46

В отличие от Древа познания, наше святилище находилось под самой кроной. Это было небольшое светлое традиционно круглое помещение. Куполообразный потолок представлял собой единое окно из тонких переплетенных веток и стекла. Даже не знаю, как все уцелело, учитывая последние события.

Меня никто не потащил сюда волоком или не отвел под конвоем. Родственники надеялись, что я вернусь в Древо познания и больше не помешаю им делить сбережения моей семьи. Но упрямством я пошла в мать, поэтому прямо после разговора с Ядолом отправилась в святилище. Хорошо бы съездить в Древо познания, выяснить, как призывать Хранителей, вернуться обратно и провести ритуал. Но что-то мне подсказывало, что, выйди я из собственного древа, обратно меня уже никто не пустит.

В центре помещения стоял массивный постамент из резного светлого дерева. На постаменте располагалась деревянная чаша. Кривоватая, старая, щербатая чаша. Я заглянула внутрь, даже не зная, что рассчитывая там увидеть, и, естественно, не обнаружила ничего.

Прошлась по комнате, ведя пальцами по стене, размышляя о ситуации. Наверное, можно призвать ори, отправить его с посланием… но это для меня было слишком сложно и, если честно, я все еще боялась пользоваться магией на полную силу.

Сделав полный круг, я снова подошла к чаше. В голову пришла шальная мысль: если Хранители такие суровые и не гнушаются кроваво разделываться с собственными нерадивыми потомками, то, может, стоить надрезать ладонь и налить в чашу собственной крови… ну мало ли, вдруг поможет?

Но чаша не была пустой.

В ней лежали соцветия ясеня, словно только что срезанные с дерева. Тонкий аромат. Такой родной и близкий, заставил сердце защемить от тоски. Я уселась на пол, откинувшись спиной о постамент, и обняла собственные колени руками. Ну почему, почему здесь нет отца? Никто бы не посмел перечить главе рода, будь он мужчиной!

– Думаешь? – раздался задумчивый голос, и я от неожиданности вздрогнула.

В паре шагов от меня стоял парень, наверное, мой ровесник. Расстегнутая до середины груди рубашка, кожаные латанные-перелатанные штаны. Очень светлые длинные волосы и глаза цвета нежной молодой листвы. Он был бос и в целом имел вид какой-то помятый, видимо, отсыпался с дороги. Учитывая, сколько родственников одномоментно собралось сейчас в моем древе, меня не удивило незнакомое лицо.

– Думаю что? – не поняла я.

– Думаешь, будь твой отец тут, все было бы иначе?

Я что, последнюю мысль произнесла вслух?

– Не знаю, – честно призналась в ответ. – Просто хотелось бы верить.

– Верить – это хорошо, – согласился юноша. – Правда, слепая вера – это плохо.

– У меня нет слепой веры, – пробурчала я в ответ. – Ты как тут вообще оказался?

– Вошел через дверь.

– Здесь есть потайной проход? – удивилась я.

– Ну… что-то вроде того, да, – кивнул юноша.

– И зачем ты сюда пришел? Ядол послал? – нахмурилась я, подумав, что если убить меня тут, то потом можно всем рассказывать про кару Хранителя.

– Вот еще, – фыркнул парень, опускаясь на пол рядом со мной. – Они просто так злятся, что никакого покоя нет.

– Понимаю, – вздохнула я.

– А ты зачем пришла?

Пришлось еще раз тяжело вздохнуть. И правда, зачем я пришла? Ну вызову Хранителя, и что мне ему сказать? Прости, дорогой предок, что нарушила твой многовековой сон, но меня тут обижают злые родственники, не поможешь?

И сама рассмеялась от абсурдности этой идеи.

– А я пришла успокоиться. И подумать.

– Ты тоже злилась, – юноша не спрашивал, он утверждал.

– Злилась, – согласилась я.

– А почему перестала?

– Потому что это не поможет с решением. Здесь нужно что-то похитрее… но я никогда не думала, что придется бороться за власть. И уж тем более в собственном древе, – нахмурилась я.

– И что ты будешь делать с этой властью, если получишь? На что ее употребишь?

– Пока хорошо бы пережить революцию и не растерять земли и людей, – пожала плечами в ответ.

– А потом?

Я задумалась.

– Потом хорошо бы доучиться. Ну и есть такое подозрение, что в Древе познания не учат управлять собственным родом.

– Это да, – рассмеялся юноша. – Но тебе есть у кого спросить.

– Уверена, мама не придет в восторг от подобного расклада, – грустно улыбнулась я.

– От чего же?

– Ну, она хотела, чтобы я удачно вышла замуж…

– Теперь догадываешься почему?

Я нервно фыркнула.

– Да уж, пожалуй, догадываюсь.

– Что будешь делать? – юноша посмотрел на меня.

– Вот хотела накапать собственной крови в чашу. Вдруг это поможет призвать Хранителя.

– И что бы ты ему сказала?

– Ну… я бы спросила, получится ли у меня быть главой.

– А если бы он сказал «нет»?

– Ну нет так нет, – пожала плечами. – Спросила бы, у кого получится.

– А если бы он сказал, что это Ядол? Смирилась бы?

– Не знаю… Понимаешь, мне, наверное, все равно, кто это будет, если он не навредит. Но я не верю, что Ядол из таких. Он слишком… узко мыслит.

Юноша кивнул и помолчал, размышляя о чем-то своем. А потом совершенно внезапно заявил:

– Не поможет.

– Что?

– Кровь в чаше.

– Думаешь? Жаль…

– Зато я знаю кое-что другое, – он поднялся на ноги и протянул мне руку:

– Поднимайся.

Я оперлась правой рукой на пол, а левой – на протянутую мне руку. Юноша обхватил ее чуть выше запястья и легонько дернул на себя, помогая подняться. А едва я оказалась на ногах, как руку пронзила дикая боль, словно в кожу впились сотни иголок разом. Юноша крепко держал меня и смотрел прямо в глаза.

И я поняла, что передо мной стоял не человек.

Сквозь черты лица начала прорезаться кора дерева, в его длинных волосах запутались зеленые листья, светло-зеленые глаза сияли, и нельзя было отвести взгляд. Хранитель держал меня мертвой хваткой, вокруг кружились ясеневые листья, а я замерла, парализованная не то ужасом, не то болью, отдававшей до самого затылка.

– Тебе нужна не власть, но процветание, и я выбираю тебя.

И не было ни одного человека во всем древе Саар, кто не услышал его.