Глава 45

Потребовалось несколько часов, чтобы сложить воедино разрозненные фрагменты информации. Постепенно начала вырисовываться картина: существует единственный шанс вернуться домой — ровно через год оказаться в том месте, где произошло первое пересечение миров.

Закрыв книгу, я осознала, почему Дрим всеми силами пыталась мне помешать. Она не желает отпускать меня.

А хочу ли я сама этого?

Мной овладели противоречивые чувства. С одной стороны, я прикипела к Темному логу и его обитателям. Но с другой — для них я все еще чужачка. Пришелица из другого мира. Та, кого здесь быть не должно. Я бы хотела остаться, но не собиралась всю оставшуюся жизнь пребывать во лжи. Не хотела обманывать арахноссов. Особенно Максимуса.

Вспомнив о нем, подавила горестный вздох.

До «часа, когда сойдутся звезды» осталось чуть больше месяца. Удивительно, как быстро пробежало время. Я так увлеклась вязанием, обучением и торговлей, что совершенно позабыла о главном. О том, что в Темном логе я в ссылке. И год скоро заканчивается. Уротон Пошельон должен будет принять решение: вернуть меня или оставить. Если он, конечно, вообще помнит о моем существовании.

Я, признаться, совершенно забыла о Пошельоне.

Арахноссам я помогала не по его указке, а потому, что искренне переживала за судьбу Темного лога и его обитателей. Даже если мне придется уйти, хочется оставить после себя что-то хорошее. Что-то, что будет жить и после моего ухода. Ремесло, которому я научила арахноссов, мастерская, ставшая домом для многих, дружба, связавшая нас крепче любых уз.

В последнее время я все чаще ловила себя на мысли, что не хочу возвращаться. Здесь я нашла призвание, здесь встретила людей — и нелюдей — которые стали мне дороги. Но разве можно остаться, зная, что ты обманываешь их? Что ты скрываешь правду о своем происхождении, о своей миссии, о том, что можешь в любой момент исчезнуть?

Дрим, словно почувствовав мои терзания, забралась на плечо и тихонько потерлась о мою шею мохнатым боком. Она понимала больше, чем казалось. Знала о моей тайне, хранила ее, оберегала. Может, именно поэтому пыталась помешать мне прочесть ту книгу? Боялась потерять меня так же, как я боялась потерять этот мир.

— Спасибо тебе, девочка, — впервые в жизни я поблагодарила Дрим. — Спасибо, что показала мне этот мир. Здесь твой дом, а я… Мне…

Мне не хватало слов, чтобы высказать то, что чувствую. На глаза невольно навернулись слезы. Стоило прикрыть веки, как перед мысленным взором возник образ Максимуса. Его взгляд, его слова, его помощь — все говорило о том, что между нами что-то есть. Что-то большее, чем просто дружба. Но он обручен с Надин, а я замужем за другим. Не я, но…

— Хватит распускать нюни! — обругала я себя.

Решительным жестом смахнула слезы с ресниц и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Не стоит думать о возвращении сейчас. Впереди еще целый месяц. Месяц, чтобы завершить все дела, обучить новых учеников, подготовить мастерскую к продолжению работы без меня. Месяц, чтобы принять окончательное решение.

Я занялась работой, на время позабыв и о книге, и о неудаче с коврами. В конце концов, не все же всегда должно получаться идеально. Причину, по которой ковры действовали таким странным образом, мы так и не нашли. Ничего не оставалось, как списать все на блуждающую магию Богини. Ту, что порой действует не так, как нужно. Или так, как нужно, но не сразу.

Последнее я осознала в тот день, когда возле крыльца моего дома остановилась роскошная карета. Отполированные до блеска бока сияли в лучах полуденного солнца, а позолоченный герб на дверцах переливался всеми оттенками золота. Резные узоры, украшавшие экипаж, казались произведением искусства, а упряжь лошадей была инкрустирована драгоценными камнями.

Лакей в ливрее насыщенного бордового цвета с золотым галуном поспешно выскочил вперед, откинул подножку и с поклоном распахнул дверцу кареты. Из нее неторопливо выбрался пожилой мужчина. Его осанка, манеры и одежда безошибочно выдавали в нем представителя высшего общества. На старике был изысканный костюм из тончайшего сукна, украшенный искусной вышивкой. Седые волосы аккуратно уложены, а на пальце поблескивал массивный перстень с гербом, повторяющим тот, что был на карете.

— Гляди-ка, — прошептала Мирелла, не отрываясь от окна, — это же он! Тот самый старик, что купил последний ковер!

И, правда, это был он, но до чего же изменился его облик! Тощий болезненный человек, которого я помнила, словно преобразился. Его фигура заметно округлилась, щеки налились здоровым румянцем, а в глазах появился живой блеск. Казалось, будто сама жизнь вернулась к этому человеку.

Лакей почтительно поддерживал пожилого господина под локоть, но тот лишь отмахнулся:

— Не стоит, любезный. Я вполне способен передвигаться самостоятельно.

Его голос звучал твердо и уверенно, совсем не так, как в нашу первую встречу. Старик медленно направился к дому, и каждый его шаг был полон достоинства и силы, которых раньше явно не хватало.

— Вот это да… — выдохнула я, не веря своим глазам. — Что бы ни привело этого вельможу в Темный лог, оно определенно имеет для него огромное значение. Как думаешь, он пришел вернуть ковер? Решил сделать это лично?

Мирелла пожала плечами, рассматривая спешащего к нам гостя:

— Что бы ни случилось с этим стариком, оно определенно пошло ему на пользу.