил его? — потрясенно выдохнула я.

— Нет. — Мелко дрожа, айка глубоко вдохнула и продолжила свистящим шепотом, — не убил, но только участь та страшнее смерти будет!

— О чем ты?

— Уходи давай, — она устало махнула рукой на дверь, — вещи собираю, не видишь? Ухожу отсюда, плохие это места теперь.

Только в этот момент мне на глаза попались мешки, что стояли вдоль стены. Видимо, в них были упакованы ее пожитки. А в самом доме было почти пусто — ни кровати, ни шкафа, стены пустые, даже коврика на полу завалящего не лежало.

— Демоны все испоганили. — Айка с горечью усмехнулась. — Не по себе этот Люцифер кусок откусывает. Покусился на то, что мать-земля с сотворения мира в себе хранила. А он к своим рукам прибирает, ирод. Стонет все вокруг, да не слышите вы. А мы, водный народ, чуем, когда матушка, что породила нас, болеть начинает.

Я ушла от нее, ничего не понимая. Но на душе было так паршиво, что хотелось, как в детстве, найти отца и замереть в его сильных объятиях. Он бы гладил меня по волосам, что-то ласково приговаривал, и все печали развеялись бы, как и не бывало. Но папа давно в ином мире. А тот, кому я доверилась, кого полюбила, обдурил меня с самого начала. И что теперь делать? Как развязать этот узел?

Когда я вошла в спальню, Люцифер стоял у окна. Он даже не заметил меня. Глаза были полузакрыты, руки слегка вытянуты перед собой, словно мужчина положил их на невидимую спинку стула. Падший перебирал пальцами, словно дергал за невидимые ниточки. Я не стала мешать и села на кровать. Когда Люцифер повернулся ко мне, любопытство возобладало:

— Что ты делал?

Хотя стоит ли мне рассчитывать на правдивый ответ? Или как поверить в те слова, что услышу?

— Смотрел нити вероятностей, — спокойно сказал мужчина.

— Как это?

— Очень сложно, — он улыбнулся. — Представь, что пытаешься разглядеть тысячи вариантов будущего — одновременно.

— Увы, не смогу.

— Да, потому что это трудно сделать даже мне.

— И что ты видел?

— Нашего сына.

— Ч-что? — я забыла и о словах айки, и о Деметрии, обо всем.

— Почему ты удивлена? — Падший сел рядом на кровать. — Разве не от того, чем мы занимаемся, родятся дети?

— Да, но…

— Что, Риэра?

Не знаю, все мысли разлетелись. В голове пытается уместиться одна-единственная — ребенок, мой ребенок, от Люцифера.

— Ты не хочешь детей от меня? — он напрягся, уловив, очевидно, ту самую суть, что не смогла я.

— Ты видел его? — пропустив мимо ушей вопрос, невпопад спросила я. — Нашего сына? Он будет?

— Будет, — мужчина усмехнулся, — если перестанем разговаривать и займемся делом!

Он повалил меня на кровать и начал целовать. И если мозг оказался не готов к тому, что на него обрушилось, то тело, напротив, с радостью ответило Люциферу, который даже не стал снимать с него одежду и, не тратя время на ласки, сразу же наполнил меня собой.

— Даааа, — хрипло отозвался он на мой стон, начав быстро двигаться. — Риэра!

Женщина взяла надо мной вверх. Болезненное удовольствие растеклось по венам, словно по ним пустили обжигающий раствор. Руки прижали Падшего к себе. Его стоны срывали с моих губ ответные крики. Сердце билось так, словно хотело сбежать прочь.

Затуманенный взгляд любовника утонул в глазах. Удостоверившись, что мне хорошо, он задвигался яростно, почти грубо, причиняя боль — нам обоим. Но телам было плевать на нее, они задрожали, стремясь к тому мимолетному, за чем гонится и смертный, и бессмертный — к блаженству. Кусочек рая, недостижимого и прекрасного. Мы вместе окунулись в него, крича в голос. И, как рыбы, выброшенные на берег отливом, замерли, тоскуя по тому, чем только что безраздельно владели.

— Что это? — прошептал Люцифер, когда его пальцы задели за цепочку на моей шее — ту самую, что недавно порвалась, и лишь сегодня нашлось время отремонтировать. Он вытащил ее наружу и увидел прозрачный лист Офель с клубочком огня внутри. — Зачем он тебе? — мужчина брезгливо отбросил его.

— Я верю и уважаю Богиню. — Сорвалось с моих истерзанных поцелуями губ. И эти слова почему-то чрезвычайно его рассердили. Голубой лед глаз полыхнул так недобро, что мне пришлось от него отодвинуться, повинуясь инстинкту.

— Я твой Бог!!! — прошипел Падший.

В этих словах было столько ярости, что все во мне сковало ужасом. Напротив находился не тот мужчина, который только что ласкал меня, любил — страстно и самозабвенно, а хищник, готовый растерзать, сожрать и огласить комнату оглушающим ревом победителя.

— Риэра, — он протянул мне руку.

Я отползла еще дальше, дрожа и не веря глазам — это снова был Люцифер, странный, закрытый, но привычный, от которого не хотелось сбегать на край света.

— Не бойся. — Мужчина медленно, как к животному, которого резкие движения могут спугнуть, придвинулся ко мне. — Все хорошо. — Эта вспышка… Такое не повторится.

Я молчала. Падший обнял, начал поглаживать спину, поцеловал в шею. А когда моя дрожь прошла, отодвинулся и встал с кровати.

— Отдыхай, скоро вернусь, нужно кое-что доделать.

Взгляд проводил его до двери. Когда она закрылась, я моментально провалилась в сон, словно запас жизненных сил на сегодня был исчерпан — до дна, но все же ощутила, как моя жизнь все туже затягивается неправильным узлом, который нипочем не развязать. И затягивается он прямиком на моем горле.