Глава 22 Казнь

Риэра

Деметрия провели мимо по площади, так похожей на ту, что явилась мне во сне — когда он сжег всю мою семью. Мерзавец жадно смотрел на меня, понимая, что видит в последний раз. Я же, заледенев от боли, вспомнила нашу вчерашнюю встречу. Узнав от Люцифера, что Покоритель миров все еще жив, мне не удалось усидеть во дворце. Неумолимая сила влекла к моему мучителю, не оставив простора для доводов рассудка.

Нас разделяла решетка, но дрожь все равно сдержать не удалось. Мужчина сидел на каменном полу, оперевшись рукой на согнутую в колене ногу. В его позе было что-то властное и надменное, присущее властителям, которые хлебнули могущества сполна и перестали считать кого-либо ровней себе.

— Я говорила тебе, что когда-нибудь ты захлебнешься всей той болью, что причинил. — Тихо прошептали мои губы.

— Пришла поиздеваться? — он ухмыльнулся, подняв на меня глаза.

— Нет. Думала, твоя боль ляжет целительным бальзамом на мои раны.

— Получилось?

— Нет. — Я попыталась улыбнуться. — Но у нас могло получиться.

— Ты на самом деле в это веришь?

— Не знаю. Может, в процессе ты сломал бы меня и выбросил, как ненужную больше игрушку. Но я попыталась бы смягчить тебя. Во мне зарождалась любовь к тебе — влечением тела, помнишь?

— Твои поцелуи никогда не забыть. — Хрипло отозвался мужчина.

— Это могло перерасти в настоящее чувство. Если бы ты изменился, использовал тот шанс, что тебе был дарован. Тогда я сделала бы тебя счастливым, твои раны затянулись бы, и, возможно, ты захотел бы отплатить миру тем же.

— Если бы я стал мягким, меня сожрали бы.

— Ты был твердым и жестоким. Помогло это тебе? Учитывая, где ты сейчас.

— Ты должна была стать моим спасением, понял. Но стала наказанием и проклятием!

— Не я. — Мне с трудом удалось удержать слезы. — Твои поступки наказали и прокляли тебя. Все могло быть по-другому. Мы могли просыпаться по утрам, заниматься любовью и завтракать в постели. Ты мог взять на руки нашего первенца, когда я произвела бы его на свет. А через несколько лет ворковал бы над новорожденной дочерью. У тебя была бы любящая, уважающая тебя супруга, поддержка, опора, крепкий тыл. Но своей жестокостью ты втоптал в грязь эту возможность. Что и привело тебя туда, где ты сейчас.

— К чему эти разговоры, Риэра?

— Ни к чему, ты прав. — Я с грустью улыбнулась. — Но мне хотелось попрощаться. Навсегда.

— Не навсегда! — Деметрий вскочил на ноги и стиснул прутья решетки. — Я найду тебя в следующих жизнях, отыщу, где бы ты ни была! Тебе суждено быть моей!

— Даже если мне и не посчастливится вновь с тобой встретиться, ты сможешь только одно — принуждением взять мое тело. Душу не получишь никогда!

Я развернулась и направилась к выходу.

— Постой! — этот крик, словно у раненого умирающего зверя, заставил остановиться. — Риэра, умоляю!

Мои глаза снова встретились с его взглядом. В нем уже не было злости и заносчивости. Только мольба.

— Завтра меня казнят. — Почти неслышно прошептал мужчина. — Помоги принять смерть достойно, пожалуйста!

— Как?

— Приди на казнь. Чтобы в толпе было то единственное лицо, которое я хочу увидеть перед смертью. Умоляю, Риэра!

— Приду.

— Благодарю.

Я сдержала обещание — встала в первых рядах перед помостом. Люцифер остался верен себе — в качестве казни он выбрал сожжение. Внутри было муторно, словно съела что-то не то. В душе моросил серый промозглый дождь. Привязанный к столбу Деметрий смотрел в мои глаза, а мне не удавалось ощутить ту ненависть, которую раньше испытывала к нему. Если бы можно было отпустить его с уверенностью, что мужчина покинет этот мир и никогда более не вернется, я бы не колеблясь это сделала.

Падший сам поднес факел к хворосту и дровам, для верности политым смолой. Несмотря ни на что, я не отвела глаза до последнего. Судьба сжалилась надо мной — они наполнились слезами, и картинка поплыла, исказившись. У Деметрия право на снисхождение не имелось, ему пришлось принять все муки, которые он, должно быть, заслужил. Как и те, чьи поступки сделали его таким. Если есть хоть какая-то справедливость на свете, они должны взойти на костер вместе с ним — в потустороннем мире.

Я почувствовала, когда его не стало — словно в нашей непростой, трагичной истории кто-то поставил жирную точку, закрыл книгу и поставил на полку — пылиться рядом с остальными. Его жизнь закончилась, и я мысленно пожелала ему найти свой путь, каким бы он ни был, пройти его целиком, заслужить искупление, начать по новой.

Но в моей жизни мужчина стал лишь главой — и не факт, что самой ужасной. Об этом свидетельствовал взгляд Люцифера. Недобрый, острый, злой. Он явно был разочарован и раздосадован моей реакцией. Видимо, ждал, что его королева будет кричать от восторга, как толпа, что бесновалась за моей спиной. Сейчас все они выглядели, как обычные люди, но я видела демонов — таких, какими они были в битве с Деметрием. Теперь мне это никогда не забыть. Как и не стать никогда более королевой Падшего.

— Простите, — я зашла в спальню и замерла, глядя, как цирюльник быстрыми движениями бреет Люцифера, сидящего на стуле посреди комнаты. — Баал сказал, тебя нет во дворце. — Хотела забрать кое-что из одежды и вещей из спальни Падшего, не сталкиваясь с ним. Не вышло. Нашла кому верить, рыжему прохвосту!

— Мы уже закончили. — Люцифер дождался, пока мастер промокнул его щеки горячим полотенцем, и махнул рукой, отсылая его. — Риэра, что происходит? — он подошел ко мне.

— Ничего.

— Ничего — это слово отлично характеризует твое поведение по отношению ко мне в последнее время. — Мужчина усмехнулся. — Ты не смотришь в мою сторону, всячески избегаешь. Долго ты намерена обижаться, моя королева? Я соскучился по тебе. — Он притянул меня к себе и красноречиво продемонстрировал свое желание, упершись твердостью в брюках в живот. — Пора закончить наказывать и сменить гнев на милость.

— Отпусти! — я оттолкнула его — гораздо грубее, чем следовало, поддалась эмоциям.

— Риэра, довольно капризов! — раздраженно прорычал Люцифер, снова прижав к себе.

— Это не капризы! — выдохнула я в его лицо. — Ничего — отличное слово, чтобы и твое отношение ко мне охарактеризовать!

— О чем ты?

— Даже не знаю с чего начать!

— Выбери уже что-нибудь, будь любезна. — Тон был сух и ядовит.

— Хорошо, раз ты настаиваешь. — Я сложила руки на груди. — Мать Малько.

— И что? Предлагаешь домыслить самому?

— Проверяешь? Мне известна правда, не старайся. Ты заплатил ей, чтобы инсценировать покушение на меня дракониц.

— Удивила, — он хмыкнул. — Дальше.

— Что ты сделал с ее сыном?

— Не твое дело.

— Подослал ко мне Абигора в виде коня!

— Дабы сохранить тебе жизнь, неразумное создание.

— Князя инкубата и суккубата? — теперь хмыкнула я. — Повелителя искушения и похоти? Он уже половину женщин в городе соблазнил!

— Больше. — Люцифер усмехнулся и вздохнул. — Тебя бы он не смог опутать чарами. Помнишь, когда я дарил его тебе, был проведен обряд? Ты вкусила его крови под заклятие — «В тебе нет власти над ней», мои слова нерушимы.

— Ми чувства к тебе, что вспыхнули как пожар в засуху, тоже были заклятием? Что за морок ты навел на меня?

— Послушай, строптивая! — Падший подошел ближе, сверля льдом глаз. — Я на тебя морок не наводил!

— Клянешься?

— Да, безумная!

— У демона лживый язык. — Пробормотали губы.

— Вот как?! — прошипел он. — Кусаешь в ответ? Такова твоя благодарность за все, что я дал тебе?! Сделал королевой мира, что вскоре будет именоваться Ад.

— Почему именно мне? — задала я тот единственный вопрос, который имел значение.

— Потому что нити вероятностей — все, что проходят сквозь мою судьбу, ведут к тебе! — рявкнул мужчина. — Знаешь, что Господь сказал мне напоследок? «Когда-нибудь ты полюбишь». Таковы были его последние слова мне. Ты и есть то наказание, которым он наказал меня. Ты — моя геенна огненная, Риэра! Тебе начертано свыше быть со мной!

— Не буду. — Я помотала головой. — Не смогу. Не хочу.

— Не смей! — Люцифер схватил меня за локоть и подтащил к столику, где еще лежали инструменты цирюльника. Схватив бритву, взял мой палец и провел им по лезвию. — Ты ходишь по очень острой грани, дорогая! — Падший заглянул в мое лицо и усилил нажим. — Может получиться вот так! — бритва легко рассекла плоть — глубоко, до кости. — Поняла меня?!

— Отпусти! — я оттолкнула его, глядя на кровь, что струйкой потекла на пол.

— Господин, — после стука раздалось из-за двери. — Тебя ожидает гость.

— Выпроводи его, Баал! — рявкнул Люцифер. — Я занят! — он потащил меня к кровати, но демон, но мое счастье, не унимался:

— Прости, но ты должен его видеть.

— Замотай, — Падший сунул в мою руку платок, — встретим гостя вместе.

— Отпусти! — взмолилась я.

— Никогда! — выдохнул он мне в лицо. — Ты королева, веди себя подобающе.

Дождавшись, когда я замотаю рану, он вновь схватил меня и потащил к двери, выпустил только когда мы вышли в тронный зал — огромный, в багровых тонах, с двумя тронами на возвышении. В центре стоял… Валах!

— Тебе и на это хватило наглости? — язвительно осведомился Люцифер, встав напротив.

— Куда уж мне до тебя, Падший, — тот дернул уголком губ, окатив его презрительным взглядом.

— И что же привело нарушителя клятв сюда? Не испугался ведь!

— А чего мне бояться? — Император хохотнул. — Убить меня — у тебя кишка тонка, пленить попытаешься — приму обличие силы и от твоего показушного скворечника останутся рожки да ножки, как и от твоей королевы! А девочку будет жаль! Она лихо разобралась с пришлыми, несмотря на то, что ты все просрал! Какова она, победа, доставшаяся от женских ручек, а?

— А каково на вкус предательство сына?! — не остался в долгу Люцифер.

— У меня они хотя бы есть, сыновья, — не сорвался на ярость Валах, хотя щеки и побелели от гнева. — Не то, что у тебя.

— Ну да, одного скоро казнишь, другой на очереди, скоро и до последнего руки дойдут. Кого на престол-то посадишь?

— Не старайся, я поболе твоего на свете пожил, на глупости не введусь. Пришел лишь за тем, чтобы сказать: завтра буду ждать тебя в долине у лкесовой рощи — с армией. Приходи, узнаешь, чей это мир!

— Приду. — Люцифер полыхнул голубым льдом глаз. — И это ты узнаешь, чей это мир!

— Мечтатель! — Валах развернулся и направился к выходу.

— На этот раз уж будь добр не сбегать с поля боя, позорно поджав хвост, как недавно! — крикнул вслед ему Падший.

— Господин, твой приказ исполнен в точности, — прошептал Баал. Он сунул руку в карман и показал горсть каких-то мелких железячек.

— А устройства?

— Тоже готовы.

— Отлично. Теперь ты знаешь, где копать. Пошли работников.

— Будет исполнено. — Рыжий демон ушел.

— Что ты делаешь, Люцифер? — прошептала я. — Драконы бессмертны! Ты подписал всем нам смертный приговор!

— Значит, такова моя воля! — он расхохотался, разведя руки в стороны. — А ты лучше будь благодарна — у меня нет времени сейчас, иначе я преподал бы тебе урок, Риэра! Что ж, будем надеяться, когда твой король и господин вернется с победой, его будут ждать жаркие объятия любящей королевы! Но если не захочешь по-хорошему, учти, будет по-плохому!

Люцифер

Бойцы Деметрия, казненные прямо у останков их корабля, напитали землю кровью. Да и нашей, демонической, было пролито немало. Кристалл вдоволь насытился после битвы, но его запросы начали рости — ведь аппетит приходит во время еды. Стоя на земле у лкесовой рощи, я чувствовал, как он пульсирует, жадно требуя еще.

Мое вторжение сначала было встречено весьма нелюбезно. Кристалл попытался выпихнуть чужака из своего энергетического поля — эгоистично, как ребенок, не желая делиться. За что был наказан вспышкой боли — я с удовольствием поделился с ним воспоминанием о страданиях, что претерпел от огневиков.

Недовольно ежась, он открыл доступ, и в меня хлынула чистейшая сила, заставив потрясенно ахнуть. Вот это мощь! Она дарует такое могущество, которое никому в этом мире не снилось! И ведь все только начинается! Скоро кристалл получит столько крови и боли, что его энергия перекроет все возможные источники этой ветки. А я смогу черпать из него столько, сколько захочу. И когда Ось бытия подчинится мне, начнется завоевание, не имеющее аналогов во Вселенной!

Я расхохотался, запрокинув голову, глядя в сиреневое небо. Скоро тебе придется потесниться, Господь! Хотя… Да что там, чего мелочиться, лучше проваливай с Трона прямо сейчас!

Риэра

Меня все еще трясло, когда утром в коридоре прозвучали шаги Люцифера. Рука скользнула под подушку и сжала кинжал. Если только посмеет!.. Я затаила дыхание и, когда шум стих, облегченно выдохнула, уткнувшись лицом в шевелюру спящего рядом Сара.

Сегодня тот самый день — когда главные враги сойдутся лицом к лицу. После битвы определится, кто будет править этим миром — драконы или демоны. Первые бессмертны, но у Падших свои преимущества, и, к тому же, учитывая недавнее происшествие с огневиками, понятия не имею, на что еще способен Люцифер.

Самое ужасное, кто бы ни одержал победу, все будет плохо. Демоны сотрут с лица этого мира драконов. А Владыки суши, в свою очередь, не оставят в живых ни одного Падшего. Боюсь, меньше всего повезло полукровкам — потомкам, на которых упадет меч ненависти с обеих сторон, при любом исходе.

— Богиня-мать, помоги! — взмолилась я, захлебнувшись слезами. Что будет с Саром? С дочерью Эльви и Мулцибера? С Дарианом? И другими? Если недавний полусон-полуявь мне не пригрезился, и в моих силах повернуть течение событий, то как это сделать? Готова на все, любой ценой! Лишь бы спасти тех, кого люблю!

Дайя

— Не уходи! — взмолилась я, глядя на Аматара. Он только что произнес эти слова — просто и так спокойно — о том, что все драконы обязаны явиться по приказу своего Императора в строй. Война началась.

— Это мой долг. — Тихо ответил любимый.

— Нет! — я упала ему в ноги и сжала так крепко, как только могла. — Не надо!

— Дайя, — он ласково улыбнулся, подняв меня с пола. — Отца уже предали Асатар и Алатар. Если еще и средний сын дезертирует! Пойми, родная. Это мой долг. Это свято.

— Вы погибнете!

— Что ты, мы одержим славную победу, о которой сложат легенды! — глаза моего дракона заблестели предвкушением. Мужчины! Вы все одинаковы! Даже такие, как Аматар! Вы грезите ратными подвигами, но война — лишь кровь и боль, бесчестье, в ней нет победителей!

— А ты подумал, что будет с твоим сыном, если не вернешься? — сквозь слезы, что рвали грудь, прошептала я. — В нем две крови — и драконов, и демонов. Кто защитит его?

— Драконы бессмертны!

— Господь, вразуми его! — пришлось отвести глаза.

Будь проклята Барбелло! Ведь именно я рассказала демонам самую страшную тайну Владык! Чем думала ты, Падшая? Когда губила и любимого, и вашего сына, и саму себя — ибо без них нет жизни тебе, демоница?! Будь и ты проклята!!!

Алатар

Я подошел к колючей изгороди и накинул капюшон плаща. С детства лазил тут, когда няньки забывали про меня, увлеченно щебеча друг с дружкой, перемывая кости придворным. Да, вот он, лаз — вырытый, должно быть, псом, которому воля оказалась милее сытой жизни. Как раз между двух деревцев, чьи пышные ветки свисали до земли, прикрывая его.

Богиня, какой узкий! Н-да, вот будет умора, если правящий принц застрянет в земляной норе, как разжиревший барсук! Я мрачно усмехнулся. Давно уже не принц. И тем более, не правящий. Отныне я предатель, позор рода Владык суши — еще больший, нежели Валах, нарушивший клятву! Каждый теперь обязан сдать меня властям.

А уж там быстрая расправа — кинжалом из того металла, который убивает драконов. Можно быть уверенным, отец лично вонзит его в мое сердце! Труп будет сожжен, прах смешан с дерьмом в выгребной яме. И можно только мечтать, что матери и Аматару удастся умолить Императора сохранить нашему с Алатарой яйцу жизнь!

С трудом, через рычание и стоны, мне ужалось пролезть во двор. Теперь, тщательно отряхнув одежду, остается надеяться, что сумею пробраться во дворец, пользуясь всеобщей суматохой, вызванной подготовкой к битве с Падшими.

Я шел сквозь сады, в которых знал каждую беседку, статую, скамейку, веточку. Незамеченный никем миновал двор. Окольными путями проник во внутренние покои династии.

Охраны отец оставил минимум. За это я поблагодарил Богиню. Разобрался с десятком вояк, стараясь быть потише. Распахнул двери.

— Ты?.. — глаза Асатара расширились.

— Быстро, идем. — Подобрав меч одного из охранников, брат последовал со мной к покоям Алатары. Здесь вообще стояло на страже только пятеро. С ними мы разобрались за несколько секунд, играючи.

— Любимый! — драконица метнулась к Асатару, плача. Тот отстранил ее, смущенно кинув в мою сторону наполненный стыдом взгляд.

— Уезжайте, — сказал я, уже не чувствуя ничего к этой парочке. — Бегите к Владыкам воды, они примут вас, ведь нынешний Император бездетен, а ты, брат, наполовину его крови — он твой дядя по отцу. А ты, Алатара, носишь дитя-наследника.

— Спасибо, Алатар. — Ее голос дрожал. — Прости.

— Давно простил обоих. Поторопитесь.

— А ты? — Асатар едва сдержал дрожь в голосе.

— Хочу успеть на битву с Падшими.

— Я с тобой, брат!

— Нет! — крикнула Алатара, вцепившись в него. — Ты нужен мне! Я одна никуда не поеду!

— Любимая, я должен. — Твердо ответил Асатар. — Чтобы смыть позор.

— Неееет!

— Да.

Риэра

Я пожалела, что решила срезать через рощу, когда услышала истошные вопли. Пройти мимо? А как потом в зеркало смотреть? Вот и избушка этой ведьмы, к которой все бегают по стыдным надобностям, Эриннии. Калитка скрипнула, будто вскрикнула, оповещая хозяйку о незваной гостье. Может, так оно и было. Я обошла дом и обомлела.

Посреди двора стоял на коленях голый мужчина. Все его тело пронзали насквозь какие-то веревки, с которых капала то ли кровь, то ли еще что. Путы шли к двум столбам по бокам от него. Каждое движение причиняло бедолаге боль — чувствовалось. И все же, когда он увидел, что девушка, что-то помешивающая в котле над ярко-синим огнем, обернулась и пошла к нему с плошкой в руках, его крик перерос в истошный вой.

— Поздно! — она резко вылила ему на голову варево и…

Плоть поплыла, словно ведьма облила кипятком снеговика, вязкой массой мягко опустилась на землю и начала расплываться в разные стороны.

— Опять башмачки угваздала, — посетовала Эринния, не успев отступить. Присев на корточки перед лужей, которая только что была человеком, она вгляделась в нее. — Чего стоишь-то, королева? Помогла бы. Для короля твоего стараюсь-то поди!

— О чем ты? — потрясенно выдохнула я, против воли сделав пару шагов к ней.

— Ага, вот ты где! — торжествующе прокричала ведьма. Что-то выудив из «лужи», она бережно вытерла это передником и протянула мне.

— Седьмой камень. — Сами произнесли губы, пока я смотрела на темно-синий самоцвет на ладони девушки.

— Ага, он самый. Держи, — она сунула его мне в руку. — Отдай Люциферу. К нему ведь идешь?

— Да, — как во сне пробормотала я. — Отдам. Но что это?

— Это душа. Переплавленная в камень. Как — не спрашивай. Главное, теперича у твоего короля все семь камней имеются — по одной душе из каждого мира нашей ветки, можно Ось бытия подчинить. Сказывай ему, что Эринния кланялась, да велела спросить, не подзабыл ли он, что взамен обещал.

— Взамен?

— Да. За то, что каменюками его обеспечила. И ведь не впервой уж услужила ему. Я обряд провела, связав тебя с ним навеки вечные. Правда, кто ж знал, что этот твой явится, с которым вы единое целое, древняя душа, когда-то давным-давненько врагами разделенная надвое? Бедной Эриннии откуда было такое вызнать? — она вздохнула и продолжила. — И Малько чудищем сделала — полуайка, полупаук. Он перекусал всех его сыновей Матери демонов, знатные мутанты получились!

— Почему ты мне это говоришь? — ахнула я, крепко сжав ладонь с камнем.

— Причина одна. — Ведьма усмехнулась. — Сар — мой сын.

— Богиня-мать!!!

— Хотела Асатара тем же ритуалом с собой связать, — она с горечью вздохнула, — а не вышло с драконом! Прийти пришел, пил, пироги мои за обе щеки уплетал, подлец, а потом на сундук облокотил и это самое, — ведьма смущенно захихикала, — три разочка отпахал, жеребец! Знатно отымел! А потом — ушел! И не возвертался! А я с пузом оказалась!

— Почему ты не оставила ребенка себе? Не бедствуешь ведь. И из хаты не погонят тебя за позор.

— Да пошто ж он мне? — Эринния всплеснула руками. — Экая ты недогадливая! Это ж хлопот столько! Да и рот лишний кормить! Думала, не жилец, ведь чуть дышал. Когда корзину-то Аматару отдала с малышом, смерть уж его душу крошечную держала, да так крепко, что до сих пор диву даюсь, как дитенок полумертвый у тебя выжил!

— Подожди, — я прищурилась. — Ты не дракона к себе привязать намеревалась, ты пророчество исполнить хотела! Родить дитя, в котором сольются все крови! Для чего?

— Сила в нем должна была быть немереная, предсказанием давним дарованная! Миром этим править стал бы!

— И тебя под бочок, сливки снимать?!

— А то! — она скривилась и махнула рукой. — Да не вышло ничего.

— Поэтому призналась, что натворила? Думаешь, мое отношение к Сару переменится? Никогда! Я его как родного люблю!

— Он пустышка по магии, люби, сколь тебе осталось. Все равно мне. — Отрезала ведьма. — Считай, в благодарочку тебе за сыночка моего всю правду поведала. Да и неважно уж это. Обманул ведь меня Люцифер. Обещал сделать такой, как он, бессмертной практически. А сотворил-то знаешь чего? — ее глаза наполнила злоба. — Заклятие произнес, кровь свою испить дал. А опосля оказалось, что теперича жить я буду долгонько, только вот тело-то мое увядать не прекратит! Пока не развеется по ветру оно, обветшалое, буду небо коптить!

— Вот почему говоришь. — Я усмехнулась. — Отомстить ему хочешь.

— А ты правильная, да? — ведьма оскалилась. — От одного мужика к другому бегаешь, ноги раздвигаешь, но меня хаять вздумала! Не знаешь ведь даже, поди, от кого дитя у тебя под сердцем завязалось!

— Дитя? — я инстинктивно прикрыла живот рукой.

— Зернышко растет, растет, — пропела Эринния, — своего часу ждет! И чей он, сынок-то твой, как думаешь?

Пришлось промолчать — права гадина, понятия не имею, чье дитя ношу. В своих грезах вижу малыша с серыми глазами, как у Гаяна. С такой же улыбкой. Наш сын. Улыбка расцвела на моих губах.

— Дитя принадлежит Люциферу. — С удовольствием опустила меня на землю ведьма.

лучше. Падший не принял бы чужого ребенка. Узнав о Гаяне, он неминуемо убил бы его. Я — Королева Ада. До смерти. Лишь она даст мне свободу. Даст ли? Или падший Архангел найдет меня и в следующих жизнях, утащит, как паук, в свою паутину лжи и боли? (3303c)

— Так ты рада или нет? — проводив меня до калитки, спросила Эринния.

— Рада. — Выдавила я.

— Зря, — лицо девушки исказила гримаса. Конечно, самое ужасное она приберегла напоследок. — Не радуйся, королева. Твое дитя никогда не увидит лун!