Глава 52

Сердце замерло, когда я увидела Дрим в этой проклятой клетке. Глаза наполнились слезами, а руки невольно сжались в кулаки. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и едва смогла сдержать крик отчаяния.

Уротон заметил мою реакцию и торжествующе улыбнулся. Его губы растянулись в злорадной усмешке, а в глазах заплясали дьявольские огоньки.

— Ах, вижу, эта мерзость тебе дорога, — протянул он, наслаждаясь моим смятением. — Что ж, у меня есть предложение. Я готов сохранить жизнь этой паучьей твари, но только при одном условии: все вы немедленно покинете мой замок. И забудьте о своих требованиях. Темный лог останется моим. Кстати, клетка замагичена. Открыть ее сможет только кто-то гораздо сильнее ее создателя. Но это невозможно. Создавший ее темный маг погиб, не оставив преемников.

Максимус дернулся вперед, его фиалковые глаза полыхнули гневом.

— Ты не посмеешь…

— О, еще как посмею! — перебил его Уротон. — Или хотите увидеть, как эта ваша тварь будет страдать?

Идиолетта тряхнула клетку, так, что бедная Дрим вздрогнула.

Я сжала зубы, чувствуя, как внутри закипает ярость. Но Дрим была мне бесконечно дорога. Я не могла допустить, чтобы с ней что-то случилось.

— Подождите, — произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я готова поговорить с вами наедине. Возможно, мы сможем найти другое решение.

Уротон прищурился, явно не ожидая такого предложения. Но затем его лицо расплылось в самодовольной улыбке.

— Что ж, хорошо. Служанка, проводите госпожу в мой кабинет. А вы, — он обвел взглядом собравшихся, — оставайтесь здесь и не делайте глупостей.

Максимус хотел было возразить, но я остановила его взглядом. Сейчас важно было спасти Дрим, а остальное можно было обсудить позже.

Когда мы с Уротоном остались его кабинете, он развалился в кресле и с насмешкой посмотрел на меня. Идиолетта с победоносным видом и клеткой в руке стояла за его спиной. Торжествующая улыбка не покидала ее полнощекого лица.

— Ну, что, дорогая, теперь вы видите, кто здесь хозяин положения? — его голос сочился ядом. Слово «дорогая» он произнес с издевкой. Не сказал, а будто выплюнул. — Тебе и твоим защитничкам придется согласиться на все. Кто бы мог подумать, что случайно выловленная мелкая пакость окажется такой ценной. Почему этот паук так важен, Пареска? Что он для тебя значит?

Я глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие.

— Для меня важны все живые существа, — сказала, вскинув подбородок. — Но тебе этого не понять, Уротон. Отпусти малышку. Кентавры и арахноссы согласны на твои условия. Но мы должны убедиться, что Дрим в безопасности.

— Дрим?.. — насмешливо уточнил Уротон, заглядывая в клетку. — У этой пакости еще и имя есть? Что ж, тем проще будет представить ее питомцем. У Идиолетты прежде был попугай, но он сдох. Теперь его заменить эта странная тварь.

— Что?! — охнула я. По словам Уротона выходило, что отпускать Дрим он не намеревается. Но оставить ее в плену у Идиолетты – все равно, что подписать смертный приговор. Боюсь представить, как ужасно она обходилась со своим попугайчиком, раз он скончался. — Ты должен отпустить Дрим! Это условие сделки.

— Я обещал оставить ее в живых, — возразил он. — Твоя любимица будет у меня в заложниках. Будет цела до тех пор, пока кентавры и арахноссы держатся от меня подальше и ничего не требуют. Так-то вот, Пареска.

Дрим отчаянно тянулась ко мне тонкими лапками, ее маленькие глаза светились тревогой. Я с болью смотрела на нее, понимая, что жизнь в этой тесной клетке — медленная пытка для такого существа, как она. Малышка обладает магией, но сейчас не в силах помочь себе самой. Значит, это должна сделать я. Но как? Прежде магия срабатывала с помощью паутины. Но Дрим не плетет ее. Я — тем более. Хотя…

Я сделала вид, что глубоко задумалась. Запустила руки в волосы и выдернула несколько. Все это выглядело как крайняя степень отчаяния и проявление слабости.

Уротон поверил в это.

— Всегда знал, что ты сумасшедшая, Пареска! — объявил он, наблюдая за мной с победным прищуром. — Или как там тебя на самом деле зовут… Впрочем, неважно. Ты в очередной раз доказала, насколько слаба и беспомощна.

Кивнув, я скрутила свои волоски в тонкий жгутик. Протянула его Уротону:

— Это… мой прощальный дар. Пусть Дрим сохранит на память.

— Ты идиотка! — расхохотался Уротон. — Думаешь, этой пакости нужны твои волосы?

— Может быть, — ответила я с напускной неуверенностью. — Но это моя последняя просьба.

В тот момент, когда я поднесла петлю к клетке, произошло невероятное. Дрим, словно молния, метнулась к волоскам, и вдруг… они вспыхнули синим пламенем! Я едва успела отдернуть руку, когда магический огонь охватил прутья клетки.

Идиолетта с пронзительным визгом отпрянула, уронив «добычу».

Клетка с треском рассыпалась на мелкие осколки, а Дрим, воспользовавшись моментом, молниеносно выскочила наружу. Ее тело окутало синее сияние, и она, словно маленькая молния, метнулась ко мне.

Я инстинктивно отпрянула, но было поздно — Дрим вцепилась острыми жвалами в мою руку. Боль пронзила тело, но в тот же момент я почувствовала странное тепло, разливающееся по венам.