20

Следующие несколько дней прошли без особых происшествий. Я ходила на пары, учила уроки, утром слушала болтовню Иви. Лист с датой от злосчастного происшествия поистине магическим образом всегда оказывался поверх прочих записей. Но написать заявление не поднималась рука.

Я старательно оттягивала принятие решения, терзалась и ни с кем не могла посоветоваться. Жизнь моя и выбор должен быть мой, но как же страшно ошибиться! Смертельно страшно.

Естественно, время мое было ограничено: следующая тренировка приближалась стремительно и неумолимо.

В конце концов, я оказалась сидящей на кровати в тренировочной форме, сжимающей лист с давно прошедшей датой.

Я попыталась представить свою жизнь без магии. Сдерживающая печать, шепотки за спиной, выгодный брак, шик и блеск аристократических домов. Стабильность, достаток и уверенность в завтрашнем дне.

Буду ли я счастлива?

Я попыталась представить свою жизнь с дипломом Древа познания. Магия между пальцев, шепотки за спиной, платье без пыточного корсета и тяжелого кринолина. Сила, свобода и уверенность в себе.

Стоит ли ради этого рискнуть всем?

Все сводилось к тому, чего я боюсь больше: смерти или чужой жизни?

Это был простой вопрос и у меня был ответ на него.

Я вылетела из своей комнаты и бегом пересекла Древо познания. Толкнула тяжелую дверь и замерла на пороге.

– Саар? – декан явно не ждал меня и растерялся, но уже в следующее мгновение мрачно констатировал: – Вы опоздали на половину занятия.

– Я в курсе, – кивнула в ответ и вышла на середину поля.

– Дура, – зло произнес мужчина. – Думаешь, ты особенная? Думаешь, внезапно подчинишь свой дар и сохранишь себя?

– Не попробую – не узнаю, – ответила бодро, скрестив руки на груди.

– Знаешь, сколько студентов заканчивает мой факультет? Меньше трех процентов! – рявкнул Койн, и я вздрогнула от неожиданности. – И большинство из них превращается в бесформенные коряги. Мучительно и навечно.

– Я помню, – глухо ответила, упрямо нахмурившись.

– Раз помнишь, то беги отсюда к Линнее, ставь скорее печать и катись из академии в свою красивую сытую жизнь, – декан ткнул пальцем в дверь.

– Нет.

Просто, тихо, зло. Столько эмоций в этом коротком слове. Почему я постоянно должна отвоевывать собственную жизнь?

– Ты не такая талантливая, как хочется думать. Твоя бабка в три года смогла призвать кошку из соседнего здания. Отец в пять вызвал целую стаю древесных волков в гостиную. Тебе шестнадцать, и ты до сих пор ни разу не смогла воспользоваться магией.

Я знала это. И очень злилась на себя.

– Избалованная девчонка, возомнившая себя магом!

Затылок заломило от злости. Я редко доходила до состояния такого неконтролируемого бешенства, но сейчас была особенно близка к этому.

– Тебя бы замуж выдать да рожать заставить, вмиг вся дурь из башки вылетит!

Внутри что-то хрустнуло от этих слов. Словно полено в костре. Словно опорное бревно в плотине. Декан все распалялся, но я уже не слушала его. Я лишь стискивала зубы, чтобы не сорваться на непристойную брань, которую когда-то давно подслушала под дверью кухни.

На поле ввалились боевики, и Раймонд сцепился в словесной перепалке с энт-Койном.

Я до боли сжимала предплечья, чувствуя, как по венам вместо крови словно прорастает тугая лоза. Должно было быть больно, но я слишком злилась. В ушах шумело, а перед глазами прыгали звездочки.

– …да она даже бабочку призвать не в состоянии! – бесновался декан.

Бабочку? Я покажу ему бабочку. И перед моим мысленный взором возникла давно заученная пентаграмма. Вот только на этот раз она не была чернильной линией на бумаге. Мое окно призыва внезапно перестало быть слепым.